Николай Соколов – Вендская Русь (страница 24)

– В таком состоянии ты все равно далеко не уедешь, – заметил глопянский князь. – Отдохни, а вечером отправишься.

Доставленное племянником известие не стало для Попеля неожиданностью. До него уже дошли слухи о подготовке русов к войне. Однако ее начало в разгар полевых работ стало для князя неприятным сюрпризом, чреватым самыми непредсказуемыми последствиями. Особенно сейчас, когда он еще не до конца разобрался с родами куявских жупанов.

После кончины государя русов Гостомысла отец Попеля тоже числился в претендентах на власть в Русии, приходясь умершему князю племянником. Но, понимая, что его шансы на успех невелики, он решил сначала захватить соседнюю Куявию, а уже потом попытаться заполучить хотя бы часть поморских владений русов.

Ведь куявские земли только за счет доходов с солеварен и пошлин с торговцев могли приносить в княжескую казну почти две тысячи вендских гривен. Однако после увеличения платы с заезжих купцов и налогов с солеварен сумма сборов стала постоянно уменьшаться.

Поэтому в прошлом году Попель решил поправить свои финансовые дела за счет разорения независимых и кичливых куявских жупанов. Приглашенные на пир в Крушвицу, они все были отравлены, однако подавить сопротивление их родни и друзей оказалось куда сложнее, чем он предполагал.

– Да не тревожься ты так из-за этих недобитых ублюдков, – попытался успокоить брата Сбыслав, выслушав его опасения по поводу удара в спину сторонников куявских жупанов. – Они как тараканы разбежались кто к мазам, кто к прузам[108], и собраться вместе у них сразу не получится.

– А что будем делать с ополчением? – больше размышляя, чем ожидая от собеседника ответа, поинтересовался Попель. – Быстро созвать людей весной будет трудно.

– Значит, надо начинать уже сейчас, – предложил младший брат. – А если все же не успеем, я готов с дружиной выступить навстречу русам, чтобы задержать их продвижение. Можно еще попросить помощи у наших союзников ленчан, серадзян и любушан. Мы ведь им помогали.

– Ленчанский князь недавно замирился с мазами, женившись на дочери Домбора, – напомнил глопянский князь. – А тот наверняка захочет воспользоваться моментом и отобрать Плоцк. Так что лучше, чтобы о войне с русами он узнал как можно позже.

– Давай тогда обратимся к двоюродному брату твоей жены моравскому князю Ростиславу.

– Ему сейчас не до нас, но попробовать, конечно, можно. Только когда еще подойдет от него помощь. Так что ополчение надо, как ни крути, созывать. Отправляйся в Калиш, собери там кого сможешь и сразу возвращайся. А я пока отправлю гонцов к местникам[109], и мы подумаем, как нам лучше действовать.

С обращением за помощью к соседям Попель решил не торопиться. Дожидаясь приезда своих местников, он отправил лишь гонца к Ростиславу и две сотни воинов, чтобы укрепить гарнизон Плоцка. Опасность нападения мазов серьезно беспокоила глопянского князя.

Его тревогу разделяли и приехавшие вскоре в Крушвицу глопянские и куявские местники. Сомневались они и в том, что сейчас им удастся быстро собрать ополчение. Но больше всего глопянского князя взбесило их предложение отправить посольство к русам, чтобы попытаться затянуть начало войны.

– Вы думаете, Мстивой дурак! – заявил он гневно. – Да и что мы ему предложим – покориться!..

– Можно брать в ополчение по одному мужчине от пяти дворов, – предложил местник Гнезно и одновременно княжеский коревник[110] Пяст, нарушив наступившее в зале молчание после вспышки гнева у князя. – А оставшиеся пусть обрабатывают их поля.

– Вот это дельный совет, – согласился с ним Попель, взяв себя в руки: не время сейчас было ссориться с местниками. – Только одного от трех дворов, и советую всем не затягивать со сборами.

Тут их собрание прервало появление Сбыслава. Только что вернувшемуся из Калеша брату князя стало известно о подходе руских войск к реке Нотец. Тревога, как позже выяснилось из расспросов сообщившего о них гонца, оказалась ложной, однако Попель не стал отменять свой приказ о сборе ополчения в десятидневный срок.

– А как я могу за это время собрать, вооружить и хотя бы чему-то научить ополченцев? – возмущался Пяст, рассказывая дома о требовании князя.

– У него есть дружина, пусть она и воюет, – поддержал его сын Земовит.

– Тоже мне умник нашелся, – одернул тот сына. – Дружину уже отправили на границу по Нотецу во главе с братом князя. А у Попеля сейчас осталось совсем мало воинов, чтобы отразить вероятное нападение гудов.

– Но как мы за такой короткий срок на самом деле соберем ополчение?

– Не знаю, но таков приказ князя.

На следующий день опасения Пяста подтвердились, когда собравшиеся опольники[111] начали резко возражать против распоряжения князя. Они просто не представляли, как смогут заставить двух оставшихся хозяев пахать земли за ушедшего на войну соседа.

– Сейчас главное – выставить ополчение, а с отказавшимися пахать мужиками будем разбираться позже, – заявил Пяст. – Поэтому с вами я отправлю по паре воинов, чтобы ускорить сборы. Напоминаю, что каждое ополье должно еще выставить лошадей и провизии на десять дней.

– Тогда пары воинов будет маловато, – заметил один из опольников. – Мужики ведь и за вилы могут взяться, когда станем забирать у них лошадей перед пахотой.

– Берите коней только у тех, кому выпадет жребий идти в ополчение, – посоветовал местник Гнезно. – Что мне вас учить!

И все же предупреждение о возможном неповиновении со стороны селян вызвало у Пяста серьезные опасения, и он решил послать с опольниками больше воинов. А перед их отъездом собрал старших из них и подробно разъяснил, как им действовать в той или иной ситуации.

– И не затягивайте с отправкой набранных ополченцев. Ведь мне еще надо будет хоть немного обучить их обращаться с оружием.

Однако с оружием и остальным снаряжением тоже не обошлось без проблем. Большей части хранившегося в крепости вооружения требовался ремонт, и все городские мастерские были загружены срочной работой. А вскоре уже начали подходить первые ополченцы, и забот у Пяста прибавилось.

– Похоже, не успеваем мы к указанному сроку, – устало признался он как-то вечером сыну. – Так что придется отправлять князю собранное ополчение частями. Завтра отбери готовых к походу воинов и отправляйся с ними в Крушвицу.

– Но таких наберется не более трехсот человек, – озадаченно заметил Земовит. – Причем половина из них плохо вооруженные лучники.

Понимая, что такие ополченцы вызовут у князя справедливый гнев, местник Гнезно решил усилить отряд сына городскими дружинниками. На следующее утро он послал в ближайшие ополья гонцов, чтобы вернуть половину направленных туда воинов. И после полудня Пяст передал Земовиту еще шестьдесят пеших и тридцать конных дружинников.

– Скажи Попелю, что я продолжаю собирать ополчение, – напутствовал он сына, прощаясь. – И береги себя…

Кудря отправился в Константинополь с явной неохотой, так как навязанная Неговитом поездка рушила все его планы. Поэтому, оказавшись в Трузо, он решил хотя бы частично возместить понесенные из-за отца потери. Однако закупки им янтаря и особенно меда и воска очень не понравились ладейному старшине Полуду.

– У меня нет места для твоего товара, – заявил он купцу раздраженно. – Ты бы еще больше накупил. Иди теперь к Креславу, может, тот пристроит где-нибудь твои бочонки и все остальное.

После получасовой безрезультатной перепалки Кудре ничего не осталось, как идти разыскать караванного приказчика, отвечающего за размещение на ладьях грузов. Явно чем-то озабоченный Креслав рассеянно выслушал жалобу купца, однако направил сына Неговита на ладью старшины Вальдара.

– У него вроде было свободное место, – неуверенно сказал он. – А если что-то будет не так, подходи через пару часов.

Креслав торопился на встречу с тиуном Трузо. Дело в том, что ни он, ни воевода, отвечающий за безопасность каравана, не плавали до Днепра этим путем и хотели посоветоваться с Дихоном, как им лучше плыть. Однако тому сейчас тоже было не до объяснений наиболее удобного и безопасного пути на Днепр.

– Знаете что, я пришлю человека, который там много раз плавал, – предложил тиун Трузо. – Он все расскажет и даже может проводить, если вы возьмете его с собой. А сейчас простите, мне надо встретить племянника.

Только что ему доложили о подходе к городу большого отряда воинов. Синеус привел не только руских дружинников с присоединившимися к ним добровольцами, но и три сотни куршей во главе с младшим сыном апульского кунигса Клеком.

Самому князю витингов удалось собрать только тысячу человек. Верховный жрец Криве-кривайт Мелейн так и не призвал витингов к войне, из-за чего большинство из них не поддержало Дихона. Так что численность возглавляемого им отряда вместе со вновь прибывшими воинами составляла всего полторы тысячи человек, не считая трех сотен всадников.

«Ничего, надеюсь, этого хватит, чтобы претендовать на часть куявских земель, – подумалось ему, когда выяснилась общая численность воинов. – Главное, – чтобы Домбор согласился…»

Когда вечером собранные военачальники узнали, что им сначала предстоит соединиться с мазами, двигаться навстречу союзникам решили берегом Вислы. А до самой реки идти волоками к Древенецкому озеру и дальше речкой с таким же названием, вытекающей из него.