Николай Соколов – Вендская Русь (страница 26)

– Заплутали немного, – признался Крашемир, оправдываясь перед великим князем.

– Ладно, только впредь никаких опозданий, – строго приказал Мстивой. – Ты прикрываешь наш тыл. Не думаю, что любушане решатся напасть, но лучше подстраховаться. А что дала разведка?

– Одна из моих полусотен дошла почти до Одра, не обнаружив никаких приготовлений к военным действиям, – доложил воевода княжеской дружины Яромир.

– Хорошо. Общее направление движения на Познань. Впереди моя дружина во главе с Яромиром, я сам в центре, позади хижане и черезпеняне. Вислав разбирает переправу и плывет Вартой, постоянно поддерживая с нами связь.

– Но сегодня разобрать мост мы уже не успеем, – сообщил младший брат. – Нужен хотя бы еще день.

– Да и быстро плыть у нас не получится, – добавил к его заявлению присутствующий на собрании тысячник Громир. – Течение сильное. Так что вероятнее всего мы будем от вас отставать.

– Значит, и нам придется не торопиться, – решил Мстивой, не желая оказаться без поддержки городского ополчения. – Яромир, обеспечь постоянную связь с Виславом, чтобы мы всегда знали, где они находятся.

– Побаивается твой брат без нас встретиться с глопянами, – заметил с ухмылкой тысячник, когда они вместе вышли из шатра великого князя.

– Следи за языком! – одернул его Вислав. – А то можно его лишиться. Осторожность и трусость – понятия разные.

– Да я что!..

– Смотри, доштокаешься! Лучше иди собирай своих людей, а я на переправу.

Возглавив городское ополчение, Вислав понял, почему брат недолюбливал их знать. Ведь даже простой горожанин, кичась своей независимостью, мог позволить себе резкие высказывания в отношении любой власти. Что уж говорить о купцах, в руках которых были сосредоточены огромные средства.

С другой стороны, воинами его подчиненные были опытными и надежными. Брату Мстивоя еще ни разу не пришлось жаловаться на нарушения ими дисциплины. Вот и приказ Вислава о разборке моста был выполнен раньше намеченного срока. Уже к полудню следующего дня все сто с лишним ладей городского ополчения поплыли вверх по Варте.

Тысячник Громир оказался прав, сильное течение серьезно замедляло продвижение вверх по реке. К тому же вымотавшиеся за день гребцы не могли даже как следует выспаться из-за сырых залитых водой берегов. А старший брат каждый день требовал плыть быстрее.

– Смотри, нам кто-то опять машет на берегу, – разбудил задремавшего Вислава кормщик. – Похоже, что-то стряслось.

Вскоре его предположения подтвердились. Гонец от Мстивоя сообщил, что час назад войско русов было на марше атаковано конницей глопян.

– Тут недалеко, я провожу, – пообещал он, обрадованный, что так быстро нашел ладьи ополченцев. – Они напали как раз со стороны реки.

– Громир, остаешься здесь, прикроете нас в случае чего, – распорядился Вислав. – Все остальные быстро выгружаются на берег. И пусть обязательно берут с собой копья.

Как ни торопил руянский князь воинов, выступить на помощь товарищам они смогли только через полчаса. Еще столько же времени потребовалось, чтобы дойти до места, откуда стал отчетливо слышен шум боя. Но поучаствовать в сражении им так и не пришлось, если не считать захвата в плен трех десятков глопянских беглецов.

– И все равно я рад, что ты здесь, – похвалил брата Мстивой. – Если бы у Сбыслава было больше воинов, все могло закончиться для нас намного хуже. А так хватило и удара по их тылу дружин хижан и черезпенян. Ну что там?

– Глопяне подтвердили, что это тело именно брата Попеля, – доложил Крашемир.

– Распорядись, чтобы Сбыслава похоронили как полагается, – велел великий князь. – Все-таки княжич. После его гибели дорога на Познань для нас открыта. А там и до Попеля доберемся.

Домбор взял в набег на столицу Куявии не только тысячу своих конных воинов, но и всех варягов и куршей Синеуса. По его задумке руский отряд должен был прикрыть их переправу через озеро Гопло и отвлечь защитников Крушвицы нападением на город с воды.

Перевозка лодок на телегах серьезно замедлила продвижение отряда князя мазов. Зато, спущенные на озере, они обезопасили переправу конницы Домбора. Вечером, когда все его воины были уже на левом берегу Гопло, князь пригласил к себе воеводу русов Синеуса.

– Мои разъезды доложили, что поблизости войск противника нет, – сообщил Домбор, присматриваясь к молодому предводителю союзников. От его правильных и активных действий завтра зависело очень многое. – Поэтому предлагаю не затягивать и утром напасть на Крушвицу.

– А сколько отсюда до нее? – поинтересовался Синеус.

– Часа четыре или пять добираться пешком, ночью, конечно, дольше, – ответил князь мазов, внимательно наблюдая за реакцией воеводы. – Так что, пока не совсем стемнело, нам следует продвинуться как можно ближе к городу. Я пойду берегом, а ты на лодках по озеру.

– Но все мои воины на них не поместятся, – признался молодой человек. – К тому же как нам действовать, когда я не знаю ни местности, ни своей задачи?

Заданные им вопросы и его раздраженный тон заставили Домбора улыбнуться. Он не хотел, чтобы союзники догадались о важности захвата русами острова, на котором находилась крепость Попеля. Поэтому князь мазов обрисовал стоящую перед ними задачу как всего лишь отвлечение сил защитников города.

– Естественно, я дам тебе человека, который долго жил в Крушвице и все там знает, – предваряя новые вопросы Синеуса, пояснил он. – А твои лишние воины могут пойти с нами берегом.

Племяннику Дихона не понравились его объяснения, прежде всего из-за снисходительного тона, каким князь мазов их произнес. Однако он не стал торопиться с выводами, решив отложить их до встречи с обещанным проводником. Им оказался молодой воин, который представился воеводе русов как Тудар.

– Ты из ятвягов, что ли? – поинтересовался Синеус, услышав знакомый ему говор. – А как оказалось, что знаешь Крушвицу?

– В рабах там все детство провел, потом подрос и сбежал, – признался тот неохотно.

– Понятно, иди вон на ту лодку, потом поговорим, – велел воевода, которому перед отплытием надо было отправить куршей во главе с Клеком догонять ушедших уже мазов.

Только позже, когда они плыли вдоль левого берега озера, Синеус стал подробно расспрашивать Тудара о городе и острове, на который им предстояло высадиться. Как оказалось, его отделяла от Крушвицы узкая полоса земли с мостами перед городскими и крепостными воротами.

– А расстояние между воротами наверняка простреливается насквозь, – заметил сотник Прастен, рассматривая нацарапанный проводником на скамье лодки примитивный план. – Ловушка, в которой нас всех просто перестреляют.

– Можно прикрыться большими деревянными щитами или лодками, – предложил Синеус.

– Где мы возьмем такие щиты? – озадачил его сотник. – А лодки нужны для подвоза подкрепления.

– Щиты можно сколотить, – неожиданно предложил один из ближайших гребцов. – И, привязав за корму, притащить с собой.

– А сколько на это потребуется времени? – одернул варяга Прастен. – Греби лучше, умник.

Однако Синеус, не видя иного выхода, поддержал идею гребца. Так что, когда они опять соединились с мазами, вместо того чтобы отдыхать, русам и куршам пришлось при свете факелов сколачивать щиты. Причем для их изготовления они разобрали в ближайшем селении с десяток сараев, предварительно связав и заперев в одном из домов хозяев.

Такие действия союзников очень не понравились Домбору, ведь обозленные селяне могли после их ухода сразу побежать в Крушвицу. Но руский воевода на его упреки резко заявил, что не поведет своих людей на убой.

– Ладно, не горячись, – поспешил успокоить племянника Дихона князь мазов. – Делай как знаешь, но продержись там до нашего подхода.

Выполнить его просьбу оказалось непросто. Охрана княжеской крепости еще на подходе к острову заметила в предрассветных сумерках подозрительные лодки и подняла тревогу. Так что высаживаться на берег русам пришлось под жужжание стрел. Хорошо еще, что городская стража оказалась не слишком расторопной, и когда с той стороны засвистели стрелы, варяги уже успели огородиться щитами.

Зато городские стражники первыми атаковали захвативших перешеек русов, и Синеусу пришлось бы туго, не подоспей вовремя на помощь курши.

– Там на берегу осталось еще около сотни человек, – сообщил Клек, когда атака горожан была отбита.

– Отправляй за ними лодки, – распорядился, тяжело дыша, руский воевода. – У нас большие потери.

– Может, попробуем вывезти раненых? – предложил предводитель куршей.

– А какой смысл, здесь хотя бы есть кому их перевязать, – ответил Синеус, наблюдая, как к ним вразвалочку идет Прастен, прикрываясь сразу двумя щитами. – Как дела?

– Стрельба со стен поутихла, то ли стрелы закончились, то ли готовятся к атаке, – предположил сотник. – Давно я не был в такой передряге. У меня и половины воинов не осталось. А где наши союзники?

– На подходе, – произнес как можно увереннее Синеус. – Клек, выдели ему два десятка лучников и будь готов помочь отбиться.

Прастен был опытным воином, и к его предупреждению следовало относиться серьезно. Сотник ошибся только в том, что за атакой из крепости сразу последовало наступление со стороны городских ворот. И, прикрываясь щитом, Синеус быстро побежал к своим воинам.

На этот раз отбить атаку оказалось еще труднее. Даже с подоспевшими на помощь куршами натиск наступающих не ослабел, бой только стал злее и ожесточеннее. Племянник Дихона в толчее драки уже пропустил несколько ударов, но доспехи помогли избежать серьезных увечий.