Николай Соколов – Вендская Русь (страница 21)

– Далеко?

– Полдня вверх по реке надо плыть.

– Найди мне к завтрашнему дню проводника, знающего те места, – велел Радмир.

Он решил как можно быстрее повидаться со старым другом Велемудра, надеясь, что тот поможет разобраться в здешней обстановке. Староста прекрасно знал местный рынок, но о дворе кагана и хазарской политике сведения Дедилы проистекали в основном из городских слухов.

До усадьбы Гидона, находившейся на одном из многочисленных островов низовий Волги, руский посол доплыл часа за четыре. Бывший сотник гвардии кагана встретил Радмира настороженно, но подарки от Велемудра напомнили старому варягу, что когда-то его звали Гориславом.

– Значит, Велемудр сейчас глава купеческого товарищества, – уточнил Гидон, поглаживая мех соболиной шубы, присланной другом. – Когда я о нем последний раз слышал, он был лишь посадником Миллина.

– Он и теперь им остался, – подтвердил Радмир.

– В наше время посадник не мог быть главой товарищества, – заметил хозяин.

– И торговые города уже давно объединились в союз во главе с ним. Так что возможностями Велемудр обладает серьезными.

– Похоже, и у вас купцы отстранили от власти кагана?

– Я так не считаю, – признался озадаченно посол. – Они просто дополняют друг друга.

– Лошадь, запряженная в телегу, наверное, тоже так думает, хотя едет, куда ей укажут, – заявил с улыбкой Гидон. – Да я понимаю, ты посланник князя и не имеешь права по-другому отвечать, однако правильно оценивать происходящее ты обязан, иначе тебе будет трудно чего-нибудь здесь добиться.

Радмиру очень не понравилось сравнение князя с лошадью, а еще больше – нравоучение хозяина, но молодой человек сдержался, решив, что приехал он сюда не спорить и чего-то доказывать. Но результат дальнейшего разговора не оправдал ожиданий руского посла. После недавней смерти кагана сменилось почти все руководство гвардии, и бывший сотник уже три года не был при дворе.

И все же кое-что новое для себя Радмир узнал. Прежде всего, что всеми делами в хазарском государстве заправляет бек, или, по-другому, пех, Завулон, сильно заинтересованный в торговле с русами. А главное, что хазары уже давно обеспокоены усилением сиверов за счет подчинения соседних славян[101].

Однако все оказалось не так просто, как рассчитывал Радмир, когда по окончании праздника Ханукка его наконец принял хазарский бек. Завулон, выглядевший устало сухощавый седой старик, выслушав руского посла, сразу сказал, что никаких компенсаций за набег сиверов они платить не станут.

– …Куявский князь не является нашим подданным, и за разбои на его землях мы не несем ответственности, – заявил бек, он еще хотел напомнить, что на независимости куявов когда-то настаивал сам руский каган, но в последний момент передумал.

– Но сиверы ваши данники, – напомнил Радмир, воспользовавшись молчанием правителя. – И мы не можем с них что-то потребовать или ответить набегом за набег без вашего дозволения.

– Прекрасно, что вы помните о наших прежних договоренностях, – похвалил руского посла Завулон. – Я разрешаю вам самим добиваться от сиверов возмещения убытков.

– Только, многоуважаемый бек, мой каган хотел бы иметь на этот счет твое письменное подтверждение, скрепленное печатью, – поспешил попросить Радмир, как ему посоветовал сделать Гидон. – Он считает, что при случае оно произведет большее впечатление на сиверов, чем просто слова.

– Хорошо, его подготовит кендер[102] Манассия, – повернулся хазарский правитель к стоявшему по правую от него руку смуглому мужчине с сильно выступающим носом. – Он же передаст тебе наши решения по другим изложенным тобой вопросам. А своему кагану от меня передай пожелания здоровья и долгих лет жизни.

Поняв, что аудиенция окончена, посол поклонился и, пятясь назад до дверей, как было принято у хазар, покинул царскую палату. А Завулон, отпустив переводчика и чиновников, присутствовавших на приеме, поинтересовался у сына, что тот думает о причинах появления посольства русов.

– Похоже, сиверы недурно поживились, – предположил Манассия, ухмыльнувшись. – И если русы их немного пощиплют, будет совсем неплохо. Давно пора поставить на место этих зарвавшихся иноверцев.

– С сиверами и так все понятно, – раздраженно проронил бек. – Что ты думаешь по поводу всего остального?

– В наше море их, конечно, пускать нельзя, – сразу исправился сын. – Волоком между Доном и Итилем они и так пользуются, а заставить булгарского эльтебера не брать с них подати за провозимые товары мы вряд ли сможем. Да и зачем нам это нужно?

Они оба понимали, что благодаря взимаемым с купцов деньгам эльтебер Шилка может иметь дружину, достаточную для сдерживания подвластных племен в повиновении. На севере, откуда хазары получали основную часть мехов и рабов для торговли с арабами, им нужна была прежде всего стабильность.

– Я тоже так думаю, – согласился с Манассией отец. – Но одного положительного решения для подтверждения нашей дружбы с русами будет недостаточно. Вели тидуну[103] в Саркеле впредь не брать с их судов проездных податей. Чтобы жить в хороших отношениях с соседями, надо им в чем-то и уступить.

Когда купеческий обоз добрался до Лабы, в нем уже насчитывалось почти семь десятков подвод. В последние дни неожиданно ударили сильные морозы и реку сковало льдом, так что торговцы сэкономили на переправе. Зато досмотр на противоположном берегу занял много времени из-за толчеи и споров.

– Если так будут досматривать и на обратном пути, нас обязательно поймают, – предположил Бравид, когда они отъехали от таможенной заставы.

– Не тревожься, – успокоил товарища Кудря. – С вывозимых товаров мыто[104] не берется, так что мы их будем мало интересовать. Однако откупиться для спокойствия все же придется.

– А у франков тоже много городов? – поинтересовался юноша, смотря на раскинувшиеся вокруг пустынные заснеженные поля.

– Честно говоря, я дальше Бардовика не ездил, – признался его спутник. – Слышал только, что там тоже есть большие города…

Так беседуя, мешая славянские и гаутские слова, они к вечеру доехали до столицы графства Барденгау. Город располагался на левом берегу реки Ильменау[105], для переправы через которую имелся деревянный мост. Переехав реку, их подводы сразу свернули направо к постоялому двору, где они всегда останавливались, приезжая в Бардовик.

Хозяин постоялого двора Угрим встретил сыновей Неговита приветливо, сразу сообщив, что специально придержал для них дом, который те обычно снимали. Дом имел отдельный двор с конюшней и амбарами для товаров, но самое главное – из него был выезд на соседнюю улицу подальше от любопытных глаз хозяина и его постояльцев.

Забота Угрима обошлась приехавшим на два динария за день больше, чем в прошлом году, правда, тот обещал, что если они задержатся у него больше десяти дней, он снизит цену. Расплатившись за десять дней, Гудим с хозяином пошел открывать ворота, а Кудря вернулся к телегам, чтобы сопроводить их на соседнюю улицу.

За время совместной поездки люди уже притерлись друг к другу, и каждый знал, что ему делать. Одни занялись топкой печи в доме и приготовлением ужина, другие – лошадьми и разгрузкой товаров.

– Твои телеги давай поставим в углу, – предложил Кудря, указав на свободное пространство между конюшней и домом. – В том закутке нам будет спокойнее заниматься укладкой в тайники лезвий.

– Но туда выходит одно из окон дома, – заметил Бравид.

– Оно высоко от пола, и чтобы выглянуть из него, нужна лестница, – заверил его товарищ. – Правда, наш разговор будет можно подслушать, поэтому, находясь там, лучше помалкивать.

– Ты что с ним так нянчишься? – спросил старший брат, заметив, что Кудря помогал юноше размещать подводы. – Может, ты за него и товары распродавать станешь? У нас и своих дел полно. Пойдем прикинем, кому что можно предложить.

Но даже имея налаженные связи, все распродать за десять дней у них не получилось. Франкские и местные купцы торговались за каждую шкурку, выискивая в них всевозможные изъяны. Быстрее всего раскупили воск и соленую рыбу, а со всем остальным пришлось повозиться.

Торговые хлопоты меньше всего затронули Бравида. Ему, конечно, приходилось покидать постоялый двор, но чаще только для вида. Почти всю заботу о товарах его дяди взял на себя Кудря, так как именно из полученных за них денег он обычно расплачивался за контрабандные лезвия мечей.

– Договорился я о покупке четырех бочек вина, но полностью их оплатить из общих средств не получается, – заявил как-то племяннику Свена вернувшись на постоялый двор Кудря. – Сколько у тебя осталось дядиных денег?

– Сорок три динария, – признался растерянно Бравид.

– Этого тебе и на обратную дорогу не хватит. Ладно, что-нибудь придумаем. Сегодня мы встречаемся с продавцом.

Кудря решил оставить юношу в покое насчет денег, а по возвращении просто пересмотреть договор, по которому они со Свеном несли расходы поровну. На этот раз так не получалось, и ему предстояло оплатить покупку вина частично из своих средств.

– Бери сейчас одну из телег и выезжай в сторону моста, – велел он юноше. – Там меня подождешь. И не забудь взять закупленное полотно и бочонок, где у нас спрятаны отложенные динарии.

Последнее время старший брат стал задавать слишком много неприятных вопросов по поводу излишней опеки Бравида, поэтому Кудря старался, чтобы Гудим как можно реже видел их вместе. Вот и на этот раз, заметив, что младший брат собирается покинуть постоялый двор, тот поинтересовался, куда он идет.