Николай Стэф – Приют для призраков (страница 1)
Николай Стэф
Приют для призраков
Глава 1
В «Содружестве» и не подозревали, что «Купол» — Основная база с ценными ресурсами — уже давно стал осиным гнездом. Пиратским логовом, залитым светом неоновых ламп и пропахшим дешёвым синтетическим пойлом.
Система была отлажена идеально. Шаттлы, гружёные рудой, по расписанию взмывали к орбите. В рубке связи сидели «диспетчеры» — бывшие уголовники, выучившие интонации настоящих операторов назубок. Они исправно передавали на большую землю «правильные» коды и отчёты, сдобренные скучающим «Всё штатно». А на поверхности, в залитых солнцем ангарах, встречали гостей из «Содружества» люди в чистой униформе, с вымученными, но вежливыми улыбками. Всё шито-крыто. Идеальная «крыша».
Планета Тахоя стала для пиратов золотой жилой. Райский уголок, где можно было не прятаться по астероидным щелям, а жить на широкую ногу, прикидываясь законопослушными трудягами.
Но Тьма, пришедшая из глубин космоса, не смотрела на документы. Сканеры крейсера «Разящий» за секунду до гибели просто показали «пустоту». А потом корабль исчез, превратившись в облако плазмы и обломков.
Блокада захлопнула мышеловку.
С этого момента всё пошло прахом. Шаттлы с грузом больше не взлетали — так как их сбивали на старте. «Правильные» сигналы уходили в пустоту, не получая ответа. Хорошие деньки кончились. Пираты, ещё вчера купавшиеся в роскоши и считавшие себя хозяевами жизни, вдруг превратились в крыс, запертых в клетке.
Ресурсы пришлось экономить жёстко. И впервые за долгое время взгляды пиратов обратились на тех, кого они привыкли не замечать — на старый персонал «Купола». Тех самых «рабов», что вечно сновали по коридорам, чистили воздуховоды и таскали ящики. Раньше их можно было пристрелить за косой взгляд, заменить было некем, да и желающих не было. Теперь же они стали самым ценным ресурсом базы.
Именно здесь, на самом дне этой перевёрнутой иерархии, и нашёл своё убежище Фёдор Иванович.
Когда-то он заведовал лабораторией ксеноморфологии. В его ведении были находки Древних — артефакты, за которые «Содружество» платило миллионы.
В ту роковую ночь Фёдор Иванович задержался в лаборатории. Готовил образцы к консервации. Первые звуки, похожие на хлопки петард, он не воспринял всерьёз. Потом где-то далеко закричали. Потом ближе.
Он успел лишь схватить со стола ID-карту своего лаборанта, которого, как и его самого звали Фёдор. Того самого молодого, белобрысого парня, которого он сам же и ругал неделю назад за разбитую колбу. Костик одним из первых вышел в коридор узнать, что за шум. И одним из первых погиб.
Фёдор Иванович, трясущимися руками приложив чужую карту к считывателю, заблокировал дверь. Всю ночь он просидел под столом, слушая, как по коридорам «Купола» гуляет эхо выстрелов, криков и пьяного хохота. Утром, когда дверь лаборатории выбили прикладом, он стоял у стола, делая вид, что протирает пробирки, и старался не смотреть в глаза вошедшим.
— Ты кто такой? — спросил здоровенный детина с нашивкой «Бульдог» на броне.
— Л-лаборант, младший, — голос Фёдора Ивановича сел от страха, получилось именно то, что нужно — тихо и испуганно. — Фёдор я.
Так он стал «Фёдором». Младшим лаборантом. Бесплатной прислугой, которую пираты не трогали только потому, что она умела мыть полы и разбирать мусор после их пьянок. Он носил ящики, убирал лабораторию, в которой погибли его коллеги. Но так было не долго.
Система жизнеобеспечения «Купола» взвыла, как раненый зверь, на исходе третьей недели блокады. Сначала погас свет в секторе «С», потом противно заверещала сирена, оповещая о падении давления.
Пираты метались по коридорам, тыча пальцами в пульты и матерясь так, что стены дрожали. Их главный «технарь», здоровенный детина по кличке Лом, умел только менять предохранители и стрелять по счётчикам, если те показывали неправильные цифры. Сейчас он стоял перед главным распределительным щитом и с размаху бил по нему кулаком.
— Да чтоб ты сдох, железяка паршивая! — орал он, пиная панель ногой.
Воздух становился тяжелее. Дышать приходилось глубже, в глазах темнело. Фёдор Иванович, мывший в этот момент пол в коридоре, почувствовал это сразу. Он знал эту систему, как свои пять пальцев. Он сам участвовал в её модернизации.
— Там… — голос его прозвучал как писк комара. Он откашлялся. — Там нужно не туда бить.
Лом обернулся. Здоровенный, злой, с налитыми кровью глазами.
— Чего ты сказал, червь?
— Я говорю, — Фёдор Иванович выпрямился, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Если вы сейчас отключите аварийный контур и перезапустите основной, ничего не выйдет. Воздух уйдёт в аварийку. Нужно заблокировать клапан подачи в сектор «Е», он пустой. Тогда давление выровняется.
Пираты переглянулись. Лом сплюнул на пол.
— А ты откуда знаешь, лаборант хренов?
— Я здесь… давно работаю. — Фёдор Иванович опустил глаза. — Видел, как старшие чинят. Разрешите, я попробую?
Лом, скрепя сердце, отошёл от щита. Через минуту, когда воздух с шипением пошёл в вентиляцию и сирена стихла, пираты смотрели на «Костика» уже совсем другими глазами. С опаской. С уважением. С недоверием.
Через час об этом доложили наверх.
Кабинет бывшего директора «Купола» теперь занимал Эдвард Тич. Человек, о котором среди пиратов ходили легенды. Говорили, что он собственноручно задушил предыдущего главаря, когда тот усомнился в его приказе. Говорили, что он никогда не повышает голос. И никогда не прощает.
Кабинет встретил Фёдора Ивановича запахом дорогого вина и табака. Пахло здесь и кожей кресел, в которых когда-то сидели важные персоны «Содружества», и потом двух амбалов-охранников, которые буквально втащили его внутрь и поставили перед массивным столом.
— Ну что молчишь? — голос раздался откуда-то сбоку.
Фёдор Иванович поднял глаза. Тич стоял у бара, неторопливо наливая себе в тяжёлый хрустальный бокал тёмно-рубиновую жидкость. Одет он был с иголочки — в отлично сшитый, явно не местный костюм, который странно контрастировал с грубой физиономией, пересечённой тонким шрамом через левую бровь.
Фёдор Иванович молчал. Горло перехватило так, что не вымолвить ни слова.
Тич сделал глоток, с наслаждением причмокнул.
— Говорят, ты починил систему жизнеобеспечения. — Он сделал шаг к столу, поставил бокал. — Неплохо для младшего лаборанта. Как тебя зовут?
— Фёдор, — прошептал тот. Голос предательски дрогнул.
— Не бойся меня, — Тич улыбнулся. Улыбка у него была нехорошая, одними уголками губ. — Я же не кусаюсь. Пока.
Он обошёл стол и приблизился к Фёдору Ивановичу вплотную. Слишком близко. От него пахло дорогим одеколоном и железом.
— Я так понимаю, что твои знания выходят далеко за рамки обычного лаборанта. — Тич говорил тихо, почти ласково. — Ты мне не хочешь ничего рассказать?
Фёдор Иванович замер. Сейчас решится всё. Одно неверное движение, один неверный вздох, и его отправят в утилизатор. Или, что хуже, в лагеря к Элизе.
— Всё верно, я младший лаборант, — выдохнул он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. «Ври до конца, Федя. Ври до самого конца».
— Что-то слабо в это верится. — Тич чуть наклонил голову, разглядывая его, как букашку под микроскопом. — Тебе уже, наверное, около пятидесяти. Что-то я не припомню, чтобы видел таких возрастных лаборантов ранее.
Он вернулся к столу, одним глотком допил вино и с грохотом поставил бокал на полированную поверхность.
— Не ври мне, — голос его впервые стал жёстким, как лезвие ножа. — Это чревато.
Фёдор Иванович почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Но отступать было некуда. Он глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.
— Я начал работать в лаборатории ещё совсем молодым, — сказал он, глядя прямо в глаза Тичу. «Спокойно, Федя. Смотри на него. Не отводи взгляд». — Просто так получилось, что я задержался на этой должности. Мне всегда нравилась наука, и я никогда не стремился к повышению.
Повисла пауза. Тич смотрел на него, не мигая. Секунда. Две. Три.
Вдруг комендант усмехнулся.
— Ладно, допустим, я тебе верю.
Фёдор Иванович едва сдержал вздох облегчения.
— И у меня есть для тебя работа, — Тич опустился в кожаное кресло, откинулся на спинку. — Мои ребята в связи с этой блокадой переживают сильный стресс. — Он кивнул на амбалов у двери. — А это может привести к тому, что я потеряю над ними контроль. А терять контроль я не люблю.
Он наклонился вперёд, положив локти на стол.
— Так вот моё предложение следующее. Я тебя не трогаю и даю защиту. А ты в лаборатории синтезируешь наркотик для успокоения моих ребят. Что-нибудь… расслабляющее. — Тич плотоядно улыбнулся. — Согласен?
Фёдор Иванович сглотнул. Всё внутри него восставало против этого. Всю жизнь он посвятил науке, изучению древних, поиску истины. А теперь должен варить дурь для банды убийц? Но выбора не было.
— Согласен, — тихо ответил он.
— Вот и славно. — Тич кивком указал охранникам. — Проводите «доктора» в его новую лабораторию. И проследите, чтобы у него было всё необходимое.
Лаборатория встретила Фёдора Ивановича полумраком и запахом разложения. Здесь всё напоминало о кровавой ночи бунта. Стены, наспех закрашенные тускло-серой краской, скрывали под собой тёмные разводы. Фёдор знал, что это следы крови. Крови его друзей, коллег, которые просто сидели за этими столами, когда ворвались пираты.