Николай Стэф – Венера (страница 2)
При рыночной цене золота в 2 500 Κ за унцию и предполагаемой концентрации металла в рудах Венеры, каждый килограмм добытого золота приносил прибыль в десятки тысяч Κ — сумма, сравнимая с лучшими земными месторождениями. А если учесть, что запасы на Венере могли исчисляться сотнями тысяч тонн, то перспективы открывались поистине грандиозные. Речь шла об экономическом доминировании на столетия вперёд. Страна или коалиция, которая контролировала бы венерианское золото, контролировала бы и всю мировую экономику, потому что именно золото теперь стояло за каждым Кредитом.
Новости о венерианском золоте просочились в прессу, и началась истерия. Инвесторы требовали немедленных действий, акции космических корпораций взлетели на тысячи процентов, общественность требовала «нового Клондайка в космосе». Правительства, которые только-только начали приходить в себя после финансового коллапса и перехода на Кредит, поняли: медлить нельзя. Началась великая золотая гонка великих держав.
Россия, обладавшая передовыми технологиями в области ядерной энергетики и космического материаловедения, первой объявила о создании «Межпланетного горнодобывающего консорциума» (МГК). Бюджет проекта составил 500 миллиардов Κ. За этим громоздким названием стояли реальные инвестиции, десятки предприятий оборонно-промышленного комплекса и лучшие инженеры страны. Российские модули проектировались с расчётом на максимальную автономность и надёжность — опыт эксплуатации в условиях Крайнего Севера и Антарктиды пришёлся как нельзя кстати.
Китай, который уже десятилетиями был мировым лидером по добыче редкоземельных металлов, не мог остаться в стороне. Пекин запустил программу «Небесное богатство» с бюджетом 600 миллиардов Κ, объединив усилия десятков научных институтов и корпораций. Китайцы делали ставку на массовость и эффективность — их подход заключался в стандартизации и максимальном использовании роботизированных систем. Кроме того, Китай обладал огромными запасами золота, накопленными за годы торгового профицита, что давало ему финансовую подушку в Кредитах.
Североатлантический альянс во главе с США не мог позволить себе отстать. Американцы, чья космическая программа переживала не лучшие времена после краха доллара, быстро мобилизовали частные компании. Была сформирована «Космическая добывающая коалиция». Бюджет альянса составил 550 миллиардов Κ.
Триллионы Кредитов — в сумме более полутора триллионов Κ — были вложены в создание экспедиций. Лучшие инженеры, геологи, биологи, медики и психологи работали круглосуточно. На орбите Земли собирались гигантские транспортные корабли — настоящие космические буксиры, способные доставить к Венере сотни тонн груза. Строились орбитальные верфи, запускались десятки ракет, создавались новые сплавы и материалы.
Гонка была бескомпромиссной. Каждая из сторон хотела первой ступить на венерианское золото, застолбить лучшие участки и запустить добычу. Никто не хотел повторять ошибки земной истории, когда опоздавшие к золотой лихорадке оставались с пустыми руками. На кону стояло экономическое и политическое доминирование на десятилетия вперёд — а значит, контроль над эмиссией Кредитов и всей мировой экономикой.
В 2052 году, спустя пять лет после начала гонки, первая экспедиция отправилась к Венере. Это был совместный проект нескольких стран, но доминировали в нём американцы и китайцы. Шесть месяцев полёта — и вот модули с колонистами совершили посадку в районе плато Иштар, там, где спутники зафиксировали самую сильную золотую аномалию.
Первые сообщения с Венеры вселяли оптимизм. Колонисты докладывали, что условия оказались даже чуть лучше прогнозируемых — в некоторых местах давление было не 90, а «всего» 85 атмосфер, температура не превышала 470 градусов Цельсия. Кислотные дожди, к счастью, шли не постоянно — были и промежутки затишья. Модули были развёрнуты, пробные выработки начались. Золото действительно было, и его концентрация в руде превосходила самые смелые прогнозы. Стоимость добытой руды оценивалась в миллионы Κ.
Но через три месяца связь с колонией оборвалась. Не постепенно, не с помехами, не с затухающим сигналом. Она просто исчезла. В один момент. Будто кто-то выключил рубильник.
Попытки восстановить контакт проваливались одна за другой. Орбитальные ретрансляторы, настроенные на частоты колонии, не получали никаких ответов — только мёртвый шум и шипение венерианской атмосферы. Автоматические зонды, отправленные к месту посадки, ничего не обнаружили. Они передавали только бескрайние равнины, покрытые вулканическими породами, и серно-кислотные облака. Модулей колонии не было. Никаких следов.
Анализ данных телеметрии, который вели в режиме реального времени на Земле, показал нечто ещё более пугающее. Модули колонии не были уничтожены взрывом — в последние секунды перед обрывом связи не было зафиксировано никаких скачков давления, температуры или вибрации. Модули не перемещались, не отстыковывались, не меняли конфигурации. Они просто… исчезли. Будто их никогда и не было. Будто сама Венера поглотила людей и технику без остатка.
Никаких следов катастрофы, никаких обломков, никаких сигналов бедствия. Словно колония испарилась, растворилась в ядовитой атмосфере. Спутники, которые вели съёмку поверхности, не зафиксировали ничего необычного — ни кратеров, ни пожаров, ни разливов топлива. Чистая, нетронутая поверхность Венеры, равнодушная к судьбе земных пришельцев.
Версии выдвигались самые разные. Техническая неисправность — но тройное резервирование систем делало маловероятным отказ всего сразу. Саботаж или внутренний конфликт — но психологический отбор колонистов был самым строгим за всю историю космонавтики. Неизвестные природные явления — но Венера была изучена достаточно хорошо, чтобы исключить внезапные катаклизмы такого масштаба. Даже гипотезы о внеземном вмешательстве, которые поначалу казались бредом сумасшедших, начинали звучать не так безумно на фоне полного отсутствия объяснений.
Но официальное расследование зашло в тупик. Политики, опасаясь паники и обвинений в безответственности, предпочли тихо свернуть программу. О первой колонии было приказано забыть. Её архивные материалы засекретили, а родственникам погибших выплатили компенсации в Кредитах — по 10 миллионов Κ каждой семье — с условием подписания договора о неразглашении. В общественном сознании первая венерианская миссия стала лишь сноской в учебниках истории — трагической, но далёкой.
После трагедии на Венере космическая добыча была заморожена на неопределённый срок. Правительства пересматривали стратегии, учёные анализировали возможные причины исчезновения колонии, инженеры возвращались к чертёжным доскам. Инвесторы, которые только что вложили триллионы Κ, требовали ответов, но ответов не было.
Проходил год за годом. Кризис постепенно отступал — новая золотая экономика на Кредитах начала работать. Но запасы золота на Земле стремительно истощались. Рудники, которые казались перспективными, вырабатывались. Месторождения, которые считались богатыми, оказывались бедными. Рыночная цена золота в Кредитах оставалась высокой — около 2 500 Κ за унцию, — а иногда и поднималась ещё выше, когда доходили новости об очередном исчерпанном руднике. Каждый скачок цены означал, что Кредиты обесцениваются относительно золота, а это грозило новым витком инфляции.
Давление бизнеса и общественности нарастало. Корпорации, которые не хотели терять прибыль в Кредитах, лоббировали возобновление программы. Учёные, которые не могли смириться с необъяснённой загадкой, требовали новой экспедиции. Политики, которые нуждались в экономическом росте и рабочих местах, наконец сдались.
В 2062 году, спустя десять лет после исчезновения первой колонии, вторая миссия получила «зелёный свет».
Учёные и инженеры клялись, что учли все ошибки предшественников. Новые модули были спроектированы с тройным запасом прочности — их корпуса изготавливались из композитных сплавов, способных выдерживать давление до 200 атмосфер. Системы жизнеобеспечения получили дополнительные уровни защиты и полное резервирование — даже при выходе из строя 70% оборудования экипаж мог выживать в течение месяцев. Скафандры нового поколения выдерживали давление в 90 атмосфер и температуру до 500 градусов Цельсия, а их система охлаждения работала на жидком азоте. Связь дублировалась через сеть из десятка орбитальных ретрансляторов — даже если бы вышли из строя все, оставался бы резервный лазерный канал. Экипаж проходил усиленную психологическую подготовку, включавшую месяцы изоляции в симуляторе венерианских условий. Бюджет второй миссии составил 800 миллиардов Κ — почти вдвое больше, чем первой.
На этот раз на Венеру отправились два модуля от разных коалиций — российско-китайский «Сокол» и американский «Голиаф». Они были способны выдержать адские условия планеты. Они везли не только оборудование для добычи золота, но и надежду человечества на новую эру процветания — эру, где Кредиты будут подкреплены несметными богатствами соседней планеты.
И ещё кое-что. В глубине души каждый из участников новой миссии понимал: Венера может хранить тайны пострашнее, чем просто залежи драгоценного металла. Планета, которая бесследно проглотила первую колонию, не собиралась раскрывать свои секреты добровольно. Но выбора не было. Золото ждало. Гонка продолжалась. Мир, перешедший на Кредиты, нуждался в этом золоте, как наркоман нуждается в дозе. И никто — никто на Земле — не был готов к тому, что они найдут на Венере на самом деле.