Николай Скиба – Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 4 (страница 5)

— Ага. — Я вывел дрейка из загона. — Обещал же встречный разговор.

— И что просить будешь?

— Старые записи о хвори. Клановые. — Я затянул упряжь, и старый дрейк недовольно заворчал: он полагал, что после ночных смен ему положен отдых, но пора потихоньку поднимать свой статус.

Сам факт того, что я иду не пешком — поднимал мой уровень в иерархии Семи Хвостов. На самую малость, но и это неплохо.

— За бумажки Дарена — бумажки Корфа. — Кара хмыкнула. —Вернись до темноты. И не зли там никого, а то уж знаю твой характер.

— Я сама вежливость, — заверил я и забрался на телегу.

До поместья Жала Хром дотащил меня к полудню. На этот раз меня не ждали, так что у ворот продержали с четверть часа — стража доложила в дом, из дома прибежал слуга, и меня повели через двор к высокому крыльцу.

Замок жил своей жизнью — у дальних построек перекрикивались работники, из кузни тянуло углём.

Аэрин принял меня в отцовском кабинете.

Наследник сидел в отцовском кресле, которое было ему велико. Мальчишка сидел очень прямо, а поперёк колен у него лежала неизменная трость.

— Смотритель. — Он кивнул на стул напротив. — Садитесь. Отец в отъезде по делам клана, говорить будете со мной.

— Мне это и нужно. — Я сел. — Просьба была твоя, не барона.

Аэрин чуть прищурился, но смолчал.

— Слышал про ваш двор, — заговорил он, взвешивая каждое слово. — Вы неплохо справились. Нам с отцом понравилось, что вы не пришли за помощью.

— Хвастаться приеду как-нибудь в другой раз. — Я выдержал паузу. — Твоя просьба выполнена, Аэрин. Канал в Канцелярии работает.

Пальцы мальчишки дрогнули.

— Дарен?

— Да, — подтвердил я. — Сам пришёл к моим воротам, как ты и обещал. На второй день карантина.

— Я же говорил — он сам вас найдёт. — На секунду в голосе прорезалось обычное мальчишеское довольство, и Аэрин тут же его придушил. — Что он принёс?

— Как ты это сделал?

— Что… он… принёс? — Чеканя каждое слово, повторил парень.

Кхм… ну ладно.

Я пересказал всё по памяти, близко к бумаге.

На имени барона Тшена пальцы Аэрина легли на трость и замерли. Дослушал он молча, глядя куда-то поверх моего плеча, потом медленно проговорил:

— С Драконом сейчас опасно торговать даже тем, кто торгует всем. А такие на Семи Хвостах есть. Запомните эту формулировку, Смотритель. Пригодится, если вербовщики доберутся и до ваших ворот.

— Просьбу я выполнил. — Я посмотрел ему в глаза. — Теперь встречный разговор.

— Просьбу? Это была не просьба, деньги…

— Не нужно говорить сейчас со мной о деньгах, я хоть и подписал договор, но бесплатным служкой быть не намерен. — Качнул головой. — Мне нужны записи.

— Какие это? — Аэрин подобрался.

— Старые. Клановые. О звериных хворях, о редких случаях, о том, чего нынешние лекари не видели. — Я говорил спокойно, по-рабочему. — Хочу понять кое-что о заразе, от которой умерла та мантикора. Если она раньше встречалась — о ней писали. В старых клановых книгах, больше негде.

— У Жала нет таких записей.

— У Жала — нет. — Я подался вперёд. — Полгорода помнит, как после Раскола расходилось добро клана Песка. Ваш отец забрал очень много — питомник, звери, земли.

— К чему вы клоните?

— К тому, что клан — это не только звери и стены. У всякого старого клана есть книги. Родословные, рецепты отваров, записи о тварях за все эти сотни лет. Такое добро не выбрасывают. — Я откинулся назад. — Думаю, продолжать не нужно.

Аэрин чересчур долго молчал. Во дворе за окном перекликалась стража.

— Вы просите допуск в клановый архив, — сказал он наконец. — Чужих туда не водят. Отец вернётся чуть позже, я передам ему вашу просьбу.

— Будет поздно, — отрезал я. — Мне так не подходит.

— А клану не подходит, когда полезные люди начинают ставить условия. — Голос мальчишки стал тише, и эту манеру я узнал — так же тихо начинал говорить Корф, когда переговоры доходили до сути.

— Жалу не ставят условия, это понятно. Потому предлагаю обмен, как предлагал его твой отец. — Глаз я не отводил. — Твою просьбу выполнил по доброй воле, потому что это была просьба. И возить сведения дальше буду так же, по доброй воле. Но такая добрая воля работает в обе стороны, Аэрин. Прогибаться я не стану ни под Совет, ни под Гордея, ни под Жало. Начнёте приказывать… Что ж, в убытке останемся оба.

В кабинете стало очень тихо. Мальчишка смотрел на меня, и я почти слышал, как у него в голове работают шестерёнки.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но задаром клан архивы не открывает даже полезным людям. Нужна сделка.

Ну конечно же ты вытащишь из меня максимум, юный политик.

— Слушаю. — Я откинулся на стуле.

— Как дела у Зары?

— Нормально. Восстанавливается. Скоро получите обратно.

— Ладно, — он кивнул. — В брак-зоне поместья доживает гривошип. Старый, списан ещё при деде. Зверь годен разве что на шкуру. Отец держит его из уважения к прежним заслугам своего отца, но это уважение съедает корм. — Аэрин переложил трость. — Приведёте зверя в товарный вид — клан вернёт его на торги. Вам десятая часть с продажи и допуск к архиву на всё время работы.

Я прикинул, что словам местных верить не стоит. Гляну навыком — узнаю правду о звере за минуту.

Была и вторая выгода. Клан Жала выставит на торги зверя, которого поднял смотритель с южного тракта — тот самый, у которого «дохнут элитные мантикоры». Это рекламный щит размером с городскую ратушу, за который мне ещё и заплатят. Лучшей демонстрации для моего бизнеса не придумать.

— По рукам. Зверя заберу завтра. Архив хочу увидеть сегодня, раз уж приехал.

— Увидите. — Аэрин позвонил в колокольчик и, пока в коридоре приближались шаги, добавил суше:

— Отцу я перескажу этот разговор сам. Своими словами.

— Передайте и мою благодарность, — отозвался я.

— Благодарность. — Он впервые за встречу усмехнулся, но очень холодно. — Отец говорит, что благодарность — это монета для тех, у кого нет других способов оплаты. А у вас методы давления есть, Рик. Я запомню. А вам удачи… клан Песка непрост. Их язык мало кто знает.

Слуга повёл меня вниз, в подвалы. По дороге я прикидывал, что в кабинете барона Корфа сегодня было напряженно — мы оба остались недовольны. Обмен вышел честным, а осадок остался у обоих. Он не забудет, что бесклановый смотритель разговаривал с ним на равных. А я — что четырнадцатилетний наследник торгуется жёстче Варга.

Ладно. Лишь бы архив не оказался пустым.

Библиотека Корфа занимала подвал под главным домом.

Слуга сдал меня ключнику — сухому старику со связкой на поясе. Тот отпер тяжёлую дверь, зажёг от своей лампы ещё две и строго наказал:

— Огня к полкам не подносить. Пыль тут полыхает, что сера. Как соберётесь уходить — свистните, я поблизости.

— А если не умею?

— Тогда кричите, — фыркнул ключник и ушёл.

Я умел.

Воздух в подвале стоял сухой, с запахом старой кожи. Вдоль стен тянулись ряды ларей с клановыми клеймами, между ними поднимались полки со свитками. Здесь царил строгий порядок — хозяйство Корфа и в подвале оставалось хозяйством Корфа.

Архив Песка бросили в дальнем углу.

Книги лежали вперемешку со свитками, стопки листов кто-то наспех перетянул ремнями, тюки кожи с тиснением так и остались нераспакованными. Добро мёртвого клана сюда просто свалили и забыли.

Я снял куртку, засучил рукава и начал с того, с чего начинаю любую грязную работу — с порядка.