Николай Ставрогин – Упыри, или Эротика в багровых тонах (страница 4)

Прямо напротив входа в отель располагалась широкая дубовая лестница, ведущая на второй этаж. Под этой же лестницей начинался коридор вглубь первого этажа.

– Пойдемте, – Ольга прервала Настино созерцание и, бесцеремонно взяв ее за руку, потянула к лестнице, – я покажу Вам… кстати, может быть, перейдем на ты? – спросила она, по-дружески пожав ее руку своей мягкой ладонью.

– Да, конечно! – слегка оторопев от такой «простоты», ответила Настя и, обернувшись, посмотрела на Владимира, который остался стоять позади.

Она вдруг почувствовала себя беспомощной девочкой, которую папа привел первый раз в детский сад и сдал воспитательнице. Ей не верилось, что двадцать минут назад в лесу она его боялась. Владимир смотрел им вслед с доброй сдержанной улыбкой. Настю это успокоило.

– Так, я не договорила, – продолжила начатую фразу Ольга, – сейчас я покажу Вам… то есть тебе, – усмехнувшись, исправилась Ольга, – твою комнату.

Они уже поднимались по лестнице. Ольга по-прежнему держала Настю за руку и мягко, но настойчиво тянула ее за собой.

– Брат пока позаботится о твоей машине. Я думаю, к утру ее исправят, в десяти километрах отсюда есть круглосуточный автосервис.

Настю словно ударило током: она вспомнила, что первым делом собиралась позвонить Сергею, но это совершенно вылетело из ее головы. Не дойдя двух ступеней до верха, под недоуменный взгляд Ольги, она вырвала свою руку из ее теплой ладони и, торопливо порывшись в сумочке, выудила из нее свой сотовый. Дисплей показывал, что сеть недоступна. Разочарованно Настя посмотрела на свой мобильный, потом на Ольгу, которая наблюдала за ней с усмешкой, в которой Насте почудилось некое высокомерие. Однако когда Ольга заговорила, в ее голосе не было и тени того, что могло дать повод о высокомерии.

– А у нас тут сотовые не работают, антенна далеко… – сказала она, продолжив путь наверх. Делать было нечего, Настя проследовала за ней, – …мы пользуемся стационарным телефоном. Есть еще спутниковый, но он на самый крайний случай.

– Меня сегодня дома будут ждать, – будто бы извиняясь, пояснила свой неэтичный порыв Настя, – а с этой поломкой и прочим я забыла, что мне позвонить нужно первым делом.

Они уже находились на втором этаже, дизайн которого был выполнен в стиле средневекового замка.

Девушки шли по темно-зеленой ковровой дорожке, проложенной вдоль длинного арочного коридора, стены которого, в отличие от вестибюля, были отделаны неровными гранитными плитами.

На стенах, расположенные на достаточном удалении друг от друга, так, что в коридоре царил полумрак, были приделаны кованые канделябры. Вместо свечей в них горели специальные лампочки, имитирующие языки пламени.

Массивные двери номеров, расположенных в неглубоких нишах справа и слева, друг против друга, так же, как свод коридора, имели форму арки. Онибыли изготовлены из мореного дуба и отделаны кованой окантовкой. Дверные ручки были выполнены в виде висящего кованого кольца, а сами двери висели на больших, тоже кованых петлях.

Вдоль всего коридора от номера к номеру, видимо, для сохранения полноты ансамбля, в стены были вмонтированы такие же висящие кованые кольца, сквозь которые были продеты толстые металлические цепи.

«Да-а-а! – думала Настя, глядя на это грубое великолепие. – Дорого, со вкусом, но мрачновато». Тем временем Ольга отвечала, на косвенную просьбу девушки:

– Сейчас я покажу тебе твой номер, ты расположишься, а потом сможешь спокойно спуститься вниз и позвонить с ресепшена, там за стойкой есть телефонный аппарат.

За разговорами и изучением обстановки Настя не заметила, как они дошли до конца коридора, который заканчивался тупиком Т-образной формы. В правом и левом ответвлениях также находилось по одному номеру. Свет единственной лампочки-свечи, горящей на стене тупика, еле-еле освещал закутки, в которых находились два последних номера. Ольга провела Настю в правый. На двери красовалась кованая цифра «6».

Ухватившись своей маленькой нежной рукой за тяжелую ручку-кольцо, Ольга потянула его на себя и совершенно без труда открыла дверь, умозрительно это казалось более трудновыполнимым. Скользнув в черную пасть темного номера, Ольга включила свет, Настя вошла следом.

– Ну вот, – бодро сказала Ольга, – располагайся. Полотенца и халат найдешь в комоде. А здесь туалет и душевая. – Ольга прошла к узенькой дверце, расположенной в правом переднем углу комнаты, и распахнула ее. – В общем, чувствуй себя как дома.

Она весело подошла к Насте и… – этот поступок заставил ту оторопеть – легонько хлопнула ее ладошкой по заду, задорно подмигнув. Настя не знала, как на это отреагировать. Смутиться?! Разозлиться?! Улыбнуться?! Ей никогда не приходилось бывать в подобной ситуации. Ну, ладно какой-нибудь там хам мужского пола распускал руки. Естественно, ему в ответ летела пощечина или «душевное» словцо, но тут - девушка! Причем с виду не какая-то там пацанка или уличная, а вполне культурная женственная особа, по всем признакам обладающая культурными манерами.

После некоторой заминки, на протяжении которой Ольга продолжала смотреть с искренней улыбкой на Настю, та нашла объяснение происшедшему: «Видимо, она приняла меня за совсем свою и уже держит за очень близкую подругу. Ну и пусть. Пусть держит. Они, все-таки, мне очень помогли, и от этого невинного хлопка по заду от меня не убудет». Настя неуверенно улыбнулась в ответ.

– Да, спасибо, – ответила она на последнее предложение Ольги, – я постараюсь.

– Вот и хорошо! – сказала Ольга и пошла к двери.

Уже сделав шаг за порог, она остановилась и, обернувшись, сказала:

– Забыла предупредить. Через полчаса будем ужинать, так что готовься. Делай свои дела, звони, а я принесу тебе что-нибудь из одежды, более удобное, чем узкие джинсы, – и она снова подмигнула Насте, блеснув белоснежной улыбкой.

Дверь закрылась. Настя осталась одна и смогла, наконец, спокойно оглядеться.

Комната была небольшой, но очень уютной, явно рассчитанной на двух человек. Если смотреть от входной двери, то сразу при входе, по правую руку, в нише, находился узенький стенной шкаф для верхней одежды.

Далее, изголовьем к стене, стояла большая двуспальная кровать, занимающая основную площадь номера. Ложе было застлано богатым, тканым растительным орнаментом покрывалом, больше напоминающим гобелен. Справа к изголовью кровати был приставлен прикроватный столик, массивные ножки которого были вырезаны в виде каких-то идолов. На мраморной столешнице покоился бронзовый, в виде орла, светильник с зеленым абажуром.

Слева от изголовья, ближе к углу комнаты, как говорилось ранее, была ванная комната.

Напротив двери находилось окно, занавешенное тяжелыми бархатными шторами темно-зеленого цвета с отделкой в виде золотых с кистями толстых шнуров.

У стены располагающейся по левую руку от входной двери, стоял большой резной комод с шестью выдвижными ящиками. На комоде, видимо, просто «для мебели», стояла изящная шкатулка орехового дерева, инкрустированная перламутром и слоновой костью. Рядом располагались бронзовые старинные часы, выполненные в виде целующейся парочки в нарядах XVIII века.

С левой стороны от комода находилось кресло с зеленой, под цвет штор, обивкой. В силу своей внешней хрупкости и изящества, кресло скорее походило на стул, но подлокотники все-таки делали его креслом.

Справа от комода, почти в дальнем левом углу комнаты, стоял невысокий столик с маленьким телевизором.

Рядом с входной дверью, по левую руку, к стене было прикреплено большое зеркало. Зеркало расположили как раз напротив окна, вероятно, чтобы при дневном свете в комнате было светлее.

Паркетный пол был застелен пестрым ворсистым ковром натуральной шерсти.

Вся мебель, как и двери комнаты, была выполнена из мореного дуба и выдержана в одном стиле, а стены оклеены дорогими шелковистыми обоями того же цвета, что и занавески, закрывающие окна. В общем, Настя почувствовала себя здесь комфортно, зеленый цвет успокаивал. Лишь одна деталь убранства несколько смущала ее.

Прямо напротив кровати, над комодом, висела большая картина. На картине была изображена девушка, совокупляющаяся с гермой. Герма представляла собой четырехгранный мраморный или известняковый столб белого цвета, увенчанный бюстом какого-то античного божества, который девушка со страстью обхватила руками и ногами.

Из основания столба торчал немалых размеров фаллос, на который сладострастная героиня картины и соизволила себя «нанизать». На лице героини полотна читался экстаз.

Картина приковывала взгляд.

«Как же, должно быть, ей больно от такого “подарка”! – думала Настя. – Ведь это то же самое, что всадить себе между ног черенок от лопаты! И, судя по выражению ее лица, ей отнюдь не сладко… или, наоборот, ей это очень нравится?» Настя ощутила внизу знакомый трепет, а внутри живота томно заныло.

Девушка не заметила, как очутилась на кровати. Продолжая созерцать развратную сцену, она сжала ладонями свои груди и задрожала от возбуждения. Не расстегивая джинсы, Настя протиснула руку за пояс. Дрожь в теле усилилась, бедра непроизвольно сжались…

На картине из вагины девушки выступила кровь и алыми струйками потекла по телу белого фаллоса.

Зажмурив глаза, Настя громко задышала.