Николай Соболев – Мухосранские саги и другие дурацкие истории (страница 34)
Разбуженный и приведенный в мало-мальски человеческое состояние, Федя выражал недовольство гостиницей в целом (между кроватями тесно) и номером в частности (даже пульта от телевизора нету).
ТРУБНЫЙ ГЛАС
Пока в ходе естественного отбора не устаканились наиболее эффективные конструкции, пейнтбол в начальную эпоху был раздольем для самоделкиных. Плюс традиция начинать бизнес в гараже — в Штатах буквально у каждого пейнтболиста чесались руки что-нибудь изобресть, выточить напильником и запустить в продажу, чтобы хоть как-то отбить расходы на любимую игру. У нас тоже энтузиастов хватало, но без такого фанатизма. Правда, иногда случались казусы.
Поскольку мы считались экспертами в пейнтбольном снаряжении, многие придумки тащили к нам — будет работать или нет? И как-то раз Гриша Д., у которого инициатива превалировала над разумом, вывалил на стол древнюю железяку:
— Вот!
Мы оглядели чугунину, пытаясь представить, куда ее можно приспособить в пейнтболе — ну, если не швырять в противника.
— От сжатого воздуха работает! — гордо поведал Гриша.
— Это вообще что?
— Баллон заправленный есть? Давай, покажу!
Не чуя горя, Грише выдали баллон со сжатым воздухом. Он шустро прикрутил воздушную линию и открыл краник.
Раздалось такое, от чего мы дружно подскочили с мест — во-первых, это было адски громко, а во-вторых, нереально страшно (желающие могут ознакомиться с божественным звуком по ссылке: https://vk.com/video-154022820_456239455)
— Это что???
— Тифон! От электрички!
— А нам-то он нахрен? Ты что его, на поле потащишь?
— Не, это не для пейнтбола.
— А для чего???
— В машину поставлю!
С поведением водителей на дорогах у нас и сейчас не все слава богу, а уж тогда, лет 20–25 назад, было совсем печально. И мощный тифон виделся Грише средством для расчистки дороги. Надо отметить, небезосновательно — полевые испытания показали, что заслышав сзади сигнал настигающей электрички, даже гордые КАМАЗы предпочитали прятаться в кюветы, а всякие там «Запорожцы» вообще с перепуга залезали на столбы.
— Круто, да? — продолжал гордиться Гриша.
— Да ну нафиг! Тебе за него морду набьют, как пить дать!
И как в воду глядели — преисполненный радости Гриша решил гуднуть в ухо вздремнувшему товарищу. Результат — одна поврежденная барабанная перепонка и один сломаный нос.
Но штука прикольная, не отнять.
Дима С., молодой человек родом с Арбата
КАК СТАТЬ ЦЕЛЕВЫМ АСПИРАНТОМ
Дима С., молодой человек родом с Арбата, заканчивал дорожный факультет Московского инженерно-строительного института в 1956 году. Впереди его ждало безоблачное будущее — аспирантура, научная работа, кафедра, что для мальчишки из арбатской шпаны было достижением не частым. Впрочем, в те годы случались выверты и похлеще.
Случился такой выверт и с Димой. Пытливый студент начиная с третьего курса опубликовал несколько статей, обратил на себя внимание зубров строительной науки, закрепился и для перехода на следующую ступень ему предстояло всего лишь защитить диплом, что с его знаниями и умениями сложностей не представляло.
Руководитель дипломной работы, пожилой профессор К. предложил тему — монтаж автомобильного моста посредством домкратов на баржах, Дима работу написал, но в последний момент, исключительно научного любопытства ради, полез в справочники посмотреть мощность домкратов. И немножко офигел — предложенная научным руководителем схема далеко выходила за теоретические пределы возможностей техники.
На защите Дима выдал все расчеты и на всякий случай присовокупил (нет бы промолчать), что данная схема в силу теоретического предела является умозрительной.
— Откуда вы это взяли? — немедленно вскипел профессор К.
Дима объяснил, откуда и покинул ГЭК с потрясающим комплектом оценок: все члены комиссии поставили ему пятерки, и только профессор К. влепил двойку. В некотором офигении он явился к заведующему аспирантурой, после чего они офигевали уже вдвоем.
— Тут такое дело, Дима… С двойкой на защите от профессора К. мы тебя принять не можем. Ладно бы еще кто другой, средний балл позволяет, но научный руководитель…
Хотя все остальные авторитеты подтвердили Димину правоту, позиция профессора К., ударившегося в обиду, коррекции не поддавалась. Все планы на перспективу рухнули. Более того, рухнуло и распределение — план же, все места уже расписаны, несостоявшийся аспирант никому не нужен. Отчим Димы почесал репу, позвонил однополчанину в Тулу, где тот рулил трестом «ТулаДорУголь» и обрисовал проблему.
— Пусть берет направление к нам и выезжает, устроим.
А вокруг товарищи успешно защищают дипломы, веселятся, отмечают и даже выпивают и закусывают по этому случаю. Ну и Дима с ними, только не с радости, а с горя, отчего в поезд Москва-Симферополь его погрузили в полубессознательном состоянии, сдав на руки поездной бригаде со строгим наказом высадить в Туле.
Малость прочухавшись по дороге и сжимая в руках направление в трест «ТулаДорУголь», Дима явился к своему потенциальному начальству. Начальство, коему отчим рассказал всю печальную историю, предложило такой выход:
— Я тебе напишу направление в распоряжение Министерства угольной промышленности…
—???
— … для повышения квалификации в аспирантуре Московского инженерно-строительного института.
Диму быстро оформили в трест дорожным мастером, затем выписали ему отпуск на учебу, выдали направление и отпустили с богом. Прогулявшись по Туле, Дима напоролся на свадьбу своего однокурсника, был вовлечен в вихрь гуляний и дня через два его погрузили на поезд Симферополь-Москва в полубессознательном состоянии, сдав на руки поездной бригаде со строгим наказом довезти до столицы.
Та же самая бригада несколько оторопела, увидев Диму во второй раз — туда ехал пьяный, обратно едет пьяный, какая интересная у людей жизнь! — но дело свое сделала четко.
В министерстве, поглядев на направление и выяснив, что целых два дня числившийся дорожным мастером Дима С. никакого интереса для угольной промышленности не представляет, написали еще одно направление — в аспирантуру МИСИ. И Дима стал целевым аспирантом, чуть ли не первым в СССР.
А когда он закончил аспирантуру и успешно защитился, и его оставляли на кафедре и все было зашибись и надо было только подписать обходный, тот же зав.аспирантурой, давя смех, сказал:
— Куда это ты намылился? Откуда ты к нам поступил, туда мы тебя и должны сдать.
Впрочем, в Минуглепроме дорожный мастер со степенью кандидата наук оказался, как бы сейчас сказали, overqualified и от его услуг отказались.
И пошел Дима работать на кафедру, где в итоге стал доктором, профессором и даже академиком.
ОПТИМИСТИЧЕСКАЯ КОМЕДИЯ
Дима С., молодой человек родом с Арбата, среди прочих способностей обладал умением быстро сходиться с людьми, выступать душой компании и оставлять о себе хорошую память. Оттого число его знакомств не поддавалось учету, а в какой-то момент от попал в Щелыково и среди товарищей и друзей появилось изрядное число актеров.
Дружить Дима С. умел, отчего вскоре стал завсегдатаем закулисного мира. Там любят разного рода веселые напитки, что идеально сочеталось со второй заповедью строителя «Рожденный строить не пить не может», оттого и случилась эта вот история.
Навестил он как-то раз своих друзей в Малом театре, пришел вместе с ними перед спектаклем в несколько приподнятое состояние духа и уже собрался было домой, как ему говорят:
— Дима, а ты на сцене хоть раз играл?
— Ну, самодеятельность, то-се…
— Нет-нет, на настоящей?
— Не довелось.
— А хочешь?
Приподнятое состояние духа подразумевает некий кураж, и Дима согласился. Его быстренько сводили в костюмерную, подобрали одежку революционного матроса, дали деревянное ружо и проинструктировали:
— Ты — в массовке. Ничего делать не надо, говорить не надо, просто стой.
— Всю сцену?
— Да. Встал со всеми, занавес открылся, постоял, занавес закрылся, все.
Что он и сделал — вышел на сцену, встал, занавес открыли и перед Димой разверзся черный провал зрительного зала, в коем угадывалась публика. И эта публика начала сперва Диму лорнировать, а потом все более откровенно хихикать.
Дима в панике скосил глаза вниз — на расстегнута ли ширинка? Но флотские брюки имеют такую своеобразную конструкцию, что с расстегнутой ширинкой ходить в них малореально, а Дима таки свободно вышел на сцену — внизу все было в порядке.
Оставалось терпеть, но краем глаза он заметил своих доброхотов, которые подавали ему из кулис странные знаки и тоже давились от смеха. Но Дима твердо помнил инструкцию — вышел, встал, достоял до конца — и не шевелился до закрытия занавеса, когда зал уже веселился вовсю.
Диму спрятали от помрежа, быстро переодели и по ходу объяснили, в чем была ошибка. Пьеса, как оказалось, была не из времен революции, а вовсе из театральной жизни, и ему предстояло участвовать в «сцене в сцене». Т. е. актеры изображали, как в некоем театре играют «Оптимистическую трагедию», поэтому все действо было ориентировано не в зал, а на задник, где стояла Комиссар.
И потому все революционные матросы стояли спиной к залу, и только один — лицом.
ДВОЙНОЙ АВТОГРАФ
Дима С., молодой человек родом с Арбата, когда вырос и стал профессором, доктором, но еще не академиком, очень полюбил бывать в ресторане Дома Кино. И вот там как-то раз за соседним столиком увидел советского писателя, поэта, драматурга, публициста, баснописца, сценариста, Героя Социалистического Труда, заслуженного деятеля искусств РСФСР, лауреата Ленинской, Государственной и трех Сталинских премий, кавалера четырех орденов Ленина, короче, Сергея Михалкова в компании двух дам.