Николай Скиба – Егерь. Турнир (страница 56)
—
Он кинулся на волну ила, разрывая её когтями, не понимая, что сражается с океаном.
— Нет! — я шагнул вперед, игнорируя липкую жижу, хватающую за ноги. — Услышь меня, старый дурак! Это не вторжение! Это мой ресурс!
Он был в состоянии берсерка. Инстинкт самосохранения отключился, остался только инстинкт уничтожения угрозы. Разговоры тут не помогут. С таким зверем не договориться.
Но я видел, что зверь выматывался. Он держался из последних сил, и долго так продолжаться не могло.
Актриса обошла арену стороной, изучая стены из спрессованной тьмы. Внезапно она мяукнула, привлекая внимание к одному из углов.
Там, в самом тёмном месте, клубилась особенно плотная масса эссенции. Она пульсировала, выбрасывая новые порции тьмы в общий поток.
Источник.
Понятно. Старик пытался не дать этой штуке расти дальше, но он только вредил своему же вожаку. Дедуля совсем не так понял свою задачу, когда я приручил его!
Я шагнул прямо в центр арены. Тьма тут же кинулась на меня с удвоенной силой, но я не отступил. Пробивался через вязкую массу, игнорируя, как она обвивает ноги и пытается затащить вглубь.
— Старик, хватит! — рявкнул я. — Прекрати, ты делаешь хуже!
Росомаха на миг замерла.
Этого момента хватило, чтобы я дошёл до неё и положил руку на массивную голову.
Мир взорвался воспоминаниями.
Тайга. Запах крови и гниющей плоти. Жуткая тварь с резиновой кожей и кислотными потоками вместо крови. Старик сражается с ней, получает смертельное отравление…
А потом — тот же запах. Точно такой же.
Мой запах!
От тёмной эссенции в ядре. От силы, которую я получил, поглотив Осколок порченого сердца.
Ч-что? Как это возможно?
Он узнал «вкус» моей тьмы! Она была идентична яду мутанта, который отравил его территорию и чуть не убил его самого. Для росомахи это личный враг!
Чёрт возьми. Эрика! Росомаха убила одну из тварей, которую показывал Григор?
— Старик… — прошептал я.
Я ухватился за массивную голову обеими руками, чувствуя, как дрожат мышцы под густой шерстью.
— Ты не понял, СТАРИК! Это не то, о чём я просил тебя! Моя битва снаружи, не здесь!
— Нет, старый ты увалень! Я принял эту мерзость. Она помогает мне выживать там, где других способов нет! Ты должен будешь контролировать меня снаружи, но точно не здесь!
Старик растерянно моргнул.
— Хватит сидеть в этой дыре, — отрезал я. — Мне нужно, чтобы ты показал мне место, где убил ту тварь.
Старик замер, всё ещё держа оборону против наползающих волн тьмы.
— Нужно разобраться, что делает Эрика, раз там такая же аура. Помоги мне!
Росомаха фыркнула и отмахнулась от очередной атаки.
Бесполезно. Он просто не понимает, что она будет вечно жить здесь, и только Режиссёр может постепенно вычищать эту мерзость.
— Дедуля, послушай…
Новый поток образов.
Вот ведь баран. Силой не заставишь — росомаха слишком упёрта. Авторитетом вожака тоже не продавишь, если он считает, что защищает от смертельной угрозы.
Он будто погряз в этой битве, и больше уже ничего не понимал.
И тут в него врезалась Актриса.
Она ударила точно и подло, как истинная убийца — вцепилась зубами в его чувствительное, мягкое ухо.
Рывок.
Старик взвыл от резкой ментальной боли. Этот звук разорвал пелену безумия лучше любого крика.
Он дернулся, пытаясь сбросить наглую кошку, развернулся, щелкнув челюстями в сантиметре от её шеи. Любой другой зверь отскочил бы, но Актриса не отступила.
Рысь разжала челюсти, выпустив окровавленное ухо, и тут же, используя инерцию его поворота, ударила лбом в переносицу. Глухой костяной стук. И сразу — придавила передними лапами его морду к земле, навалившись всем весом и выпустив когти прямо в кожу его носа.
Она громко и пронзительно зарычала ему прямо в открытую пасть.
Старик замер. Боль в ухе и когти у глаз заставили его сфокусироваться. Бешеные, налитые кровью глаза встретились с её ледяным, немигающим взглядом.
Вокруг бушевала тьма, но в центре этого урагана два хищника застыли в клинче.
Актриса дышала ровно и глубоко, с шумом выталкивая воздух через ноздри прямо в морду росомахе. Она навязывала свою волю, входя в личное пространство.
Жёсткая фиксация. Как санитар бьёт по щекам паникующего солдата.
Грудь Старика дернулась раз, другой, сбиваясь с рваного ритма ярости. Безумие в глазах начало уступать место осмысленности.
Он моргнул и глухо выдохнул. Мышцы расслабились.
Актриса медленно убрала когти от его глаз, но лапы не сняла. Лизнула разодранное ею же ухо — один раз, жёстким шершавым языком.
— Дед, — я подошел к ним. — Вернулся?
Старик медленно перевёл взгляд на рысь.
— Никто из нас не боится, — ответил я. — Мы стая.
Росомаха тяжело поднялся на лапы. Тьма тут же ринулась к образовавшейся брешь в обороне, но я уже давно перехватил её силой своей воли. Тёмная эссенция замерла, натолкнувшись на невидимую стену.
Старик скосил на меня глаз. В нем больше не было паники. Только мрачная, холодная злость.
— Потом посмотрим, — жёстко ответил я.