Николай Скиба – Егерь. Турнир (страница 55)
Потоковое ядро всегда ощущалось как тёплый сгусток где-то в районе солнечного сплетения. Обычно я просто черпал из него энергию для призыва питомцев или чувствовал их состояние. Никогда особо не задумывался о том, что происходит внутри.
Сегодня решил попробовать нечто новое — полностью погрузиться в его глубины. Среди прочих изменений при переходе на D-ранг была одна особенность, которую я до сих пор игнорировал. Теоретически, я мог войти в собственное ядро как в ментальное пространство.
Раньше в этом не было нужды. Мои питомцы были послушными, управляемыми и не создавали проблем.
Но Старик всё изменил.
Глава 19
Росомаха D-ранга — это совсем не мелкий зверёк, который будет покорно сидеть в углу. И если он решил забиться в самую дальнюю нору моего ядра, значит, придётся идти за ним лично.
Сосредоточился на дыхании. Вдох. Выдох. Пульс замедлился, мышцы расслабились. Внешний мир стал отдаляться.
Сначала была темнота. Потом что-то изменилось — пространство вокруг меня стало расширяться, словно я проваливался сквозь собственное сознание.
Ощущение падения внутрь себя.
Передо мной развернулся пейзаж.
Я стоял на краю высокого плато, омываемого ветрами. Под ногами твёрдый гранит, над головой серое небо, пронизанное серебристыми потоками воздуха. Они двигались спиралями, то сходясь в тугие смерчи, то рассеиваясь прозрачной дымкой.
Зона Рысей. Здесь ощущалась их аура — интеллект, скорость, контроль над стихией. Чувствовал их присутствие где-то поблизости, но самих близнецов не видел.
Обернулся. За спиной поднимались вулканические разломы, из которых поднимались столбы оранжевого пламени. Трещины в каменной породе светились, как жилы расплавленного металла. Воздух дрожал от жара, но не обжигал меня — дикая и благородная стихия Карца.
Слева, в окутанной туманом долине, угадывались очертания массивных деревьев с серебристой листвой. Территория Афины. Там царила особая атмосфера разрушительной силы. Крепость, в которой можно укрыться от любой бури.
А вот где-то в стороне виднелась едва различимая каменистая пустошь. Зона Старика. Она выглядела недоразвитой, словно только начала формироваться. Несколько валунов, поросших мхом, и всё. Новичок в стае, место которого ещё не определилось.
Но сейчас и эта скромная территория пустовала.
Я проходил мимо гладкой стены, похожей на застывшую ртуть — некая граница восприятия. В ней отражалась моя ментальная проекция и…
Я замер.
ЧТО⁈
Красавчик⁈
Горностай в отражении сидел на моём левом плече, обвив шею хвостом, и с любопытством разглядывал хаос моего внутреннего мира.
Я вздрогнул и хлопнул себя по плечу. Пустота. Пальцы прошли сквозь воздух.
Внутри ядра не было ни запаха горностая, ни его юркой энергии. Посмотрел обратно в ртутную стену. Красавчик в отражении перестал вертеть головой. Он встретился со мной взглядом и медленно приложил крошечную лапку к поверхности разделяющей нас преграды. С той стороны.
По спине пробежал холодок. Все мои звери жили в ядре. Все, кроме тебя, с которого всё началось. Что это значит? Маленький? Что ты пытаешься сказать, Красавчик⁈
Я даже и помыслить не мог, что внутри ядра возможно найти хоть какие-то подсказки про горностая, ведь он никогда здесь не был! А его, чёрт возьми, видно! Что это за стена?
— Красавчик! — громко позвал я и протянул руку.
Но…
Никакое тайное знание мне не открылось.
Образ растаял как дым, и я несколько секунд тупо смотрел в пустоту. Затем мотнул головой и развернулся. Ещё разберёмся, но в данный момент нужно разобраться с росомахой.
В центре ментального ландшафта зияла пустота. Словно кто-то острым лезвием вырезал кусок реальности.
Из глубины дыры тянуло невидимой гравитационной силой.
На полпути к этой бездне меня перехватили.
Серебристая тень метнулась сбоку, врезалась в мою ментальную проекцию с силой пушечного ядра. Удар был рассчитан идеально — меня опрокинуло на спину, выбив воздух из легких.
Острые когти легли на горло. Надавили так, что я почувствовал пульсацию собственной артерии под её подушечкой.
Актриса нависла надо мной и оскалилась. В её глазах читалась холодная, расчетливая ярость хищника, которого держат в клетке, пока другие охотятся.
Она куснула меня за плечо. Резко, больно, до ментальной крови.
Меня ударило осознанием. Рысь словно всю жизнь ждала меня здесь и теперь не собиралась упускать этот шанс.
— Понял, Актриса, понял, — прохрипел я, не пытаясь скинуть её.
Я всегда видел в ней тень Режиссёра. Придаток к его гениальным схемам. Но сейчас, глядя в эти бешеные глаза, я видел убийцу. Пока брат строил стратегии и крутил вихри, она была той, кто должна наносить решающий удар. Кинжал, который я оставил ржаветь в ножнах, предпочитая работать дубиной.
Она не была одинока. Актриса просто бесилась от профессиональной невостребованности и отсутствии должного внимания.
Хорошо, ты услышишь слова, которых так жаждешь.
— Я недооценил тебя, — сказал жестко, глядя ей в глаза. — Ты прекрасно доносишь свои мысли. Сестра — это не «второй номер». Ты — палач и убийца в моей стае, и твой подход может быть жёстче.
Хватка ослабла. Рысь медленно убрала лапу, но продолжала смотреть на меня требовательным, немигающим взглядом.
— Тогда покажи себя! Веди, девочка! — скомандовал я. — Раньше я представлял тебя игривой кошкой и не давал раскрыться, так ты считаешь? Докажи, что способна на большее без брата.
Актриса зарычала, развернулась и легко прыгнула к самому краю бездны. Её когти цеплялись за каменные выступы. Рысь двигалась с природной грацией, которая не нуждалась в поддержке.
Я последовал за ней.
Мы спускались по отвесным стенам пропасти, и с каждым метром воздух становился гуще и темнее. Липкие потоки тёмной эссенции обвивали лодыжки, пытались замедлить движение. Но Актриса знала дорогу — она вела меня по выступам и трещинам, избегая самых опасных участков.
На полпути она остановилась на узком карнизе и обернулась.
— Всё в порядке, — ответил я. — Веди дальше.
Она моргнула и продолжила спуск. Я следовал за серебристым пятном её шкуры, которое мерцало даже в этой давящей темноте.
Но теперь, с проводником рядом, путь не казался таким безнадёжным. Актриса довела меня точно по назначению, не дав заблудиться в лабиринте собственного ядра.
— Спасибо, девочка, — сказал я, когда мы достигли дна.
Рысь потёрлась мордой о мою ногу. Впервые за долгое время она получила то, чего всегда хотела: быть нужной не как дополнение к брату, а как самостоятельная сила.
Как личность.
Дно ядра оказалось не тем, что я ожидал увидеть.
Это была настоящая арена. Каменистая площадка, окружённая стенами из спрессованной тьмы. А в центре — битва.
Старик был в три раза больше своего обычного размера. Исполинская росомаха, каждый мускул которой напрягся до предела. Он стоял на задних лапах, широко расставив передние, и отбивался от волн чёрного ила, которые накатывали на него со всех сторон.
Зверь сражался.
Каждый взмах лап разбрасывал липкую тьму в стороны. Рычание эхом отражалось от стен, заставляя эссенцию отступать. Когда одна из волн подбиралась слишком близко, Старик активировал свою гравитационную силу — воздух сгущался, и чёрная масса расплющивалась о невидимый щит.
Росомаха обернулась. Глаза налиты кровью, пена на губах. Она не узнала меня. Для неё я был просто еще одной фигурой в этом аду.
Старик дрался за свою территорию, полагая, что враг просочился в его новое логово.
— Дед, уходим отсюда!