Николай Скиба – Егерь. Турнир (страница 57)
Каким-то образом серебристая рысь сумела то, чего не смог бы добиться даже гениальный Режиссёр со всей своей логикой.
Она достучалась до души одинокого старого хищника.
Из бездны мы поднимались втроём, а через пару мгновений я открыл глаза.
В углу комнаты материализовалась массивная фигура. Старик выглядел мрачным, но в его взгляде читалась готовность к действию. Он смотрел на меня умным, требовательным взглядом, словно ожидая приказа.
Я поднялся с постели, разминая затёкшую шею. В голове царила непривычная ясность. По привычке проверил нож на поясе.
— Прежде чем отправимся, посмотрим, что ты из себя представляешь?
Открыл окно системы.
Чёрт. Похоже теперь придётся последить за взаимоотношениями дедули и Актрисы.
Таёжный Король Земли. Название звучало внушительно, и характеристики его не подводили. Два навыка D-ранга — такого питомца у меня ещё не было. «Манипуляция» объясняла, как он превратил землю подо мной в трясину, а «Гравитационный пресс» — тот сокрушительный удар, от которого меня спасла только Афина.
Но что-то было не так.
Сила являлась основным параметром, а её значение в 55 единиц выглядело впечатляюще, но остальные характеристики… Ловкость 14, Поток 36. Для зверя 32-го уровня это было откровенно мало. Мои питомцы, получавшие регулярные вложения моих очков Зверолова, значительно превосходили его в развитии.
Возможно, именно поэтому Актриса справилась с ним в ядре.
Старик был диким зверем, который развивался естественным путём. Никто не вкладывал в него очки распределения, не форсировал прогресс через пороговые значения. Он достиг этого уровня исключительно за счёт возраста и опыта выживания в тайге.
И всё равно — какая мощь! Такие навыки делали его опасным противником даже для более сильных зверей. А ещё могли сдержать Зверомора, это очевидно.
Физический противовес моей тёмной сущности. Именно росомаха сможет меня остановить.
— Пойдём, Старик, — прошептал, глядя на зверя. — Похоже, ты раскроешь мне истинные планы друидов. И больше никогда не лезь так глубоко в ядро, надеюсь теперь ты всё понял.
Направился к двери, но услышал скрип половиц в коридоре. Потом ещё один. Слишком много шагов для одного человека.
Приоткрыл дверь. В коридоре царила суета — Лана торопливо натягивала сапоги, Стёпа одевался на ходу, а Мика стоял у окна, вглядываясь в ночную темноту.
— Что происходит? — спросил я.
— Барут не вернулся, — коротко бросил Стёпа, застёгивая пояс.
В груди что-то оборвалось. Торговец всегда был пунктуален как часы. Явно случилось что-то серьёзное.
— Он кому-то говорил конкретно, куда пошёл? — спросил я, натягивая сапоги.
— Мы болтали утром. Вроде какое-то дело с торговцем возле Северных ворот, — ответила Лана, заплетая волосы в тугую косу. — Закупка зверей.
— Судя по всему туда и пошёл, когда разделились, — вставил Мика.
Я взглянул на Старика. Росомаха сидела у двери, но её поза говорила о нетерпении. Зверь поднял морду, посмотрел на меня, потом на окно. Потом снова на меня — и в его взгляде читалось ясное предупреждение.
Твою мать, как всё не вовремя! Разрывался между долгом перед другом и единственным шансом хоть что-то узнать о друидах.
— Стой, — остановил я Стёпу, когда тот уже направлялся к двери. — Останешься с Никой. Если что-то случилось с Барутом, может случиться и с остальными.
Стёпа открыл было рот, чтобы возразить, но я перебил его:
— Лана, ты пойдёшь искать парня. Твой нюх поможет. Красавчика берёшь с собой.
Призвал Актрису, Карца. Звери материализовались в облаках цветного света.
— Они тоже пойдут с тобой, — сказал пантере, кивнув на питомцев. — Найдите мне Барута, ясно? Надеюсь, что парень просто загулял или опять завис в своих гонках. Как только вы что-то найдёте, Актриса сообщит мне.
Лана кивнула, понимая серьёзность ситуации.
— А ты куда? — спросил Стёпа.
— Старик нашёл что-то важное в лесу. Он убил мутанта. Это может быть связано с планами друидов, Арий и Драконоборец показывали мне такую же тварь. Я обязан проверить. Судя по всему — дело рук Эрики. Наконец-то мы напали на след, этот момент нельзя упускать.
Призвал Афину. Тигрица появилась в узком коридоре, едва помещаясь между стен.
— Она останется здесь, — сказал Стёпе. — Если кто-то попытается добраться до Ники, разорвёт на куски и прикроет тебе спину.
— Можно с тобой? — спросил Мика.
Посмотрел на лекаря. Парень был бледен, но держался прямо. В его глазах читалась непривычная решимость.
— Зачем тебе это?
— Потому что не хочу сидеть и дрожать дома, — в голосе Мики прозвучала твёрдость. — Хочу измениться! А если это связано с мутантами, могу оказаться полезным. Мало ли, что смогу увидеть?
Разумно. К тому же, придержать парня и жабу рядом — хорошая идея.
— Хорошо. Но слушаешься беспрекословно.
Мы быстро спустились вниз. Шов пристроился рядом со Стариком у двери, но старая росомаха сразу фыркнула на пса и оскалилась, показывая клыки. Волкодав тут же отступил на несколько шагов, поджав хвост, и занял место в углу подальше от хищника.
— Возвращайтесь до рассвета, — сказала Лана, направляясь к выходу со своим эскортом.
— Как пойдёт, — ответил я. — Береги себя.
Мы разделились у порога. Лана на секунду взяла меня за руку, а уже через мгновение направилась к Северным воротам. Нам с Микой нужно было в противоположную сторону.
Контроль над ситуацией ускользал, а где-то в груди разрастался холодок тревоги.
— Поторопись, Мика! — подогнал я парнишку, который на ходу закрывал сумку.
Глава 20
Ночной лес встретил нас морозным безмолвием и резким хрустом снега под сапогами. Звук громко разносился между стволами — в такой тишине любой шорох слышен за сотню метров. Февральские сугробы доходили до колена, но под рыхлым верхним слоем скрывался твёрдый наст, способный выдержать наш вес. Дыхание превращалось в белые облака пара, которые тут же оседали серебристым инеем на щетине и воротнике куртки.
Старик шёл впереди, его массивная туша уверенно двигалась между стволами вековых елей. Древний хищник чувствовал лес лучше любой тропы. Ощущение, словно он знал каждое место, где снег лежал тоньше. Под его широкими лапами образовывалась утоптанная дорожка, по которой мне и Мике идти было куда легче. Росомаха двигалась с той неспешной уверенностью, которая приходит только с годами выживания в суровой тайге.