Николай Стэф – ID Null. Ошибка протокола-2 (страница 2)

Он видел его так ясно, словно это было вчера. Зелёные холмы, покрытые цветами. Города, полные жизни — не такой, как этот мёртвый мегаполис, а настоящей, яркой, бьющей через край. Люди — его друзья, его семья, его... всё. Эрат был не просто игровым миром. Для Калема он был домом. Единственным домом, который у него остался.

И этот дом умирал.

Когда Катастрофа случилась — когда серверы начали отказывать, когда данные начали теряться, когда целые миры начали исчезать один за другим — Калем был там. Он видел, как Эрат деградировал. Как небо потемнело, как земля задрожала, как люди начали испытывать приступы тишины.

Он не мог этого допустить. Не мог позволить своему миру исчезнуть. И поэтому он согласился на это — на перенос сознания в биосинтетическое тело, на миссию в реальном мире, на поиск запчастей для сервера. Он знал, что это опасно. Знал, что может не вернуться. Но это был единственный шанс.

И теперь этот шанс таял вместе с зарядом его батарей.

План дальнейших действий был простой. Сохранить игровой мир Эрата, в котором жили все родные Калема, где был его дом. Для этого найти запчасти для ремонта сервера, а также по возможности найти новые биосинтетические тела. Заменить сломанные части. Вернуться в свой мир.

Просто. Ясно. Невозможно.

Калем знал, что план звучит безумно. Найти запчасти для сервера в мире, который сам разрушался сотни лет? Найти новые биосинтетические тела, когда он был, возможно, последним существом в этом городе? Вернуться в мир, который существовал только в цифровой форме?

Но у него не было выбора. План был простым, потому что сложный план он не смог бы выполнить. У него не было ресурсов, не было времени, не было сил. У него было только это — простая цель и отчаянная решимость.

Лучше всего для этих целей подходил научный комплекс, координаты которого у него были. Но он был довольно далеко. Слишком далеко для его текущего уровня заряда. Поэтому Калем решил, что вдруг ему повезёт и он найдёт что-то полезное поближе.

И он решил начать с ближайшей цели, которую нашёл на сервере.

Склад.

Калем прокрутил в памяти данные, которые извлёк из дата-центра. Склад — технологическое оборудование — находился всего в нескольких кварталах отсюда. Это было близко. Достаточно близко, чтобы он мог дойти. Достаточно близко, чтобы надеяться.

На складе ведь должно было остаться что-то ценное и полезное. Вдруг он там найдёт сразу всё, что ему нужно. Тем более склад был для технологического оборудования.

Там могли быть батареи. Могли быть запчасти. Могли быть инструменты. Могло быть... всё. Или ничего. Но это был шанс. Единственный шанс, который у него был.

Калем представил себе это место — тёмное здание, забитое стеллажами с оборудованием, покрытое пылью и паутиной. Он представил, как находит там батареи — свежие, заряженные, готовые к использованию. Он представил, как подключает их к своему телу, как синий огонь в его груди вспыхивает ярче, как энергия наполняет его системы.

Это была фантазия. Он знал, что это фантазия. Но иногда фантазия — это единственное, что помогает двигаться вперёд.

Он поднял взгляд к небу, где сквозь листву пробивались крошечные лучи солнца, и вспомнил голос старика Элдриса, наставлявшего перед этой миссией по спасению мира.

«Никогда не сдавайся, даже когда земля уходит из-под ног», — шептал этот голос в его памяти.

Элдрис. Старик, который стал для Калема больше, чем наставником. Больше, чем другом. Он был... отцом. Не по крови — по духу. Он научил Калема всему, что тот знал. Научил его мыслить, выживать. Научил его любить Эрат и его людей, несмотря ни на что. Научил его не сдаваться.

Калем помнил его лицо — морщинистое, доброе, с глазами, которые видели слишком много, но всё ещё улыбались. Помнил его голос — хриплый, тихий, но полный силы.

Его не было сейчас рядом, но его голос остался. В памяти Калема. В его сердце — если у биосинтетического тела могло быть сердце.

«Никогда не сдавайся, даже когда земля уходит из-под ног».

Калем чувствовал, как эти слова отдаются в его процессоре, в его нейроинтерфейсе, в каждой цепи его тела. Он чувствовал, как они зажигают что-то внутри него — не энергию, потому что энергия была на исходе, а решимость. Волю. Желание жить.

Калем понимал, что у него нет права сдаться.

Он почувствовал, как сервоприводы в пальцах скрипнули от напряжения или микросбоя — это было не важно. Боль была просто сигналом. Ошибкой. Данными. Он мог её игнорировать. Мог её отключить. Мог её преодолеть.

— Я справлюсь, — сказал он сам себе, и его голос звучал твёрдо. — Я дойду до склада. Я найду энергию. Я починю сервер. Я вернусь в Эрат.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Потом ещё.

Он уверенно направился вперёд, в сердце мёртвого города.

Улицы тянулись перед ним длинной вереницей. Калем шёл медленно, но уверенно. Каждый шаг был борьбой — с гравитацией, с изношенными сервоприводами, с усталостью, которая была не физической, а цифровой. Его ноги — механические, покрытые вмятинами и царапинами — ступали по разбитому асфальту, по ковру из мха и травы, по обломкам прошлого.

Он видел машины — ржавые, разбитые, покрытые растениями. Когда-то они были символами скорости и свободы. Теперь они были просто металлоломом, памятниками ушедшей эпохе. Калем прошёл мимо автобуса, в котором когда-то ехали люди. Теперь в нём жили птицы — он слышал их щебетание внутри, видел гнёзда на сиденьях. Жизнь продолжалась. Просто не та, которую он знал.

Он видел магазины — с разбитыми витринами, с вывесками, на которых ещё можно было разобрать слова. «Продукты». «Одежда». «Электроника». Слова, которые когда-то означали что-то. Теперь они были просто символами на мёртвом языке.

Но он также видел жизнь.

Трава, пробивающаяся сквозь асфальт. Деревья, растущие из руин. Птицы, летающие над мёртвым городом. Животные, прячущиеся в зарослях. Жизнь находила путь. Всегда находила.

Калем подумал о том, что, может быть, и он — часть этой жизни. Не человеческой — человечество, возможно, закончилось. Но жизни. Нового мира. Мира, который родился из пепла старого.

Калем остановился на перекрёстке.

Перед ним простирались три улицы — три пути. Налево — к складу. Направо — к научному комплексу. Прямо — в неизвестность.

Он проверил координаты. Склад был налево. Близко. Досягаемо.

Калем повернул налево и пошёл дальше.

Его синий огонь пульсировал в груди — слабый, но живой. Девять процентов. Восемь с половиной. Восемь.

Время уходило.

Но Калем шёл.

Улица, по которой он шёл, была когда-то главной артерией этого района. Теперь это была просто тропа через джунгли.

Калем видел следы животных на земле — отпечатки копыт, лап, когтей. Он слышал звуки — шорох листьев, пение птиц, далёкий вой. Он чувствовал запахи — земля, растения, гниль, что-то ещё, что-то живое.

Он активировал тепловой сканер, но ничего не обнаружил. Животные знали, как прятаться. Они выжили там, где люди не смогли.

Калем подумал о том, что он тоже животное — в каком-то смысле. Существо, борющееся за выживание. Существо, которое не сдаётся.

Он тоже не сдавался.

Он шёл.

СИСТЕМА БИОСИНТЕТИЧЕСКОГО ТЕЛА

БАТАРЕИ: 8.7%

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННЫЙ ПОИСК ИСТОЧНИКА ЭНЕРГИИ

БЛИЖАЙШИЙ ИСТОЧНИК: СКЛАД ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО ОБОРУДОВАНИЯ (КООРДИНАТЫ: 47.3912, 8.5401)

РАССТОЯНИЕ: 1.2 КМ

ВРЕМЯ В ПУТИ (ПРИ ТЕКУЩЕЙ СКОРОСТИ): 47 МИНУТ

ПРОГНОЗ ЗАРЯДА ПО ПРИБЫТИИ: 6.1%

Шесть процентов. Этого хватит на то, чтобы дойти. Но не хватит на то, чтобы вернуться.

Калем ускорил шаг.

Он не оглядывался.

Глава 2

С каждым шагом по разбитой мостовой Калем всё глубже погружался в водоворот воспоминаний, которые никак не хотели отпускать его разум.

Это было странное ощущение — идти по мёртвому городу и одновременно существовать в двух временах, в двух жизнях, в двух телах. Его бионические ноги механически переступали через трещины и выбоины, автопилот двигательной системы вёл его вперёд, а сознание... сознание блуждало в лабиринтах чужой памяти.

Тем более его собственные воспоминания, после синхронизации с новым телом, теперь переплелись с воспоминаниями игрока Z1R0. Это было очень странное чувство, он как будто прожил сразу две жизни. Или, точнее, полторы — потому что жизнь Z1R0 оборвалась слишком рано, слишком внезапно, оставив после себя лишь фрагменты, осколки, эхо.

Калем не знал, кем был Z1R0 в реальном мире до конца. Он знал только то, что сохранилось в данных — обрывки мыслей, фрагменты эмоций, куски воспоминаний. Но этого было достаточно, чтобы понять: Z1R0 был человеком. Настоящим человеком из плоти и крови. Человеком, который жил в мире, где небо было настоящим, где солнце грело кожу, где смерть приходила не по щелчку выключателя, а медленно, мучительно, неизбежно.

Последние мысли Z1R0 были о том, как спастись от неминуемой смерти от вируса, против которого люди не нашли лекарства.

Калем видел эти мысли — не как слова, а как образы, как ощущения, как вспышки чужого сознания, вплетённые в его собственное. Он видел врачей в воспоминаниях этого человека, как они выступают с экранов телевизора и говорят: