Николай Стэф – ID Null. Ошибка протокола (страница 8)

Калем вышел во двор, вытирая руки о ветошь. Годрик шагнул вперёд. Его лицо было мрачным, под глазами залегли тени — старик явно не спал всю ночь.

— Калем, — начал он, и в голосе его не было той теплоты, что появилась после битвы с волками. Только усталость и что-то похожее на вину. — У нас к тебе серьёзный разговор.

Один из старейшин, коренастый мужик по имени Хорн, отодвинул Годрика плечом. Хорн был кузнецом конкурентов Торгана, хотя правильнее сказать — он был тем, кто ковал подковы и чинил мотыги, пока Торган делал оружие. Между ними всегда пробегала искра соперничества, но Калем никогда не придавал этому значения.

— Хватит ходить вокруг да около, — рявкнул Хорн. — В деревне проблема. И решить её можешь ты, Калем.

— Какая проблема? — Калем перевёл взгляд с одного лица на другое. Серафима стояла в стороне и не вмешивалась, но в её глазах Калем прочитал предостережение.

— Шахта, — сказал Хорн. — Старая шахта на востоке. Ты же знаешь, что металл у нас почти кончился. Те пластины, что ты собираешь по лесам, — это крохи. А старую шахту мы выработали ещё три года назад. Осталась только одна жила, южная, за Лесом Костей. Но там...

Он замялся. Годрик вздохнул и закончил за него:

— Там гнездо гоблинов. Ополченцы, которых мы отправили на разведку месяц назад, не вернулись. Никто. Пятеро мужчин, и все пропали без вести. Мы думали, что их убили волки, но вчера Грент видел в лесу... ну, скажем, странные следы.

Все взгляды устремились на Грента. Тот вжал голову в плечи, словно пытался спрятаться за спинами взрослых.

— Я не хотел, — пробормотал он. — Я просто ходил за грибами, и увидел в лесу что-то похожее на укрепления. Колья, навесы. И запах. Как будто кто-то жарил мясо, только мясо было тухлое.

— Гоблины, — тихо сказала Серафима. — Только гоблины так пахнут. И только они строят укрепления на нашей земле.

Хорн снова перебил:

— Дело не только в них. Шахта — это наше будущее. Без металла мы не сможем делать оружие, ковать инструменты. Следующая зима будет голодной и холодной, и, если мы не отобьём шахту — либо сдохнем от холода, либо нас сожрут монстры. Ты понимаешь, Калем?

Калем медленно кивнул. Он всё понимал. Слишком хорошо понимал.

— И вы хотите, чтобы я пошёл туда? — спросил он.

Хорн ухмыльнулся. Улыбка у него была кривая, недобрая.

— Ты же защитник, верно? Ты показал себя с големами. Волки — это были цветочки, а гоблины — ягодки. По крайней мере, так говорят старые охотники. Справишься — будешь героем. Не справишься...

Он развёл руками, изображая сожаление. Но Калем видел в его глазах злорадство. Хорн не хотел его победы. Хорн хотел, чтобы Калем провалился, чтобы «калека», ставший вдруг защитником, снова упал в грязь. Чтобы все увидели — чудо было случайностью.

— Хорн, заткнись, — оборвал его Годрик. — Калем, слушай меня. Задание — это опасное, но необходимое. Мы не можем послать туда ополченцев — у нас осталось только двенадцать боеспособных мужчин, и они нужны для защиты деревни, если волки вернуться. Твои големы — это единственная сила, которая может справиться с гоблинами без потерь с нашей стороны. Но я не стану приказывать тебе. Я прошу. И если ты откажешься, я пойму. Мы найдём другой способ.

Калем посмотрел на отца. Торган стоял неподвижно, и его лицо было каменным. Он смотрел на Хорна так, будто хотел прожечь в нём дыру взглядом. Калему показалось, что отец знал, кто стоит за этим заданием. Знал, но не мог сказать.

— Я пойду, — сказал Калем.

Слова вырвались сами собой. Он ещё не успел подумать, а рот уже произнёс. Грент втянул голову ещё глубже. Хорн ухмыльнулся шире. А Торган сделал шаг вперёд, но Мейра, стоявшая у дверей, взяла мужа за руку.

— Я пойду, — повторил Калем. — Но не потому, что вы меня просите. И не потому, что я герой. Потому что, если шахта не откроется, деревня умрёт. И тогда всё, что я сделал, не будет иметь смысла.

Годрик опустил голову. Старик выглядел виноватым и уставшим, как пёс, который не выспался после ночной охоты.

— Готовься, — сказал он. — Выступаешь ночью.

— Почему ночью? — спросил Калем. — Днём безопаснее.

— Гоблины ночные твари, — ответила Серафима. — Днём они спят в своих норах. Если пойдёшь ночью — они будут активны, но зато ты застанешь их врасплох, когда они выходят на охоту. Им некуда будет бежать. А если пойдёшь днём — они успеют подготовиться и устроить засаду. Так говорится в старых записях, ещё со времён игроков.

Калем кивнул. Он не знал, можно ли верить записям времён игроков, но у него не было другого выбора.

— Собирайся, — повторил Годрик и ушёл вместе с остальными.

Хорн уходил последним и на прощание бросил через плечо:

— Не подведи нас, защитник. Или кого-нибудь другого найдём.

— Да пошёл ты, — сказал Торган, когда Хорн скрылся за углом.

Калем с удивлением посмотрел на отца. Торган редко ругался при сыне.

— Я знаю, кто это всё затеял, — сказал кузнец, поворачиваясь к Калему. — Хорн и его прихвостни. Они завидовали тебе, Калем. Завидовали тому, что мальчишка, которого они считали проклятым, вдруг стал сильнее их. И решили проучить тебя. А Грент... Грент просто трус. Его подставили, и он побоялся отказаться.

— Я догадался, — сказал Калем. — Но пап, я могу это сделать. У меня есть Рядовой и Луч. Этого достаточно, чтобы справиться с гоблинами.

— Я знаю, — Торган взял сына за плечи. — Я знаю, что ты сильный. Но будь осторожен. Гоблины — это не волки. Они хитрее, они пахнут смертью и не боятся железа. И они приходят не поодиночке.

— Я справлюсь, — твёрдо сказал Калем.

Он пошёл к кузнице, но на пороге обернулся. Мейра стояла у дверей, прижимая руки к груди. Она не плакала, но глаза её были влажными.

— Вернись, — сказала она. — Пожалуйста.

— Вернусь, мам, — пообещал Калем.

Ночь опустилась на Горнило густым, непроглядным покрывалом. Луна спряталась за тучи, и даже звёзды едва пробивались сквозь свинцовую пелену. Это было на руку. Чем темнее, тем лучше.

Калем стоял у ворот в сопровождении двух своих лучших големов. Бронзовый рядовой возвышался над ним на полтора метра, его ржавая броня тускло поблёскивала в свете факела, который держал Годрик. Луч стоял чуть позади, его чешуйчатый корпус почти сливался с темнотой. Калем погладил хороший короткий меч с удобной рукоятью, который ему дал отец на всякий случай.

— Готов? — спросил Годрик.

— Вроде да, — ответил Калем.

Ему не нравилось, что он идёт в ночь, но только ночью, можно было попробовать застать врасплох гоблинов. Внутри всё сжималось от страха, но Калем научился не показывать это. Он смотрел на тёмную стену леса и чувствовал, как мана медленно циркулирует в его теле, готовая поддержать големов в бою.

— Там, — Годрик указал на восток, где за деревьями угадывался силуэт холма. — Лес Костей. Шахта на южном склоне. Гнездо в пещере у подножия холма. Иди вдоль старой дороги и не сходи с неё. По сторонам — болота. Если попадёшь в трясину, никто тебя не достанет.

— Я понял, — Калем кивнул. — Я вернусь.

И шагнул в темноту. Рядовой и Луч последовали за ним.

Лес Костей оправдывал своё название. Через час ходьбы Калем понял, почему местные обходят это место стороной. Деревья здесь были старыми, корявыми, с искривлёнными ветвями, которые напоминали пальцы мертвецов, тянущиеся к небу. Кора была покрыта белыми пятнами лишайника, и в темноте они светились бледным, фосфоресцирующим светом.

Система приглушённо тикала, не выдавая тревожных окон, но Калем чувствовал беспокойство. Навык «Управление големами» вибрировал в груди, реагируя на каждую тень. Рядовой двигался впереди, его тяжёлые шаги раздавались глухим эхом. Луч следовал за ними в десяти шагах, держа лук наготове.

Калем не любил ночь. Ночью мир становился другим — враждебным, незнакомым. Днём он видел подсказки, читал уровни, понимал структуру мира. Ночью же всё смешивалось в тени, и даже система выдавала меньше информации. Казалось, что ночь была единственным временем, когда умирающий мир отдыхал от своих жителей.

Он прошёл уже больше двух часов, когда лес стал редеть. Впереди показалась поляна, и Калем остановился. Сквозь кроны деревьев он увидел нечто, что заставило его сердце биться чаще.

Гнездо гоблинов.

Оно выглядело иначе, чем он ожидал. Вместо примитивных шалашей из веток он увидел укрепления. Настоящие частоколы, навесы из шкур, даже что-то похожее на сторожевые башни. Вокруг лагеря горели костры, но пламя было странным — зелёным, с языками чёрного дыма. Калем никогда не видел такого огня.

Он присел за большим камнем, вглядываясь в лагерь. Перед глазами вспыхнуло системное окно:

Лагерь гоблинов (укреплённый)

Тип: Гнездо

Опасность: Высокая

Количество: 18-22 (приблизительно)

Калем сглотнул. Восемнадцать. Это было больше, чем он ожидал. Намного больше.

Но когда он присмотрелся к фигурам, двигавшимся между костров, он понял, что проблема не в количестве. Проблема была в размерах.

Гоблин-пехотинец

Уровень: 6

Здоровье: 40/40

Тип: Мутировавший