Николай Стэф – Ловушка сознания (страница 3)

— Я не боюсь. Я её чувствую.

— Вот и отлично. Значит, договорились?

— Что именно я должен делать?

— Просто стоять на посту. Проверять пропуска. Смотреть, чтобы никто не проник на территорию. Никаких боёв, никаких перестрелок. Просто охрана.

— Это всё?

— Это всё. Ты же знаешь, я бы не подставил.

Алекс знал, по крайне мере он тогда именно так и думал. И согласился.

— Когда выезд?

— Завтра. Транспорт в шесть утра. Адрес скину.

— Хорошо.

— И ещё, — Дэн помолчал. — Там будут другие. Не удивляйся. Не задавай вопросов. Просто делай свою работу.

— Я всегда делаю свою работу.

— Знаю. Поэтому и позвал.

Он прибыл на транспорте не один. С ним было ещё несколько человек — таких же наёмников, нанятых для похожей работы. Дэн был рядом. Они высадились на объекте, прошли инструктаж, заняли посты. А через сорок минут Дэн сказал, что его вызвали на другой объект.

— Я вернусь через пару дней, — сказал он. — Держись тут. Всё будет нормально.

— Что случилось? — спросил Алекс.

— Не знаю. Звонок от начальства. Говорят, срочно нужен на другом объекте.

— Это странно.

— Согласен. Но платят — не спорят.

— Ты вернёшься?

— Конечно. Обещаю.

Он ушёл. И больше Алекс его никогда не видел.

Он остался на объекте один, а через пару часов что-то пошло не так.

Алекс не знал, что именно испытывали на том комбинате. Он не знал, какое оружие, какая технология, какой эксперимент. Он знал только, что рвануло так, что, наверное, было видно из соседнего городка.

Взрыв начался с глухого гула, который шёл из-под земли. Пол задрожал. Стены затряслись. Лампы на потолке лопнули одна за другой. Алекс успел сделать три шага к выходу, прежде чем этаж заводского цеха сложился под ним, как картонка.

— Всем покинуть здание! — кричал кто-то в рации. — Повторяю, всем покинуть здание! Это не учебная тревога!

Алекс бежал. Он не думал. Он просто бежал. Инстинкты, вбитые годами службы, гнали его вперёд. Он не знал, куда бежит. Он знал только, что нужно двигаться.

Он падал. Секунду. Две. Три. Потом удар — такой силы, что из лёгких выбило весь воздух. Бетонная плита рухнула сверху. Придавила. Вжала в пол. Алекс попытался вдохнуть — не смог. Попытался двинуться — не смог. Он лежал под плитой, в темноте, в пыли, в тишине, которая наступила после взрыва.

Только тишина. Глухая, давящая, мёртвая.

Семь часов.

Он пролежал под плитой семь часов. Обломки перебили обе руки у предплечья. Кости были раздроблены. Мышцы разорваны. Кожа содрана. Кровь текла ручьём. Но Алекс не терял сознания. Ни на минуту. Он смог вылезти сам. А потом он полз к людям, вдоль труб с холодной водой — потому что знал, что там, есть выход, есть шанс. Он полз, цепляясь локтями, зубами, всем, чем мог. Военные навыки и желание жить помогли ему выбраться.

— Я не умру здесь, — шептал он. — Я не умру здесь. Я не умру здесь.

Он повторял это снова и снова. Как мантру. Как молитву. Как приказ самому себе.

Полевой хирург ампутировал то, что осталось. Без анестезии — наркотик кончился, делать всё нужно было срочно. Алекс не кричал. Он смотрел в потолок и считал секунды.

— Держись, парень, — сказал хирург. — Ещё немного.

— Я держусь, — прошептал Алекс.

— Ты потерял много крови. Если бы ты не дополз сюда… я бы не успел.

— Я знаю.

— Что там было? На комбинате?

— Не знаю. Я не спрашивал.

— И правильно. Если бы знал — тебя бы уже не было.

Хирург закончил. Посмотрел на то, что осталось от рук Алекса. Покачал головой.

— Мне жаль, — сказал он. — Я сделал всё, что мог.

— Спасибо, — сказал Алекс. — Вы сделали больше, чем я ожидал.

Первые протезы были грубыми, дешёвыми. Алекс был один, ему никто не помогал. Протезы походили на промышленные манипуляторы с погрузчика — скрипучие, с задержкой в треть секунды. Он учился с ними жить год. Год ада. Год боли. Год унижений.

— Ты не сможешь, — сказал ему однажды врач в клинике. — С такими протезами невозможно нормально жить. Тебе нужны другие.

— У меня нет денег на другие.

— Тогда найди. Или ты останешься калекой на всю жизнь.

Алекс нашёл. Влез в долг. Купил новые. Отличные. Надёжные, улучшенные, быстрые.

И до сих пор не расплатился за них.

С тех пор Алекс работал наёмником. Чтобы отдать долги. Основная его статья — промышленный шпионаж и проникновение в самые опасные объекты. Он делал работу, которую другие не могли или не хотели делать. Он проникал туда, куда не проникал никто.

Дэна он больше не видел. С того случая — ни разу. Алекс даже предположил, что Дэн тогда погиб. Во время того инцидента. Может быть, его тоже накрыло плитой. Может быть, он сгорел в огне. Может быть, его тело так и не нашли.

— Ты уверен, что он мёртв? — спросил его однажды Куратор.

— Нет.

— Тогда почему ты не ищешь его?

— Потому что, если он жив — он не хочет, чтобы я его нашёл. А если он мёртв — искать бессмысленно.

— Логично. Но ты никогда не думал, что он мог тебя подставить?

— Думал.

— И?

Алекс не ответил, он посмотрел в стену и замолчал.

Так что с тех пор Алекс был в этом мире совершенно один.

Иногда, оставаясь один дома, он с улыбкой вспоминал успешные операции из прошлого.

Дело в «Нортис-Материалс». Он три недели носил официантский пиджак на закрытых приёмах. Подавал шампанское. Улыбался. Кланялся. А потом левым мизинцем снял шифр с картридера в кабинете директора. Никто ничего не заметил. Никто ничего не заподозрил. Он вышел через главный вход, снял пиджак и растворился в толпе.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил его тогда связной.

— Уверен.