Николай Соколов – Вендская Русь (страница 22)

– Тебе не кажется, что я уже вышел из того возраста, когда за мной надо было присматривать? – съязвил Кудря. – Пошел договориться с местной вдовушкой или напиться – тебе какое дело.

– Мы приехали сюда торговать, а не развлекаться.

– Вот и занимайся этим вместо слежки за родным братом. А иду я как раз к возможному покупателю твоих ковров. Только вряд ли он согласится их брать за такую цену.

– Я готов ее немного снизить, – пообещал старший брат, который уже понял, что запрашиваемая им цена слишком велика. – Может, и мне с тобой пойти?

– Если мы заявимся вдвоем, он сразу почувствует нашу заинтересованность, и тогда сам понимаешь…

Пояснять, насколько опустится цена, Кудря не стал, весело пожелав себе и брату удачи. А она ему сейчас была особенно нужна. Большинство подобных сделок срывается именно на стадии покупки. Кто-то сболтнул лишнее, а услышавший, из зависти или решив подзаработать, сообщил кому следует. Поэтому, прежде чем постучать в нужную им калитку, Кудря отправил Бравида осмотреться:

– А я объеду квартал и буду ждать тебя на другом конце улицы.

Там они оказались почти одновременно, и Бравид доложил, что у дома, который ему указал напарник, все спокойно.

– Тогда я пошел, а ты пока оставайся тут, – распорядился Кудря, настороженно оглядевшись. – А как помашу, сразу подъезжай.

Бравиду показалось, что прошла целая вечность, пока он дожидался отмашки товарища. Увидев на улице Кудрю, махавшего ему рукой, юноша осмотрелся и медленно поехал в его сторону. Когда племянник Свена оказался у дома, ворота во двор уже были распахнуты.

– Давай быстрее заезжай! – нервно потребовал Кудря. Когда они вместе с хозяином дома закрывали ворота, он познакомил Эберта со своим напарником. – Передай мне бочонок и неси в дом полотно.

Жилище Эберта ничем не отличалось от обычных славянских домов, только вместо печи в нем посередине находился обложенный камнями открытый очаг, где ярко горели дрова, освещая все вокруг. Не дав юноше как следует осмотреться, Кудря велел разворачивать на столе льняное полотно и заворачивать в него лезвия мечей.

Тем временем хозяин в другом углу дома, высыпав из бочонка серебро, пересчитывал принесенные покупателями динарии. Они же с Бравидом, закончив осматривать и упаковывать клинки, половину сразу отнесли и спрятали в тайнике телеги.

– Забирай остальные, – велел Кудря напарнику, когда они вернулись в дом. – А я пойду рассчитаюсь с хозяином.

Два десятка динариев Эберт забраковал, и Кудря без возражений заменил подозрительные монеты.

– Приятно иметь с тобой дело, – признался он, передавая хозяину динарии. – Удачи и до встречи в следующем году.

– И вам всего хорошего, – ответил Эберт, пряча деньги в кошелек. – Только если опять захотите увеличить количество лезвий, лучше меня за полмесяца предупредить. Пойдемте, я вас провожу.

Когда подвода выехала на улицу, уже начало смеркаться. Однако, несмотря на сумерки, Кудря заметил, что его товарищу явно не по себе. Бледное лицо, встревоженный взгляд выдавали внутреннее волнение Бравида.

«Что тогда с ним будет на посту у Лабы? – подумалось сыну Неговита. – А нам ведь еще укладывать лезвия в тайник второй телеги…»

Неожиданное появление Велемудра в столице русов сильно озадачило Мстивоя. Великий князь предполагал, что предложение Дихона и Рогвальда может заинтересовать главу купеческого товарища, но, чтобы он сам лично приехал к нему, Мстивой не ожидал.

Однако причина, побудившая Велемудра появиться в Велегарде, вскоре выяснилась. Посадник Миллина намеревался изменить условия предложения родственников великого князя. Прежде всего уменьшить количество предоставляемых в распоряжение Мстивоя воинов до трех тысяч.

– …Зато мы сами их наберем и всем обеспечим, – пообещал он князю.

– Но даже пяти тысяч будет мало, чтобы быстро разобраться с Попелем, – заявил Мстивой. – Ведь только его личная дружина насчитывает почти две тысячи воинов. Так что война может затянуться.

– Три тысячи воинов мы готовы содержать за свой счет сколько угодно, – пообещал Велемудр. – Только с тем условием, что если военные действия затянутся больше чем на полгода, то увеличится и срок нашего владения солеварнями Куявии. К тому же мы готовы дать тебе взаймы на год тысячу гривен.

– Две тысячи и на три года, – потребовал князь. – И количество ваших боеспособных воинов должно постоянно составлять не менее трех тысяч человек.

– Тогда и срок передачи нам солеварен следует увеличить до двадцати лет, – попросил глава купеческого товарищества. – Мы сильно рискуем, так как сейчас точно неизвестно, какие с них будут доходы.

– Я готов пойти тебе навстречу, – согласился Мстивой, обдумывая, какую сумму и на каких условиях ему еще запросить у Велемудра. – Если и ты пообещаешь помочь деньгами моему свояку Табемыслу.

– Ты же знаешь, мы против войны с франками, которая мешает нашей с ними торговле, – напомнил посадник Миллина. – К тому же одно дело дать ссуду тебе и совсем другое – королю ободритов. Узнав об этом, франки могут вообще отказаться с нами торговать.

– Но я-то могу на нее рассчитывать, – уточнил великий князь, проклиная в душе упрямство главы купеческого товарищества.

– Разумеется! – поспешил его заверить Велемудр. – Правда, пока не закончится война с глопянами, мы будем ограничены в средствах, но тысячу гривен тебе для Табемысла всегда найдем. Причем ты получишь ее на самых выгодных условиях.

Его обещание означало, что за ссуду из казны товарищества князю придется платить всего одну десятую, в отличие от позапрошлого года, когда он уплатил в два раза больше. Поняв, что новых уступок от посадника Миллина ему уже не добиться, Мстивой решил отложить принятие окончательного решения.

– До завтра, – успокоил он Велемудра. – Мне просто надо прикинуть свои силы. Спешка в таком деле ни к чему хорошему не приводит.

После их разговора Мстивой намеревался обсудить предложение посадника с находившимся у него в гостях Виславом. Руянский князь тоже придерживался мнения, что молодой Попель представляет потенциальную угрозу. Поддержал младший брат и начало военных действий ранней весной.

– Поэтому тебе следует как можно быстрее собрать князей, – посоветовал он великому князю. – Без них все подсчеты наших сил будут очень приблизительными.

– Тогда у меня к тебе просьба, съезди к князьям хижан и черезпенян, – попросил Мстивой. – Надо заранее заручиться их поддержкой, иначе и другие начнут отказываться выставлять воинов. Сами они могут в походе не участвовать, главное, чтобы прислали дружины.

– Хорошо, заодно заеду домой, отдам необходимые распоряжения, – кивнул Вислав. – Как понимаю, мне здесь придется задержаться надолго.

Угроза ответного нападения данов все еще сохранялась, и руянскому князю следовало принять необходимые меры, чтобы обезопасить подвластные ему земли. Для этого он собирался оставить на острове часть своей дружины, заменив их добровольцами из местных жителей.

– Хочу еще с тобой посоветоваться, что будем делать с Попелем и его владениями? – поинтересовался старший брат. – Оставлять его у власти нельзя, вряд ли он успокоится после поражения.

– Все будет зависеть от наших успехов, – предположил Вислав. – Но Куявию отобрать у Попеля нужно в любом случае. Без нее он не представляет для нас серьезной опасности.

Руянский князь предполагал, что старший брат предложит ему стать новым куявским или глопянским князем, но этого не случилось. Мстивой больше склонялся к разделению владений соседа на княжества с присоединением их к руской державе, хотя и понимал, что такое решение наверняка вызовет недовольство и сопротивление глопянской знати.

Выслушав возражения брата, он подумал, что с данным вопросом не стоит торопиться. Сейчас надо было собрать достаточное количество войск, чтобы быстро подавить сопротивление сторонников Попеля. Поэтому, прощаясь с Виславом, старший брат еще раз напомнил, как важно убедить князей хижан и черезпенян поддержать военные действия.

– Полагаю, не всем нашим князьям понравится война с глопянами, – допустил он озабоченно.

Опасения Мстивоя подтвердились, когда через месяц в Велегарде собрались подвластные ему князья. Только после того как он объявил, что собирать ополчение им не придется, недовольство и страсти немного поутихли. Возражать продолжал только один из присчанских[106] князей Радомысл, женатый на сестре Попеля.

– Понимаю твои чувства. Поэтому не стану настаивать на твоем личном участии в походе, – предложил ему великий князь. – Но дружину свою тебе придется прислать. Я не могу больше терпеть нападения глопян на наши земли.

– Гуды[107] и сами хорошие задиры, – заметил угрюмо Радомысл. – Не надо было давать приют куявским жупанам.

Увидев, как вскочил Рогвальд, намереваясь резко ответить на обвинения присчанского князя, Мстивой удержал зятя, велев тому сесть на место. Великому князю совсем не хотелось, чтобы собрание закончилось взаимными обвинениями и оскорблениями.

– Предоставление кому-то убежища еще не повод для разорения окрестностей чужого города. И как ваш верховный князь, я не имею права оставлять подобные действия без ответа. Тем более что глопянский князь даже не пожелал извиниться, его послы лишь потребовали выдачи беглых жупанов.

– Попель должен ответить за свои наглость и вероломство! – потребовал Дихон, и все князья его дружно поддержали.