Николай Соболев – Белый генерал. Частная война (страница 19)

Поссорить Берлин и Вену!

— Ты знаешь как? Я — нет. Но я знаю, что самое слабое звено в грядущем немецком союзе — лоскутная Австрия с ее десятками народов.

Из которых половина смотрит на Россию, как на защитницу славянства!

— Значит, надо развалить Австро-Венгрию. Дать ей по зубам пару раз, на волне недовольства расколоть на части… Осталось придумать, где бить.

Так в Боснии же, господин генерал! Если они нацелились на Сараево, то будут вводить войска. Но там нет армии, чтобы противостоять австрийцам, я сам только что говорил об этом туркам.

— Зато там есть горы и люди, способные держать оружие.

Герилья? Но я строевой офицер, причем даже не кавалерист, у меня нет такого опыта! Ну разве что в Коканде, но там я играл против местных гверильясов.

— Вот и отлично, значит, ты понимаешь, что будут делать австрийцы. А что будем делать мы, я тебя научу.

И как я ни противился, как ни отбивался невозможностью и непривычностью, мистер Икс находил все новые и новые аргументы. Мне нельзя поступить на султанскую службу? Отлично, будем действовать частным порядком, как военные советники. Придется командовать не русскими, а сборной солянкой из сербов, арнаутов, черногорцев и не пойми кого еще? Ничего, выучить сербский недолго. Негде взять денег? Серьезная проблема, но если ввязываться в частную войну, можно и финансирование повесить на частных лиц. Тем более, что им не армию содержать надо, а всего лишь обеспечить сносное существование десятку-другому человек. Нельзя воевать без союзников? Чушь! Мусульманский мир поднимем на защиту единоверцев! Кроме того, у австрийцев хватает недругов — те же итальянцы, да и в самой империи полно недовольных. Как поражение в Боснии выбьет Вену из будущей коалиции? Так империи крепки в дни побед, а в дни поражений многие задумаются над тем, не лучше ли свалить в сторонку. Венгров удалось утихомирить с трудом, а если Императорская и Королевская армия получит по сусалам от «диких горцев», то мысли о недолговечности Австро-Венгрии станут всеобщими.

На все у него был ответ!

Хорошо, предположим, наша эскапада удалась. Что же дальше?

— Там увидим. Главное, ввязаться в драку. Например, можно создать Большую Сербию — из нее самой, Черногории и сербских районов Боснии. С такой страной под боком австрийцам будет труднее выступать против России. Не ты ли мечтал о свободном союзе славянских государств?

Такие глубины планирования (или предвидения?) явно не для меня. Поэтому я уцепился за невинный с виду вопрос моего alter ego:

— Кстати, а ты не знаешь про американского изобретателя Хайрема Максима и его пулемет?

Что такое пулемет?

— Одноствольная картечница. Очень полезная вещь, нам бы не помешала, хоть несколько штук.

Договорились, что я попробую найти Максима, а тем временем постараюсь через Рашида-пашу узнать, нельзя ли у египтян разжиться «гатлингами». В его дивизии они точно были, может, полунезависимый хедив и расщедрится, особенно в видах помощи боснийским единоверцам. И я отлично знал, как это орудие использовать — у меня под Плевной был особый отряд аж с шестью многоствольными картечницами, а еще с крепостными дальнобойными ружьями Бердана.

— Ха! Такая штуковина нам бы пригодилась. Ну что, генерал, по рукам?

По рукам, генерал!

— Эх, как же хочется водки хряпнуть! Может, изменишь своей любви к шипучке по такому случаю?

— Господин генерал-лейтенант! Вас ожидает Его Высочество!

Голос адъютанта великого князя выдернул меня из судьбоносного диалога. Я удивленно проморгался, не соображая, где нахожусь. Кругом все также звенели бокалы, офицеры и штатские циркулировали по залу в клубах табачного дыма, что-то возбужденно обсуждали. Что можно сейчас обсуждать с веселой улыбкой на устах⁈

— Михаил Дмитриевич, вы в порядке?

— Да!

— Пройдемте!

Я встал из-за стола, направился к вернувшемуся с осмотра коней хмурому главнокомандующему.

— Знаешь, почему он к тебе прицепился? — ехидничал мистер Икс. — Все оттого, что освободителями Болгарии назовут не его, а тебя и царя.

«Правда?» — восхитился я.

— Говорил же тебе, Миша, да ты прощелкал: твой портрет висел у нас в Академии.

— Что ты себе позволяешь, генерал⁈ — раздраженно рявкнул на меня великий князь, не дав потешить эго после признания «моей чертовщины». — Что за безумные разговоры посмел завести с турками⁈ Мне уже австрийский посол жалуется. Скандал! Хотел доверить тебе 5-й корпус, остающийся во Фракии, но теперь… Отстраняю от командования!

— Ваше императорское высочество! Мое прошение об отставке завтра же будет лежать у вас на столе!

— Ооо… Опять горячишься? За голову возьмись наконец!

— Мое решение твердо! Только отставка! Разрешите удалиться?

Растерянный великий князь отмахнулся от меня, как бык хвостом от слепня, мешающего ему спокойно жевать травку.

Вот теперь можно и водки! А потом — к брадобрею!

— Ух ты! Заросли свои сбреешь? — неподдельно изумился мистер Икс.

Сан-Стефано. Объявление мира. Газетный рисунок.

Глава 9

Мадам, я вам сказать обязан…

Передо мной на столе лежало вскрытое письмо — фотографическая карточка и лист дорогой плотной бумаги с еле уловимым ароматом миндаля, персика и экзотических цветов. Я, большой ценитель духов и одеколонов, сразу узнал творчество московской компании Ралле. Письмо пришло от юной особы, изображенной на портрете — от 17-летней стройной хрупкой красавицы с чуть припухлым девичьим лицом нежного рисунка.

Послания от дам для меня не новость — целыми сумками доставляла почтовая гоньба, и давно принял за правило отправлять их в корзину, не распечатывая. Но тут был особый случай — на письме красовался вензель семьи великого князя Михаила Николаевича, пожалуй, единственного из всех Романовых, кто вызывал у меня чувство глубокого уважения. Того, кто покончил с Кавказской войной и лично возглавил войска, чтобы добиться коренного перелома на азиатском театре турецкой войны. А сама эпистола была начертана рукой его дочери Анастасии.

Не сказать, что я сильно удивился практически любовным признаниям от внучки Николая I. Увы, мой образ белого генерала на белом коне не только вдохновлял солдат, на которых и был рассчитан, но и сносил голову экзальтированным и впечатлительным барышням, замужним дамам, не говоря уже о мещанках, грезивших в тени фикуса, под тихий свист самовара о яркой любовной связи с благородным воином в сверкающих латах. Вот и до великой княжны добралось это помешательство.

Удивило и насторожило другое. То, что скрывалось за искренними и наивными словами девушки, потрясенной жизненной несправедливостью. К моему великому сожалению, так бывает. Как едко сказал мистер Икс, «жениться по любви не может ни один король».

Великая княжна писала:

'… Мое нежнейшее чувство, генерал, основано на глубоком уважении к вашим ратным подвигам, равно как и на вашей беззаветной храбрости, о которой слагают легенды. Вы рыцарь, я жертва — спасите меня! Я понимаю, что не в ваших силах вытащить меня из того омута, в который меня погружает долг перед семьей, родом и отчизной. Вы служите оружием империи, я же всего лишь ее игрушка. Лишь доброго слова ободрения от вас прошу, оно укрепит меня, даст силы пройти, не уронив себя, сквозь предначертанное.

Меня выдают замуж — за наследного принца Фридриха Мекленбург-Шверинского, не пробудившего во мне ни капли душевного отклика. Его личность пуста, как и его жизнь — тривиальный наследник влиятельного немецкого рода. Его внешность отталкивает — ужасная экзема на лице, астма, залысины, — я не могу смотреть на него без содрогания. Вы скажите: с лица воду не пить. Мне все вокруг только об этом и говорят. Не понимая, что меня, как русскую княжну половецкому хану, отдают за нелюбимого, чтобы купить благорасположение кайзера на ближайших переговорах. Это ужасно! Невыносимо! Не так меня воспитывал отец, которого вечно упрекали при дворе за излишнюю демократичность и своеволие.

Мне послужит хотя бы это утешением — знать, что моего фотографического портрета касается ваша рука. Пробудит ли он когда-либо в вас желание меня увидеть воочию?

Прощайте, сладкая греза моей загубленной юности, не поминайте лихом! Да хранит вас Бог от вражьей пули — берегите себя! С искренней признательностью за то, что вы есть на свете, ваша АМ'.

Я сразу же сел набрасывать максимально любезный ответ великой княжне.

— Чего это ты возбудился, Миша? Замуж выдают без согласия — вся Россия так женится!

«Благорасположение кайзера на ближайших переговорах» — это же совершенное доказательство вашей правоты, генерал! В Петербурге готовятся к мировому конгрессу, ищут любые уловки, чтобы выторговать признание Сан-Стефанского договора. Вильгельм и Бисмарк, этот напыщенный пруссак с тремя волосинами, — вот кто будет играть главную скрипку в оркестре великих держав на будущих переговорах. Остается лишь молиться, чтобы жертва семьи великого князя не оказалась напрасной.

— Не поможет. В Берлине уже все решено.

Я скрипнул зубами и провел ладонью по бритой налысо голове. Не выгорело у мистера Икс с его желанием — мои роскошные щекобарды остались при мне. Зато какую реакцию в нашей теплой компании вызвал вид моей белой лысины на фоне не сошедшего до конца загара на лице! Это нужно видеть! Клавка даже уронил здоровенный медный кофейник. Дукмасов побожился, что три дня к вину не прикоснется!