Николай Стэф – Ловушка сознания (страница 2)

— Я привык знать, что у меня внутри.

Движения у Алекса были экономичные. Каждое — выверенное, рассчитанное, без лишнего жеста. Он не размахивал руками, не крутил головой, не переминался с ноги на ногу. Он двигался так, будто всё время считал запасы воздуха. Говорил он мало и всегда по существу. Его реплики звучали как приговор — короткие, сухие, окончательные.

— Поднимите руки, — сказал техник.

Алекс поднял. Медленно, без усилия. В доке стало тихо. Потому что это было зрелище.

Левая рука Алекса от локтя была чёрным металлом. Матовым, с медными швами, которые проступали вдоль предплечья, как вены на теле. Это был не протез в обычном смысле слова. Это был инструмент. Оружие. Произведение инженерного искусства, за которое Алекс до сих пор не расплатился.

Техник сглотнул и подключил диагностический кабель к порту на запястье. Левая рука раскрылась.

Предплечье разошлось по швам — медленно, плавно, как створка раковины. Внутри, в темноте металлических полостей, что-то щёлкнуло, зажужжало, и из недр руки выдвинулся плазменный резак. Жёлто-белое жало, тонкое, как игла, но способное разрезать почти любой металл за секунды. Оно светилось, излучало тепло. Техник отшатнулся, хотя знал, что резак выключен.

— Господи, — выдохнул техник. — Это… это же…

— Плазменный резак, — спокойно сказал Алекс. — Модель «Гелиос-4». Рабочая температура — три тысячи градусов. Режет титан, сталь, керамику. Броню — медленнее, но тоже режет.

— Зачем… зачем вам такое?

— Для работы.

— Какой работы?

— Разной.

Техник снова сглотнул.

— Не бойтесь, — сказал Алекс. — Он не активирован.

— А если… если он активируется случайно?

— Не активируется. Там три уровня защиты. Один — механический. Второй — биометрический. Третий — голосовой. Случайно он не сработает.

— А если… если кто-то взломает?

— Уже пробовали. Три года назад. Взломали систему, попытались активировать резак, чтобы убить меня своей же рукой. Я успел отключить руку за секунду до того, как он сработал. Потом нашёл того, кто это сделал. И… поговорил с ним.

— Поговорили?

— Да. Он больше не сможет сделать это ещё раз.

Техник решил не уточнять, что именно означало «поговорил».

Правая рука была светлее — не чёрная, а серебристо-серая, с матовыми панелями и тонкими линиями стыков. В ней было два «сюрприза». Первый — электрошокер, встроенный в ладонь. При активации он выдавал разряд в пятьдесят тысяч вольт, достаточный, чтобы остановить сердце взрослого мужчины. Второй — система для автоматического взлома компьютерных систем. Антенна, процессор, набор алгоритмов, которые могли подобрать код доступа к любому замку, любому терминалу, любой базе данных. Алекс называл её «ключ от всех дверей».

— А в правой что? — спросил техник, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Электрошокер.

— Опасная штука?

— Смотря для кого. Для меня — полезная. Для того, кто попытается меня остановить — смертельная.

— Вы… вы кого-то убивали?

Алекс посмотрел на него. Долго. Техник почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Я не отвечаю на такие вопросы, — сказал Алекс. — Никогда. Никому. Запомни это.

— Запомнил, — быстро сказал техник.

Пальцы обеих кистей разбирались. Фаланги разъезжались в стороны, как лепестки механического цветка. Из подушечек выезжали инструменты: отмычки, зонды, сканеры отпечатков пальцев, ридеры чипов. Эта кисть могла вскрыть замок, считать пропуск и подделать биометрию владельца за одиннадцать секунд. Алекс проверял. Не раз.

— Одиннадцать секунд, — сказал техник, глядя на монитор. — Здесь написано, что ваша кисть может подделать биометрию за одиннадцать секунд.

— Верно.

— Это… это же почти невозможно. Даже военные системы работают медленнее.

— Я не пользуюсь военными системами. Я пользуюсь своими.

— Вы их сами собрали?

— Нет. Заказал. У одного умельца. Он умер три года назад. Передозировка. Жаль. Хороший был мастер.

Алекс смотрел на свои руки — металлические, холодные, чужие — и вспоминал, как они выглядели раньше. Живые. Тёплые. С ногтями. С кожей. С кровью, которая текла по венам. Он помнил, как держал этими руками оружие. Как пожимал руки товарищам. Как касался лица женщины — давно, в другой жизни.

— У вас когда-нибудь было… — техник замялся. — Ну… желание вернуть всё назад? Свои руки?

— Каждый день.

— И что вы делаете?

— Ничего. Нельзя вернуть то, чего больше нет. Можно только идти вперёд.

Теперь это были не руки. Это были протезы. Боевая пара. И это было не роскошью, а историей болезни.

-------------------------------------------------------------------------------

Семь лет назад Алекс ушёл из армии. Не по своей воле — его вычеркнули из реестра официальных военных после многих лет службы. Причина была мутной, формулировка — размытой. Результат — окончательным. Он остался без работы, без пенсии, без будущего.

— Ты знаешь, что они тебе сказали? — спросил Дэн, его старый боевой друг, когда они сидели в баре на окраине города. — Дословно?

— «Ваши методы не соответствуют текущим стандартам оперативной работы», — процитировал Алекс.

— Бред. Ты был лучшим. Я знаю это. Ты знаешь это. Они знают это.

— Они не хотят знать. Они хотят забыть.

— Почему?

— Потому что я делал то, что они просили. И делал слишком хорошо. А когда всё закончилось, я стал неудобным.

Дэн помолчал. Потом налил себе ещё.

— Слушай, — сказал он. — У меня есть работа. Неофициальная. Хорошая.

— Какая?

— Охрана химкомбината. Объект в глуши, испытания какого-то оборудования. Ничего серьёзного. Просто подзаработать.

— Какого оборудования?

— Не знаю. И не хочу знать. Ты тоже не должен.

— Сколько?

Дэн назвал сумму. Алекс поднял бровь.

— Это больше, чем я получал в армии за год.

— Вот именно. Поэтому я и предлагаю.

— Почему так много?

— Потому что объект секретный. Потому что там опасно. Потому что не все хотят туда ехать. Но ты — ты же не боишься опасности?

Алекс усмехнулся.