Николай Соболев – Белый генерал. Частная война (страница 18)

— Опять смеетесь? — расстроенно, с выражением крайней обиды махнул рукой денщик.

Я нахмурил брови.

— Кто имел доступ в комнату?

— Да все наши, — тут же отозвался Круковский. — И мальчик новенький, Коленька.

— Какая гадость! — не выдержал я, тут же приказав себе забыть эту историю. — Клавка, тащи золотую саблю, а шпагу верни на место. Разбогатею, восстановлю.

Подозревать своих? Нет, это невместно! Пропади они пропадом, эти бриллианты!

Тронул рукой ордена, проверяя все ли на месте. Не обнаружив креста Кауфмана, напомнил себе забрать у Узатиса, когда прибудет его награда.

— Едем! — приказал, пристегнув саблю к поясной портупее вместо испорченной шпаги и нахлобучив фуражку по самые уши.

Поздняя осень, дурные, раскисшие дороги Фракии, лужи на улицах городков и английские броненосцы вдали, у Принцевых островов, не нарушили очарование Сан-Стефано, его праздничность — все тот же золотистый свет, спокойные волны в белой пене, нарядные двухэтажные особнячки, сверкающие фасады гостиниц. И ровные ряды наших гвардейцев, марширующих как почетный эскорт Главнокомандующего. И толпы распушивших хвост гостей — военных и гражданских. Я со своими новенькими генерал-лейтенантскими эполетами ощущал себя чуть ли вчерашним юнкером на полковом смотре.

Все собрались у большого белого дома с мезонином. Внутри шло подписание трактата, снаружи — обсуждение собравшимися его условий, ставших уже достоянием гласности. У русских сверкали глаза, у турок блестели слезы. Гигантская контрибуция, независимость Сербии, Румынии и Черногории и огромное болгарское княжество, православное, практически самостоятельное и имеющее выход в Эгейское море у Дедеагача*, и кое-какие территориальные приобретения нашей Империи — все это одних восхищало, а у других вызывало ярость и обиду.

Дедеагач — ныне Александруполис. Размер контрибуции по Сан-Стефанскому договору составлял 1,41 млрд руб.

— Турция уничтожена! — стенали гордые османы.

— Она спасена! — возражали русские, не скрывая ухмылок.

Я же радоваться не спешил. Ходившая по рукам карта вызывала у меня обоснованную тревогу после откровений мистера Икс. Да, Болгария превращалась в могучее балканское царство, но перекройка границ по условиям трактата фактически отрезала Албанию от основной территории Османской империи, а для ее связи с Боснией и Герцеговиной оставался лишь узкий коридорчик в Новопазарском санджаке, уменьшавшимся втрое. Я смотрел на цветной рисунок, а в душе расползалась тревога. Эта карта, она словно кричала — смотрите, какой лакомый кусочек появился! Кому-то он достанется, со всеми его славянами? Ближе всех там немцы из Вены, и если мы не хотим этого допустить, надо поспешать.

Вечерело. С моря задул холодный ветер. Отчего-то подписание договора задерживалось, в воздухе витало напряжение, в освещенных окнах дома мелькали тени. Наконец, на балконе мезонина появился адъютант великого князя, громко провозгласивший:

— Мир!

Толпа взорвалась ликующим ором. Гвардейский караул громко прокричал троеркатное «ура!». Военный оркестр грянул «Боже, царя храни!».

На крыльце появился великий князь Николай. Он задержался ненадолго, оглядел площадь с высоты своего роста. Удовлетворенный, начал спускаться, пытаясь изобразить радость на вялом лице породы Романовых-Гольштейн-Готторпов.

Его встречал замерший ряд из одних русских генералов. Я, как самый младший по чину и возрасту, стоял последним. Главнокомандующий здоровался с каждым за руку и произносил пару вежливых слов. Когда очередь дошла до меня и я чуть поклонился, его высочество лишь кивнуло мне и проследовало дальше в здание, где ожидался большой прием.

Расстроенный столь явно продемонстрированной немилостью, потащился вслед за генералами на банкет. Они веселились, подтрунивали, поглядывали на меня с усмешкой — нынче, когда не нужно умирать на поле брани, настало их время чувствовать себя на коне. Во мне нарастало ощущение, что я здесь лишний.

В просторном зале за огромным Т-образном столом собралось человек полтораста. В центре устроился главнокомандующий, справа и слева от него восседали генералы-от-инфантерии, генерал-адъютанты, турецкие паши и почетные гости — послы и военные агенты великих держав. Меня усадили ближе к середине, к чинам поменьше, вроде адъютантов — я не возражал, пребывая в каком-то полусумрачном состоянии. Звучали тосты, шутки, смех, звенели бокалы, обед катился своим чередом, я что-то ел, пил, чокался с соседями…

Подали кофе, разрешили закурить. Зал тут же заволокло дымом, как позиции у Чаталджи после артиллерийского налета. Вбежавший адъютант главнокомандующего сообщил ему, что прибыли кони, отправленные в подарок султаном. Великий князь встал и пошел наружу смотреть, за ним потянулись любители давать советы или обратить на себя высочайшее внимание. Я остался на месте.

Ко мне подошла группа турецких генералов в расшитых золотом мундирах. Вежливо встал, пожал протянутые руки. Мне представились. Среди неизвестных имен расслышал лишь одно знакомое — Сулейман-паши. Этот бывший командующий забалканской армией выглядел крайне подавленным.

— Ак-паша! Вы сокрушили меня, но я не могу не отдать вам дань уважения. Ваша стремительность… снежные барсы должны завидовать белому генералу.

— Господа! — с печальным вздохом сказал я. — Мир, который сегодня подписан, он мучителен для вас — для тех, чей долг защищать свою страну. Увы, так бывает на войне — всегда кто-то остается проигравшим. Но боюсь, вас ждет куда более тяжкое испытание. Смертельнее ранят потери, нанесенный не оружием, а росчерком чужого пера.

— Что вы имеете в виду? — забеспокоились турки.

— Я говорю об австрийцах и их планах отнять у вас Боснию и Герцеговину. Об их желании воспользоваться плодами нашей победы.

Сулейман-паша побледнел:

— Такие слухи витают на страницах газет.

— Да! И они более чем реальны. Не пролив ни капли крови, по трупам русских солдат, павших на нашей войне, Австро-Венгрия жаждет подняться по лестнице славы.

— Это мы еще посмотрим! — зашумели турецкие генералы.

— Ваши силы в Боснии ослаблены, солдаты Реджеп-паши попали в плен на Шипке, быстро их не освободят. Кто сможет противостоять австрийским полкам? Сербы, черногорцы? Еще недавно босняки подняли восстание против власти османов.

— Вена желает убить один камнем двух птиц. Метит в нас, да попадет в вас, — проницательно заметил Сулейман-паша.

В голове зашептал голос мистера Икс:

— Скажи им, скажи: у вас есть лишь один выход. Нужно довериться жителям Боснии и Герцеговины, помочь им отстоять свое право на выбор, в какой стране им жить. Только все вместе — мусульмане, католики и православные, сербы, хорваты, черногорцы, албанцы — смогут отразить немецкое нашествие.

Я повторил слово в слово эту странную формулу, которую не понимал. Как вообще такое возможно?

— Австрийцы не чета русским солдатам. Даже если на осла надеть золотое седло, он все равно останется ослом, — с искренним чувством отозвался Сулейман-паша. — Но где взять вождя, способного объединить старых врагов? Я знаю лишь одного человека во всем мире, которого уважают и турки, и балканские славяне — это вы, Ак-паша.

Мы дружно посмеялись. Дико представить, чтобы царский генерал-лейтенант перешел на службу султану и возглавил силы сопротивления австрийскому нашествию. Я вежливо раскланялся и вернулся за стол на свое место. Рука непроизвольно опустилась на эфес сабли, и в сердце вонзилась игла — кто виноват в краже бриллиантов?

— Дались тебе эти стекляшки! Ты лучше о будущем думай! На кону миллионы жизней!

Даже привыкнув к излияниям мистера Икс, я оторопел: миллионы???

— Миллионы, Миша, никак не меньше. Немцы опоздали к разделу пирога и теперь со всей силой будут рваться к нему. Францию они уже укатали, догадайся, кто остался?

— Англия и Россия, но мы им не по зубам! — вскипел я.

— Пока не по зубам. Пока. Но они будут землю носом рыть!

И он выдал такой расклад, от которого у меня волосы встали дыбом! И ведь возразить нечего — Вильгельм с Бисмарком мечтают объединить всех немцев и потому будут зацеловывать Франца-Иосифа в задницу, пока не добьются своего. И начнут строить большой флот, чтобы поучаствовать в переделе колоний. А униженная Франция будет искать реванша и союзников. Хоть с Англией, с которой, несмотря на все противоречия, она вместе воевала против России. Но главное, что Париж будет любой ценой искать дружбы Петербурга, прекрасно понимая, что удара с двух сторон Германия не выдержит. И пойдет рубка-колка всех со всеми: Германия и Австро-Венгрия, с одной стороны, Франция, Англия и Россия — с другой. Ну и прочие желающие — Турция легко примкнет к немцам, лишь бы вернуть отнятое Россией, Италия будет искать, где выгодней, всякая мелочь вроде Бельгии, Румынии, Сербии и Голландии окажется промеж жерновов. А уж перспектива тысячеверстных фронтов, зарытых в землю на три-четыре сажени, вызвала у меня нервный смех. В аккурат до финальной сентенции мистера Икса:

— Уж не знаю, как сейчас обернется, но три-четыре империи вполне могут рухнуть. Как написал один умный человек, «короны дюжинами будут валяться на мостовых и не найдется никого, чтобы их поднять».

Три-четыре? Их всего пять… Россия устоит?

— Вот в том-то и дело. Мировой пожар дороже всего обойдется нашей родине. Так что надо думать, что можно сейчас сделать.