Николай Соболев – Мухосранские саги и другие дурацкие истории (страница 33)
6. О превышении ПДК по титана клубу с гордостью сообщили из лаборатории, в клубе лениво поинтересовались — а что там со свинцом? Есть ли, много, мало? Лаборатория крайне удивилась — с чего вдруг там свинец? Ну как же, говорят в клубе, у нас за забором в пяти метрах МКАД, за штрафстоянкой оживленная улица, грунт в таких местах без тетраэтилсвинца не бывает.
7. Лаборатория поскучнела, но волшебные слова «превышение ПДК по титану» уже ушли в начальство. А начальство если в школу и бегало, то разве что от дождя прятаться. Поэтому пейнтбольная общественность с изумлением наблюдала сытую чиновничью ряху, с трудом влезавшую в широкоформатный телевизор, сообщившую народу, что пейнтбольные злодеи загрязняют мир МЕТАНОМ. Ну плохо дяденька учил химию, что поделать. Но искать источники метана в клуб все равно приезжали — то ли скважину хотели найти, то ли стада коров…
8. Утомившись бесполезными маневрами, пошли вроде бы законным путем — подали в суд на выселение. В клубе вздохнули — все же честь по чести, все оформлено правильно… Но пока там суд, в одно прекрасное утро просто пригнали бульдозеры и клуба не стало.
Построить там ничего не построили, так и стоит место впусте. Разве что воздвигли парковую скульптуру-скамейку из бетона «Сердце». Спереди она еще туда-сюда, а вот сзади…
«Дайте мне эту плюшевую бетонную жопу».
ГОСТ НА ПЕЙНТБОЛ
Да, представьте себе, есть и такое. Даже два — ГОСТ Р 51890−2002 «Маркеры для игры в пейнтбол» и ГОСТ Р 51714−2001 «Капсулы маркирующие для пейнтбола».
Появлением своим они обязаны вечному стремлению российских ухарей намутить себе монополию и стричь купоны с продажи лицензий и разрешений. Тогдашняя организация с ограниченной ответственностью «Российская федерация пейнтбола» очень хотела быть главной, для чего и были написаны два проекта ГОСТ. Первый был написан так, чтобы ему гарантированно отвечали кустарно изготавливаемые под эгидой ООО РФП маркеры «РМ» (Российский маркер, куда же в таких делах без пафоса), а прочие маркеры никого не волновали. Второй ГОСТ примерно таким же образом исключал все шары, кроме тех, которые импортировала ООО РФП.
Авторы сделали стратегическую ошибку — их проекты не предполагали никаких изменений пейнтбольного снаряжения в дальнейшем. А пейнтбол как раз стоял на пороге «электронной революции», существенно изменившей и маркеры, и шары, и вообще всю игру. Также в проектах были выставлены крайне жесткие требования, под которые легко могли попасть и сами инициаторы. То есть это было типичный «выстрел в ногу» от жадности.
Но «жаба хитра, но маленький хрущ с винтом много хитрей». Проекты подали на экспертизу во ВНИИ стандартизации, а там работали знавшие нас еще по временам Фирмы люди. Они-то и позвонили — сами они в пейнтболе понимали чуть меньше, чем ничего, а у нас была репутация едва ли не основателей пейнтбола в России.
Мы приехали, прочитали проекты и почувствовали, что седеем. Нет, технически все написано грамотно, но выставленные требования были настолько дурацкими… Например, проект требовал, чтобы вес шаров гулял не более, чем на 0.05 грамма, а даже у одного производителя в зависимости от сорта, партии и фазы Луны, вес шара менялся в пределах 0.5 грамма, а то и больше.
Или проект требовал, чтобы маркер оставался целым (т.е. чтобы от него не отлетала НИ ОДНА детель) при падении с высоты 3 метра на бетонный пол. Это при том, что вовсю юзали маркеры с пластиковыми корпусами…
Мы сели редактировать. И отредактировали, и притащили наш вариант, с широкими допусками и нормальными требованиями. Вот тут и началось — сотрудники отдела ВНИИСт-а, которым попал проект, были отличными специалистами по огнестрелу, с колоссальным опытом, стажем и соответствующими взглядами.
— Почему вычеркнули, что усилие на спуске должно быть не менее 25 Ньютонов?
Тугой спуск — это вообще не про пейнтбол. На электронных маркерах для обеспечения высокой скорострельности спуск регулируют так, чтобы он срабатывал буквально от касания.
— А зачем нам такое усилие?
— Ну как же! Вы можете идти по лесу, споткнуться, случайно нажать на спуск и подстрелить своего товарища!
— Видите ли, подстрелить товарища и есть цель игры в пейнтбол.
— Да-а?
И так во всем. Полгода жизни мы потратили, но самые одиозные ограничения убрали, не смогли побороть только определение «конструктивно сходное с оружием изделие». Аукнулось это сильно позже.
СЛОВО ПАЦАНА
В конце 90-х была у нас такая спортивная забава — летать большой командой на Кубок мира по пейнтболу в Орландо, штат Флорида.
Перелет долгий, тяжелый, с промежуточной посадкой в Шенноне, команда предпочитала перемещаться в режиме телепортации, т.е. помнили только порт погрузки и сразу порт выгрузки. Я там свой позывной и заработал, поскольку границу американскую проходили как раз в Шенноне, то нужен был кто-то трезвый и умеющий говорить на английском. Язык знал только я, вот я всю эту пьяную банду и вел — ну точно замполит!
Один из бойцов, весьма крупный мальчик с погонялом «Большая Голова» (64й размер, если правильно помню), отличался на редкость стремными шуточками. Например, как-то раз в предстартовой тишине салона, когда все уже пристегнули ремни, помолились и ждали начала разбежки, раздался его громкий и крайне удивленный голос:
— The bomb?
По счастью, это было до 9.11, но и тогда американская часть пассажиров подобосралась, да и мы тоже, но по разным причинам. А «Большую голову» переименовали в «Зе Бомб», так что свой Бомба появился у нас несколько ранее, чем в фильме «ДМБ».
Один из полетов у нас чуть не окончился потасовкой с крайне приставучим и скандальным пассажиром, который требовал с ним выпить и слов отказа не принимал. Когда ситуация накалилась настолько, что в проходе широкофюзеляжного «боинга» встали чуть не биться пять на пять, ситуацию разрулил Зе Бомб. Он очень вовремя проснулся, оглядел мутным со сна глазом диспозицию, воздвигся над будущим полем брани и весьма убедительно высказал:
— Нас тут команда. Двадцать человек. Мы топнем — самолет развалится.
И конфликт как-то очень быстро затух.
СИЛА ДУХА
В поездках героического периода российского пейнтбола случалось всякое — и на границе, и в таможне, и в самолетах.
Вот как-то отыграли мы турнир на выезде, повесили на нас по медальке, принимающая сторона закатила банкет, ну мы на радостях и усугубили. Кто-то побольше, кто-то поменьше, но больше всех набрался М — он, что называется, «боксер в весе пера».
А в таком состоянии у него просыпается неукротимое женолюбие: на любую особь противоположного пола он реагирует, как Рокфор на сыр, впадает в экстаз и начинает сорить деньгами. Команда видит, что М пошел вразнос, но удержать не может — очень уж он волевой и целеустремленный. Ну и попросту изъяли у него бумажник на сохранение, чтобы все не просадил. А там уже и автобус подали, пора на поезд. Пока доехали — М окончательно развезло и к поезду его тащил на плечах Д, двухметровый качок.
Сели, поехали, час, другой, тут М малость проспался и пришел в разум. И первым делом проверил наличие бумажника — а нету. Оглядел всех злобным зраком и сквозь зубы так:
— Ща я кому-то морду сворочу.
В главные подозреваемые попал Д, поскольку сидел прямо напротив, М уставился на него и все более злобно начал расписывать, как он поступит с проклятым похитителем его собственности. И настолько он был убедителен и настойчив, что Д прямо на глазах у нас съежился и попытался укрыться за спинами соратников.
А М все раздувался от злобы и твердил:
— Ща я кому-то морду сворочу.
Команда поначалу хихикала, а потом смотрит — а М вполне серьезен, морально качка уже забил, того и гляди, забьет физически. Отдали ему бумажник. Но лучше бы этого не делали — М тут же нас всех скопом зачислил во враги. Впрочем, воссоединившись с деньгами и после всех треволнений, он довольно быстро заснул.
Но вот как мелкий и упертый М навис над здоровенным Д и запугал его, мы запомнили надолго.
ПОЧИНИ ПУЛЬТ!
Игрок нашей команды Федя кличку «Ручной медведь» получил по нескольким причинам.
Во-первых, размера, во-вторых, он сибиряк, в-третьих, когда выпьет, терял дар членораздельной речи и в разговорах принимал участие только ревом.
Как-то раз телепортировалась команда на турнир, если я правильно помню, в Варшаву. Встретили, довезли до гостиницы, разместили, но Федя все еще был в состоянии медведя. Поэтому его заход в номер мы запомнили надолго:
— на счет «раз» он делает шаг в комнату;
— на счет «два» на ходу хватает лежащий на столике пульт от телевизора;
— на счет «три», не переставая маршировать, резким броском выкидывает его в открытое окно.
Никто даже вякнуть не успел, настолько все четко и быстро произошло, а Федя, удовлетворившись содеянным, рухнул на правую кровать и захрапел.
Игры начинались только утром на стадиончике в трехстах метрах и мы отправились знакомиться с игровыми полями (это вообще проклятье «пейнтбольного туризма» — мы обычно видели аэропорт, город из окна автобуса, гостиницу, стадион, гостиницу, город из окна автобуса и аэропорт). Посмотрели, нарисовали схемки, вернулись в отель, сели обсуждать, но в конце концов возник вопрос «А что с Федей?»
Кинулись к нему в номер и застали следующую картину: в отличие от нас в джинсах, рубашках и курточках, Федя полностью готов к турниру. Он в наколенниках, налокотниках, защите торса, перчатках, защитных шортах, игровых брюках, игровом джерси, защите шеи, шиповках, харнесе с тубами (куда даже насыпал шарики), сжимая в одной руке маску, а в другой полностью собранный маркер с баллоном и фидером, лежал между кроватями на полу, укрытый флагом команды, и спал.