Николай Стэф – Спящие боги 3 Мрак (страница 1)
Николай Стэф
Спящие боги 3 Мрак
Глава 1
Побег из «рая» СОБР сразу пошёл не по плану.
Ещё час назад Ольга сидела в тесной каморке техников, перед тем как пошла с Полковником и Клином, медицинский блок и просчитывала маршруты, отмечая на карте запасные выходы, вентиляционные шахты и зоны слепых пятен камер на базе Собирателей технологий (СОБР). Она заготовила три варианта отхода — спокойный, быстрый и «апокалиптический», если всё рухнет в одну секунду. Но смерть Полковника перечеркнула все эти схемы, словно кто-то провёл по ним жирной красной линией.
Каморка техников была маленькой, заставленной ящиками с инструментами и старыми деталями, пахло машинным маслом и озоном. Ольга сидела на перевёрнутом ящике, склонившись над голографической картой, которая мерцала тусклым голубым светом. Её пальцы скользили по поверхности, перемещая точки маршрутов, вычисляя время, расстояние, количество охранников на постах. Она работала быстро, точно, как шахматистка, которая просчитывает партию на десять ходов вперёд.
Она не любила планировать. Любить планирование могут только те, у кого нет другого выбора. А у Ольги выбора не было — она должна была вытащить Клина из этого ада, даже если для этого ей придётся сжечь всё, что осталось от СОБР.
Первый маршрут был спокойным: через технические коридоры, мимо столовой, через старую вентиляционную шахту, которая выводила к ангару. Второй — быстрый: через центральный зал, где всегда было много людей, но где они могли затеряться в суматохе. Третий — «апокалиптический»: через реакторный отсек базы, с риском облучения и вероятностью вызвать цепную реакцию если по пути что-то не, то зацепить. Она держала его в уме, как запасной вариант на случай, если всё пойдёт совсем плохо.
Но смерть Полковника перечеркнула всё.
Всё случилось стремительно.
Полковник, единственный, кто хоть как-то сдерживал худшие инстинкты людей на базе Собирателей технологий (СОБР), был убит в собственном командном центре. Ольга видела это своими глазами — как плазменный заряд ударил ему в спину, как он рухнул на пол, как его глаза встретились с её глазами в последний раз. В них не было страха, только горькое понимание: он знал, что так будет. Знал, что Стоун не остановится ни перед чем.
И никто не видел, как это сделал майор Стоун — зато всё видела Ольга. Она стояла в тени, прижавшись к стене, и смотрела, как он поднимает пистолет, как целится, как стреляет. Она видела, как Полковник падает, как его тело содрогается от удара, как он шепчет последние слова, обращённые к ней: «Прости… Я верил… что мы…»
Стоун всё подстроил так, чтобы все думали именно на них. Он знал, что Ольга и Клин — чужаки, что им никто не поверит, что их обвинят в убийстве командира. Он уже продумал каждое слово, каждое движение, каждый шаг. Он был готов стать героем, который отомстил за смерть Полковника, который очистил базу от предателей.
Но он не учёл лишь одного: Ольга умела не только планировать, но и мстить.
Когда она увидела, как Стоун направляет пистолет, она не думала. Она просто рванулась к экзоскелету, запустила протокол «Пехотинец» и сжала его в своих манипуляторах так, что его броня смялась, как фольга. Стоун даже не успел закричать — всё закончилось за долю секунды.
Но это ничего не меняло. Стоун был мёртв, но его ложь осталась. Для солдат СОБР Клин и Ольга стали предателями, которые убили их командиров.
Тем временем Клин тяжело вылезал из медицинской капсулы.
Его тело болело так, будто его пропустили через пресс: каждая мышца ныла, суставы скрипели, а кожа казалась чужой. Он чувствовал, как его новые лёгкие наполняются воздухом — чистым, прохладным, без той боли, которая мучила его годами. Это было странное ощущение — дышать свободно, не чувствуя, как каждый вдох превращается в пытку.
Так же он мог двигаться — и это уже было важно. Его руки и ноги слушались, его голова была ясной, а сердце билось ровно и мощно. Он сел на край капсулы, свесил ноги, чувствуя, как холодный металл пола касается его ступней, и попытался осознать, что произошло.
В голове звучал голос Кречета, теперь навсегда вживлённый в его сознание. Голос был тихим, спокойным, как будто они сидели в баре, а не на базе, где каждую секунду могли ворваться солдаты.
— Не паникуй, — говорил Кречет. — Это не раздвоение личности. Это просто я. Я буду помогать, но не буду мешать. Думай обо мне как о внутреннем голосе, который всегда говорит правильные вещи, но иногда может быть занудным.
Клин поморщился, чувствуя, как его голова пульсирует от напряжения. Он сжал виски пальцами, пытаясь успокоить мысли.
— Ты серьёзно? — спросил он тихо. — Я только что очнулся, в моей голове кто-то разговаривает, а ты предлагаешь мне не паниковать?
— А что ты хочешь? — голос Кречета звучал спокойно, почти насмешливо. — Чтобы я спел тебе колыбельную? Или объяснил, как работают твои новые лёгкие? Поверь, я знаю, о чём говорю. Я был в твоей ситуации — когда ты просыпаешься и понимаешь, что стал чем-то другим.
— Ты был в моей ситуации? — переспросил Клин, чувствуя, как его раздражение растёт. — Ты был мёртв, Кречет. Ты был цифровой копией в нейроядре.
— Технически, да, — согласился Кречет. — Но я тоже просыпался после синхронизации. И поверь, чувство, что ты перестал быть просто человеком, не самое приятное. Но ты привыкнешь. Все привыкают.
Клин покачал головой, чувствуя, как внутри него закипает гнев.
— Я не хочу привыкать, — сказал он. — Я хочу быть собой. Просто собой.
— Боюсь, этого уже не будет, — ответил Кречет, и в его голосе послышалась грусть. — Но это не значит, что ты перестал быть человеком. Ты просто стал больше, чем человек. А это уже неплохо.
Клину казалось, что у него действительно начинается раздвоение: в висках стучало, перед глазами мелькали чужие воспоминания — обрывки полётов, тренировок, боёв. Он видел небо, которое никогда не видел, слышал голоса, которые никогда не слышал, чувствовал страх, который никогда не чувствовал.
Но Кречет сдержал слово: он замолчал, оставив Клина наедине с новыми ощущениями. Так было проще.
Ольга подбежала к нему, её лицо было бледным, но решительным. Она схватила его за плечи, вглядываясь в его глаза, и начала говорить быстро, сбивчиво, как будто боялась, что у неё не хватит времени.
— Полковник мёртв, — сказала она, её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Стоун подстроил всё так, что все будут думать, что это сделали мы. Я убила Стоуна, но это ничего не меняет. Для всех мы — предатели.
Клин попытался осознать услышанное. Мир вокруг словно стал громче: сирена выла в коридорах, её звук вибрировал в костях, а по внутренней связи раздавались отрывистые приказы.
— Я успела отключить связь в медицинском блоке, — продолжала Ольга, её голос стал тише, но более напряжённым. — Но это надолго не поможет. Через пару минут они поймут, что тут что-то не так, и пришлют отряд.
— Они уже идут сюда, — сказала Ольга, прислушиваясь. — В медицинский блок. И задавать вопросов не будут.
Клин почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он встал, чувствуя, как его новые ноги держат его вес, как его новые лёгкие наполняются воздухом без усилий.
— И что мы будем делать? — спросил он, и его голос звучал хрипло.
— У нас есть несколько минут, — ответила Ольга, её глаза блеснули. — Мы должны добраться до ангара, а оттуда к выходу.
В этот момент в голове Клина снова прозвучал голос Кречета — тихо, но чётко:
— Твои новые лёгкие и вживлённое нейроядро — это не просто улучшения. Теперь ты можешь управлять механизмами, даже не подключаясь к внешнему интерфейсу, заботиться о том, чтобы найти разъём для подключения нейроядра — теперь оно сделает всё автоматически, если у механизма есть такая возможность. Просто почувствуй их.
Клин закрыл глаза на секунду, пытаясь сосредоточиться. Он не чувствовал нейроядро как что-то отдельное — оно стало частью его самого, словно ещё один нерв, ещё один орган. Он не видел его, не слышал, но знал: оно есть. И оно работает.
— Что ты делаешь? — спросила Ольга, глядя на него с тревогой.
— Пытаюсь понять, что я могу, — ответил Клин, открывая глаза. — Нейроядро внутри меня. Оно может помочь.
Из коридора, ведущего к медицинскому блоку, доносились тяжёлые шаги. Солдаты СОБР приближались — быстро, слаженно, без лишних слов. Клин и Ольга понимали: у них есть считанные минуты, чтобы выбраться из базы, пока их не схватили.
Она схватила Клина за руку, её пальцы впились в его кожу, будто она боялась, что он исчезнет.
— Нам нужно уходить, — прошептала она. — Сейчас.
Клин кивнул, чувствуя, как адреналин заливает его тело, как его новые мышцы напрягаются, готовые к действию.
— Я знаю, куда идти, — сказал он, открывая глаза. Его голос звучал твёрже, чем раньше.
— Я знаю, где находится ангар с техникой.
— за ним как раз находится один из выходов с базы.
— Ты видел его? — спросила Ольга.
— Да, видел, — ответил Клин, касаясь виска. — Нейроядро показывает мне карту базы, как будто я в нейрошлеме. Я вижу каждый коридор, каждую дверь.
Они бросились к боковой двери — система безопасности щёлкнула, и створка отъехала в сторону. В коридоре уже слышались крики и топот ног. Солдаты были близко.
— Быстрее! — крикнула Ольга, толкая Клина вперёд.