Николай Скиба – Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 2. (страница 8)

Сначала я видел только пыль, висящую над горизонтом плотной полосой, будто кто-то провёл по небу грязным пальцем.

Потом проступило движение.

Земля дрожала.

Я ощущал это подошвами даже через камень площадки.

Мерный тяжёлый гул, похожий на далёкий обвал — сотни лап ступало по каменистому грунту. Сотни тел в движении, и каждое добавляло свой удар к общему пульсу, который нарастал и нарастал, как сердцебиение зарытого в землю исполина, который просыпался.

Фронт растянулся на два километра.

Силуэты двигались волнами, перехлёстывая друг друга, как потоки грязной воды, сливающиеся в одну реку. Крупные тени катились по равнине и сминали кустарник, мелкие метались между ними стремительными росчерками, и над всей этой массой висел сильнейший рёв.

— ГРРААААААААР! — Он поднимался из сотен глоток одновременно, в котором отдельные голоса тонули без следа. Звук вибрировал в зубах, как гудение высоковольтной линии.

Я стол на вершине и смотрел на этот ошеломительный масштаб.

Живая река шла от горизонта к горизонту.

Прилив. Ещё один?! Нет, скорее этих тварей выбросило далеко от города, и теперь они объединились и шли в сторону города Семи Хвостов, который УЖЕ отбивался от нападения.

Закатное солнце освещало этих тварей сбоку, сотни теней перекрещивались и сливались в сплошной движущийся ковёр. Пыль над фронтом окрасилась в багровый цвет, и казалось, что горизонт горит.

Кара стояла рядом со мной и молча смотрела на запад. Ветер нёс звериный запах, в котором смешались мускус, аммиак и кровь.

Прилив шёл. И мы стояли на его пути.

— Нам не вернуться. Хана, Рик, — тихо сказала Кара.

Она была права. Дорога домой шла через предгорья, и скоро эта волна будет здесь, перекрывая путь домой, как это делала стая гончих. Выйти на равнину и пересечь фронт — самоубийство. Не успеем.

Переждать на вершине? Может быть, но мы не знали, будет ли это возможно.

Вибрация в камне под моими ногами стала сильнее. Прилив приближался к Зубам, и передовые тени уже мелькали у подножия южного пика.

Кара повернулась ко мне.

— И что делать, брат?

Глава 4

Передовые тени на горизонте двигались быстрее, чем я рассчитывал.

Тёмные точки росли и множились на фоне догорающего заката. Фронт Прилива шёл неровными волнами — передовые твари вырывались вперёд, отставшие подтягивались рывками, и вся масса пульсировала, как живое существо.

Я прикинул скорость по ориентирам вроде крупного валуна на равнине, который стоял к западу от Зубов. Передовые тени ещё не прошли его. При такой скорости первые твари окажутся у подножия через час, может чуть меньше.

Вот зараза, мы на этой площадке как два маяка — нет ни единого шанса, что твари не почуют человеческий запах. Любая может свернуть.

В голову пришла идея. А что, если?..

Придётся рискнуть!

Сейчас или никогда.

— Кара, — позвал я. — Слушай меня внимательно.

Она мгновенно собралась и посмотрела мне в глаза.

— Внизу лежит дохлая гончая и мой мешок. В мешке осталась наша верёвка. Она тебе понадобится.

Кара посмотрела вниз — на тридцатиметровую стену, которая уходила в темноту.

— Хочешь отправить меня туда?

— Я бы и сам полез, но лазаю гораздо хуже тебя. Только ты можешь успеть.

— Что ты задумал?

— Нам нужно спрятать запах. Тогда появится шанс выжить. Ты полезешь вниз, заберёшь мешок, верёвку и разделаешь тушу, — продолжил я. — Мне нужны определённые вещи с гончей. Садись, покажу.

Я сел на щебёнку, достал из мешка сестры обломок хитиновой пластины и уголёк. Быстро и коряво нарисовал контур гончей сбоку. Грубовато, кособоко, но с нужными пропорциями. Шесть лап, плоская голова, вытянутый корпус и хвост.

— Первое. Раздвигаешь кишки и ищешь желудок и печень. Под печенью будет плотный зеленоватый мешочек — желчный пузырь. Вырезай его вместе с куском печени, чтобы не проткнуть. И сам желудок тоже режь целиком.

— Поняла, — Кара слушала с сосредоточенным выражением лица. Руки у неё были боевые, не поспоришь, а вот разделочного опыта — ноль.

— Второе, и самое мерзкое, — я жестко посмотрел ей в глаза. — Поднимаешь хвост. По бокам от анального отверстия, прямо под кожей, есть два мешочка размером с крупный орех. Это параанальные железы. Не трать время на аккуратность — выкромсай их вместе с шерстью и мясом.

— Зачем нам это дерьмо? — Кара скривилась.

— Желчь и полупереваренная падаль из желудка — это едкая дрянь. Она собьет им нюх и покажет, что территория залита отходами, — ответил я.

— Ты говоришь какие-то непонятные вещи, — она с сомнением смотрела на рисунок хвоста. — Как это может работать?

— Железы под хвостом — это концентрат звериного ужаса. Когда гончая подыхала в агонии, она выбросила в них секрет паники. Для любого хищника это биологический стоп — здесь убивают. Большинство мелких и средних тварей обойдут нас по дуге.

Кара кивнула. В глазах мелькнуло уважение к знанию, которое она видела впервые.

— Третье, — я провёл линию по правой стороне шеи. — Тут ярёмная вена. Если в ней осталась кровь — слей во флягу. Размажем кровь у входа, усилит эффект. Просто перережь и слей.

— Ну и последнее, и самое важное, — обвёл правый бок. — Шкура. Мне нужен кусок с бока. Режь как получится, рви, тяни, главное — притащи хоть какой-то пласт, чтобы закрыть вход. Нож кремниевый, он быстро сядет, так что работай грубо.

Я протянул Каре свой клинок.

— Если будет надо — ломай, хрен с ним.

Кара взяла нож, вытянула лезвие на сантиметр, проверила кромку ногтем и убрала обратно.

— Если кровь не польётся — значит, свернулась, — добавил я. — Не теряй на неё время. Бери остальное.

— А мешок? — спросила Кара.

— Мешок бери, свалишь всё в него. Верёвкой обвяжешь вокруг себя.

— Я пошла?

— У тебя на всё сорок минут. Сорок пять — потолок. Я буду следить за фронтом. Если крикну — бросаешь всё и лезешь наверх. Всё, без исключений! Даже если ты на середине разреза.

Кара кивнула, не колеблясь ни секунду.

— А ты что будешь делать? — спросила она, затягивая ножны на поясе.

— Готовить вход. Тут будет нужна вся моя грубая сила.

Кара молча поднесла к лицу правое запястье и туго затянула зубами узел бинта, фиксируя сустав намертво.

— Рука выдержит? — спросил я, глядя на повязку.

— Времени достаточно прошло. И я не слабак, Рик, — мрачно ответила она. — Главное, не делать резких рывков правой. Основной вес буду держать на ногах и левой руке.

Кара подошла к краю площадки. Потом перекинула ногу через край и нашла первую опору на стене — тот самый зубец, с которого начинался подъём по диагональной трещине.

Без страховки. Один срыв — и всё.

Я смотрел, как ловко она уходит вниз, уверенно находя опоры в сгущающихся сумерках.

Первые десять метров прошла быстро, её тело двигалось неестественно. Кара берегла правую руку, используя её только для баланса, а весь вес при перехватах переносила на левую кисть и ноги. На том самом злополучном карнизе она задержалась на секунду, нащупала край левой рукой, перекатилась через козырёк и продолжила спуск.