Николай Соколов – Вендская Русь (страница 36)

А задача на самом деле стояла трудная, и чем больше Вислав узнавал о Константинополе от людей, бывавших там, тем невыполнимее она ему казалась. Штурмовать такой сильно укрепленный город с трехсоттысячным населением семью тысячами воинов он считал верхом безрассудства и авантюризма.

Поэтому, посовещавшись, они решили готовить подчиненных лишь к быстрому набегу на гавани ромейской столицы и разорению ее предместий. Но как в этом случае добиться освобождения захваченных ромеями соплеменников и возмещения понесенных убытков, было пока непонятно.

– А ты возьми в плен как можно больше ромеев и потребуй за них выкуп, – посоветовал ему куявский князь Дир, узнав об озабоченности и беспокойстве Вислава. – За каждого христианина они обычно дают не меньше десяти золотых монет.

– Тогда, чтобы восполнить все торговые потери, нам придется пленить тысяч десять, – возразил брат Мстивоя. – А ведь всех их надо будет где-то содержать и сторожить, пока идут переговоры?

– Думаю, пленников понадобится намного меньше, если удастся сразу нагнать на ромеев страха. А держать захваченных людей можно на противоположном берегу пролива. К тому же, как я помню, вокруг столицы ромеев было много поселков и монастырей.

– Ладно, там будет видно, – решил сменить тему Вислав. – Сейчас меня больше беспокоит, как нам пройти пороги. Не помешают ли угры?

– Даже если и захотят, то не решатся, – заверил его куявский князь. – Да и пока кенде[149] Леведий соберет по степи своих воинов, вы уже будете за порогами.

– Так, может, вообще не платить ему проездных денег?

– А вот этого делать не следует, – возразил Дир обеспокоенно. – Во-первых, когда вы будете возвращаться, он уже точно соберет воинов и все равно потребует их уплаты, а во-вторых, позже могут возникнуть сложности с прохождением через пороги наших купеческих караванов.

Похоже, куявский князь надеялся, что после их похода все останется по-прежнему и руские купцы так же будут ездить в Константинополь. Однако Вислав в этом сильно сомневался, о чем прямо заявил брату и главе купеческого товарищества, когда те попросили его попытаться заключить с ромеями торговый договор, где на будущее оговорить действия сторон в подобных случаях.

Такого же примерно мнения придерживался и угорский кинде Леведий, потребовавший с русов сразу двойную плату. Он прямо заявил это Виславу, встретившись с ним у шестого днепровского порога, который по-руски, точнее, на языке гаутов назывался Леанди, а по-славянски – Веручи[150].

– Вторую половину ты получишь на обратном пути, – пообещал ему резко руский князь. – Как у нас заведено.

– Однако в прошлом году я ее так и не дождался, – с лукавой ухмылкой признался Леведий. – И похоже, не получу своих денег и на этот раз. Ведь у ромеев в Константинополе находятся лучшие войска, в несколько раз превосходящие числом твою дружину.

– Зато в этом году ты за счет нас уже с лихвой восполнил прошлогодние потери, – только и нашел что ответить на неожиданную наглость старика Вислав, больше всего раздосадованный тем, что правителю угров как-то уж очень быстро стала известна цель их похода. – И не волнуйся, до осени ты все получишь сполна.

«Мне-то чего волноваться? – подумал Леведий, покидая шатер руского предводителя без второй половины запрошенных им денег. – Это тебе теперь нужно беспокоиться, потому что, не получив их с тебя, я могу обратиться за ними к ромеям…»

Вернувшись к себе на стан, расположенный рядом с переправой Крария[151], старик не стал торопиться со своим отъездом в Херсон. Ему надо было все как следует обдумать и взвесить, серьезная ссора с северными соседями не входила в планы Леведия. Плата с руских купцов позволяла правителю угров содержать половину дружины, а ее отсутствие, как он понял по прошлому году, создавало с этим серьезные проблемы.

Только на следующий день после того, как ему доложили, что русы миновали соседнюю со станом угров переправу, Леведий приказал седлать лошадей для поездки в Херсон. Да и по дороге туда старик не особенно торопился, хотя и не считал свое решение сообщить о руском войске ромеям таким уж постыдным поступком.

– Чем обязан видеть у себя в доме столь уважаемого гостя? – встретил вопросом появление одного из правителей[152] угров стратег[153] Херсона Никифор. – Проходи к столу, садись. Вина выпьешь?

– Можно немножко, – согласился Леведий, присаживаясь к столу. – Приехал я сюда по торговым делам и решил вот тебя навестить.

– Но я ведь не торговец, – весело улыбнулся ромейский стратег. – Однако видеть тебя все равно рад.

– Не скажи, ведь товар бывает разный, – назидательно заметил гость, отпив из бокала глоток вина. – А моя новость касается именно стратега Херсона. И хочу я за нее получить всего двести номизм, и то только из уважения к тебе.

– Ну, если она того стоит, я готов заплатить, – пообещал Никифор уже с тревожной ухмылкой.

Набеги степных кочевников постоянно тревожили земли подвластной ему херсонской фемы[154]. Чаще других такими разбоями промышляли отряды нижних сиверов, или, как их еще называли, асиев[155], безнаказанно разоряя окрестности Сурожа и соседних городков.

– На днях две сотни руских ладей примерно с семью тысячами воинов прошли пороги, направляясь в Константинополь. Так что по номизме за каждое судно получается совсем недорого.

В тот день хан Борис проснулся позднее обычного, виной чему была бессонная ночь. А причиной ее послужила вчерашняя казнь струменских жупанов, намеревавшихся убить тархана[156] Чавдара и, подняв восстание, обратиться за помощью и поддержкой к ромеям.

Последние годы, когда страну преследовали военные неудачи и голод, подобные заговоры происходили все чаще. Причем самыми активными участниками беспорядков оказывались христиане, обостряя и без того не утихающую вражду между славянской и болгарской знатью. И что с этим делать, Борис не знал.

– Ивиги[157] хан позволит мне войти?! – послышался за дверью его опочивальни голос игер боила Айдара. – У меня срочная новость.

– Заходи, – разрешил Борис, одолеваемый нехорошими предчувствиями. – Что там еще?

– Мне только что сообщили о руских судах, миновавших устье Дуная, и я хотел уточнить, не будет ли у хана каких-нибудь изменений или уточнений к нашему плану.

– Нет, действуем, как намечали, – задумавшись ненадолго, велел хан Борис. – Главное, чтобы твой племянник Калоян ограничился советами, не участвуя в военных действиях. Нам не нужны новые недоразумения с ромеями. И готовь посольство в Константинополь, оно должно выехать еще до нападения русов на город.

Покинув ханский дворец, Айдар поспешил домой, где его ждал уже готовый к отъезду в Варну[158] племянник. Родовые владения Калояна как раз находились на побережье, южнее этого древнего города, и он не раз оттуда плавал в Константинополь.

– Твоя задача – убедить русов напасть не на побережье, а на ромейскую столицу и разорить хотя бы ее окрестности, – еще раз уточнил Айдар, прощаясь с племянником. – Тогда нам будет проще добиться от василевса необходимых уступок.

– Да помню я все, – произнес недовольно Калоян, направляя коня в сторону ворот дядиного двора. – Все будет в порядке!

Выехав из столицы Болгарии Плиски, боил, или по-славянски болярин, вначале направил коня на север, а через пару часов повернул на восток к морскому побережью. После этого, поменяв нескольких лошадей дорогой, он уже к вечеру оказался в устье реки Тичи[159], где его ждал пятидесятник Ставр с двумя готовыми к отплытию рыбацкими лодками.

– Русы проплывали? – слезая с коня, спросил сразу Калоян старого воина.

– Еще в полдень.

– Тогда немедленно отплываем. Нам надо до утра их догнать…

Ветер был попутный, и как только болгарские суда отошли от берега, пятидесятник приказал поднимать паруса. Убедившись, что его люди делают все возможное, чтобы нагнать русов, племянник Айдара решил немного вздремнуть. Но уснул Калоян крепко и надолго – сказались дорожная усталость и переживания последних дней.

– Болярин, на берегу видны огни, – услышал он сквозь сон голос Ставра и почувствовал, как тот трясет его за плечо. – Похоже на лагерь русов.

С трудом проснувшись, Калоян вначале даже не понял, где находится и о чем говорит ему старый вояка. Темнота вокруг стояла кромешная, и, оглядевшись, боил не увидел никаких огней. И только поднявшись, молодой болгарин заметил вдалеке по правому борту судна крошечные мерцающие огоньки.

– Может, это они, а может, и нет, – размышлял он вслух. – Надо подплыть ближе.

Когда болгарские лодки оказались у берега, небо на востоке чуть посветлело, но все равно было еще темно. К тому же над водой начал сгущаться туман, и они решили причалить, чтобы точно выяснить, здесь ли русы. Но как только носы рыбацких лодок уткнулись в береговой песок, их сразу окружила толпа бородатых воинов.

– Я болгарский боил и ищу вашего князя, – сказал Калоян по-славянски, подняв руки. – У меня к нему важное дело.

Вислав не сразу поверил тайному посланцу болгарского хана. Лишь после того, как Кудря, расспросив боила об Айдаре, подтвердил правильность его ответов, руский князь поинтересовался, чем, собственно, он может помочь, приплыв сюда всего на двух ладьях.

– Хотя бы известием, что большая часть войск во главе с василевсом ромеев пять дней назад покинула столицу, – самоуверенно заявил болгарин. – А еще советами и хорошим знанием здешних берегов и самого Константинополя. Ведь скоро начнутся ромейские земли, где из любого прибрежного городка или поселка может быть отправлен в столицу гонец с известием о вашем появлении.