Николай Стэф – Спящие боги 3 Мрак (страница 3)

— Они не хотят крови, — прошептал он, чувствуя, как его голос дрожит от напряжения. — Они хотят нас в клетке. Или мёртвыми. Разницы нет.

Оставался один путь — через ангар базы, где раньше хранилась летающая техника. Теперь там было пусто: машины убрали, и помещение превратилось в огромную, гулкую арену. Гладкий пол, высокие потолки, ряды креплений для дронов — и ни единого укрытия. Победа здесь даровала свободу. Поражение — плен.

— Сюда! — крикнул Клин, толкая Ольгу к ряду экзоскелетов, стоявших в нише у дальней стены. Они были покрыты пылью, но выглядели готовыми к бою. — Выбирай любой. Быстрее!

Ольга метнулась к ближайшему, её пальцы дрожали, когда она нащупывала панель активации. Она открыла люк, забралась внутрь и начала запускать систему.

— Нужно спешить! — рявкнул Клин, бросаясь к «Голиафу МК.2» — массивной машине, которая выглядела так, будто могла выдержать прямое попадание ракеты. — Они будут здесь через минуту!

Клин запрыгнул внутрь «Голиафа МК.2», чувствуя, как тяжёлый люк захлопнулся за ним с глухим лязгом. В тот же миг его сознание встретилось с интерфейсом экзоскелета — и мир изменился.

Нейроядро внутри него вспыхнуло, словно проснулось от долгого сна. Перед глазами Клина развернулась голографическая панель: индикаторы брони, уровень энергии, схемы движения, тепловые контуры врагов. Экзоскелет ожил с гулким рёвом, гидравлика взвыла, сервоприводы щёлкнули, и Клин почувствовал, как машина становится продолжением его тела.

Он слышал через сенсоры экзоскелета, как солдаты СОБР врываются в ангар. Он чувствовал их движение, их дыхание, их страх. Он видел их тепловые контуры — десятки фигур в броне, окружающих его со всех сторон. Он знал, что они готовы стрелять, готовы убивать.

Его накрыло чувство дежавю — такое же, как на базе №17. Снова нужно сражаться, снова нет времени размышлять. Только теперь ставки были выше. Ольга пряталась за ним, он прикрывал её, чувствуя, как броня «Голиафа МК.2» гудит от напряжения.

— Я внутри! — крикнула Ольга, её голос звучал глухо из-за шлема. Она забралась в другой экзоскелет, используя протокол «Пехотинец», как делала это раньше. Но без нейроядра ей было тяжело: движения костюма были медленными, неуклюжими, будто она пыталась бежать в воде. Она не могла сражаться на равных, но зато броня надёжно прикрывала её от выстрелов лёгких плазменных винтовок солдат СОБР — и этого Клину было достаточно.

— Держись позади! — рявкнул он, проверяя системы. — Не выходи вперёд! Если потеряешь щит — всё, ты мишень!

— Поняла! — ответила Ольга, стараясь говорить твёрдо, но в голосе слышалась дрожь. — Просто… не дай им меня достать.

— Не дам, — коротко бросил Клин.

Солдаты СОБР ворвались в ангар, их строй был ровным, дисциплинированным. Они не спешили, зная, что противник загнан в угол. Первые выстрелы ударили по броне «Голиафа МК.2», оставив на ней светящиеся следы, но не пробив её. Клин почувствовал удар, но он был не сильнее удара кулаком по стальной двери.

Он рванул вперёд, не давая им времени на перегруппировку. Его первый удар был направлен не на убийство — он хотел лишь вывести врагов из строя. Для этого он с разбегу ворвался в их строй.

Кулаки экзоскелета врезались в щиты, ломая их, как сухие ветки. Солдата отбросило назад, его броня смялась, но он остался жив. Клин продолжал двигаться, прикрывая Ольгу, которая пыталась следовать за ним, неуклюже переставляя ноги экзоскелета.

— Они не враги! — крикнул он, словно оправдываясь перед самим собой. — Они просто не знают правды!

Один из бойцов, оказавшийся ближе других, выкрикнул:

— Остановись, Клин! У нас приказ тебя остановить любой ценой, и мы это сделаем, если потребуется!

— Тогда опустите оружие, чтобы я хоть немного стал верить вам, что вы не хотите нам причинить вреда! — прорычал Клин, разворачивая «Голиаф МК.2» так, чтобы закрыть Ольгу. — Вы думаете, что мы предатели? Вы думаете, что мы убили Полковника?

— Мы знаем, что вы убили Полковника! — крикнул другой солдат, его голос дрожал от ярости. — Стоун передал нам сообщение перед тем, как погиб!

— Стоун убил Полковника! — заорал Клин, чувствуя, как ярость заливает его тело.

— Ложь! — выкрикнул командир, его голос был резким, как удар кнута. — Стоун был героем! Он пытался спасти Полковника от вас!

— Он пытался занять место полковника! — ответила Ольга, её голос звучал твёрже, чем можно было ожидать. — Я видела, как он стрелял!

— Остановитесь! — приказал командир. — Мы не будем слушать ваши оправдания!

— Тогда сражайтесь! — рявкнул Клин, и в его голосе прозвучала сталь.

Но в ответ раздался новый залп. Плазменные заряды скользнули по броне, не пробивая её, но оставляя глубокие следы. Клин почувствовал, как его экзоскелет дрожит от ударов, как индикаторы брони начинают мигать тревожным красным.

Он не хотел убивать. Он хотел только одного — выжить.

Каждый его шаг отдавался эхом в пустом ангаре. Удары ломали стены, выбивали панели, оставляли глубокие вмятины в полу. Клин чувствовал мощь «Голиафа МК.2» — она была пугающей, завораживающей. Это была сила, способная разрушить, но сейчас он использовал её лишь для того, чтобы проложить путь к свободе.

Ольга старалась держаться рядом, её экзоскелет был менее манёвренным, но она использовала его как щит, прячась за углами и выступами, пока Клин расчищал путь. Иногда она пыталась помочь — выстрелить из встроенного оружия, но без синхронизации её действия были неточными, и она быстро поняла: её задача — выживать, а не сражаться.

— У меня почти нет энергии! — крикнула она, когда очередной выстрел скользнул по её броне. — Заряд падает!

— Держи щит! — рявкнул Клин. — Ещё немного!

Время таяло, как лёд в пустыне. Клин знал: скоро солдаты СОБР перестроятся, начнут действовать слаженно, и тогда даже «Голиаф» не сможет их остановить.

Глава 4

Клин и Ольга продолжали с боем пробиваться к выходу из ангара — не вперёд напролом, а по хитрой, выстраданной тактике, которую Клин выстроил на ходу.

Он не отстреливался бездумно. В экзоскелете «Голиаф» у него было достаточно огневой мощи, чтобы превратить коридор в пепел, но он знал: чем дольше они здесь задержатся, тем больше солдат стянется к ним со всех отсеков. Каждая секунда приближала их к окружению, каждая заминка могла стать последней. Поэтому Клин в основном защищался. Его «Голиаф» двигался боком, прикрывая Ольгу широким корпусом, а энергетический щит на левой руке — тот самый, который не работал на базе №17, но тут, на новом костюме, работал отлично и показывал, на что он способен, — принимал на себя удар за ударом.

Щит был массивным, почти в половину роста экзоскелета, и он светился голубоватым светом, поглощая плазменные заряды, как губка. Клин чувствовал, как энергия ударов перетекает в щит, как он нагревается, но держится. Каждый плазменный заряд, попадая в броню, оставлял глубокую царапину, а потом и вмятину — металл стонал, будто живой. Клин слышал этот стон через сенсоры экзоскелета, чувствовал его вибрацию в каждой клетке своего тела.

Он использовал укрытия: резкие рывки от одной опорной колонны к другой, короткие манёвры, чтобы сбить прицел. Он не давал солдатам СОБР выстроить линию огня, постоянно менял угол, заставляя их стрелять наугад. Иногда он делал один точный выстрел — не чтобы убить, а чтобы заставить противника отступить, освободить узкий проход. Он стрелял по бетонным перекрытиям, по осветительным приборам, по кабелям, чтобы создать хаос. Его цель была не в том, чтобы уничтожить всех, а в том, чтобы вырваться.

Солдаты СОБР были дисциплинированными, но не привыкли к такому противнику — тот, кто не стремится убивать, а просто уходит. Их приказы были жёсткими, но они медлили, не зная, как реагировать. Клин использовал эту нерешительность, каждый раз делая рывок, когда они перезаряжали оружие или перестраивались.

Когда они наконец добрались до главных ворот ангара, которые раньше были открыты и откуда внутрь базы проникал свет из пустыни, перед ними с оглушительным грохотом опустились массивные створки. Металл врезался в пол, высекая искры, и отрезал им путь к свободе. Один из солдат добрался до пульта управления и дал команду изолировать помещение. Сирены взвыли, и по коридору прокатилась вибрация — система перешла в режим полной блокировки.

Клин услышал, как за его спиной захлопываются другие ворота, как отсекаются пути назад. Он понял: если они останутся здесь хоть на минуту, их возьмут в кольцо. И тогда даже «Голиаф» не сможет их спасти.

Но Клина уже было не остановить. Он резко развернул «Голиафа», поднял обе руки, активировал усиленный режим брони и рванул вперёд — прямо на стену рядом с воротами. Экзоскелет врезался в перегородку с такой силой, что пол под ногами задрожал. Бетон и металлические балки не выдержали — стена рухнула, открывая выход в пустыню.

Как он и думал, ворота были мощные, а вот стена рядом с ними не такая толстая. Строители этого комплекса, видимо, понадеялись, что стену усилят камни снаружи, но Клин своим ударом доказал, что они зря так думали. Он ударил в то место, где стена была тоньше, где бетонный слой был минимальным, и она сложилась, как карточный домик. Обломки разлетелись в стороны, и Клин почувствовал, как ветер пустыни касается его лица.