Николай Скиба – Егерь. Турнир (страница 43)

— Барут, придётся вам прошустрить кандидатов, как вернёмся. Сегодня вечером я лучше отдохну, завтра тяжёлый день.

— Без проблем, дружище, — кивнул торговец.

А мои мысли вернулись к главной проблеме — Режиссёру.

Альфа Ветра намертво завис на тридцатом уровне. Для его эволюции Система требовала неизвестный ингредиент — «Сердце Крови».

Я потратил месяцы на поиски информации. Даже Альфа Огня не знал, что это такое. Алхимики королевства разводили руками. Лана предположила, что нужно сердце существа со стихией Крови, но таких зверей в принципе было не найти — крайне редкие.

Но спустя пару месяцев нам повезло найти одного — кровавого вепря, охотившегося в болотах зоны максимальной опасности. Мы убили его в тяжелейшем бою, и я был уверен, что проблема решена.

Но сердце не подошло.

Месяцы усилий псу под хвост.

Режиссёр оставался на том же уровне, пока остальная стая прогрессировала.

Красавчик достиг тридцать пятого уровня благодаря изнурительным тренировкам и постоянным боям в опасных зонах. Карц поднялся до тридцать второго и обзавёлся третьим, замечательным навыком.

Я намеренно не распределял их очки характеристик — они и так были на пике эффективности, а лишние параметры могли пригодиться позже.

Но Альфа Ветра не развивался.

В бою это пока не критично — его тридцатый уровень всё ещё означал чудовищную мощь. Но разрыв нарастал. Если другие члены стаи продолжат эволюционировать, а он застрянет, баланс нарушится.

Хуже того — я знал, что впереди нас ждут враги, которые не собираются стоять на месте. Если моя Альфа перестанет расти…

Я сжал кулаки. Проблему нужно решить, но пока я даже не понимал, в какую сторону копать.

— Максим? — голос Мики вырвал меня из мыслей. — Мы пришли?

Я поднял голову. Передо мной открывалась знакомая расщелина в скалах — узкий проход между каменными стенами, где я оставил припасы для росомахи.

— Да, — коротко ответил я.

Вокруг входа виднелись следы — глубокие борозды от когтей, выцарапанные прямо в твёрдом камне. Некоторые царапины шли параллельными линиями, словно зверь размечал границы своей новой территории. Под ними белели осколки костей — остатки пиршеств.

Дедуля обустроился всерьёз и показывал это любому, кто рискнёт сюда сунуться.

Я жестом остановил спутников метрах в десяти от расщелины.

— Барут, Мика — стойте здесь, — шепнул я, не отводя взгляда от тёмного зева пещеры. — Напоминаю, если что-то пойдёт не так, медленно отходите назад. Никаких героических порывов. Понятно?

Мика кивнул и поправил сумку с Тиной. Дыхание вырывалось изо рта короткими белыми облачками — от холода или от страха, сказать было сложно.

Барут выглядел спокойнее — долгая работа с опасными зверями закалила его нервы, научила контролировать инстинктивный ужас перед хищниками.

Я достал из рюкзака кусок оленины — жирный окорок, пропахший пряными травами. Мясо было свежим, сочным, от него поднимался лёгкий пар. Спрятал нож в ножны и медленно пошёл к расщелине. Движения неторопливые, руки на виду, ноги ставил мягко, чтобы не скрипел наст под сапогами. Никаких резких звуков или жестов — всё, что могло показаться угрозой.

— Дедуля, — негромко позвал я, остановившись в трёх метрах от входа. — Это снова я. Принёс еду.

Из глубины расщелины донеслось глухое ворчание. Недовольство тем, что его потревожили в логове. Потом послышался скрежет когтей по камню.

В проёме появился тёмный силуэт.

Росомаха выглядела гораздо лучше, чем несколько недель назад.

Чёрная шкура лоснилась на зимнем солнце, движения были уверенными и точными — никакой хромоты или слабости после отравления. Мышцы перекатывались под мехом.

Размеры зверя меня впечатляли — приземистый и мускулистый убийца, созданный природой для одной цели. Убивать всё, что движется.

Старик вышел на середину прохода и остановился, заполнив проём своей массивной тушей. Маленькие чёрные глазки уставились на меня с узнаванием и без агрессии.

Взгляд был оценивающим — он помнил запах «кормильца», но проверял, не изменилось ли что-то за время отсутствия. Морда слегка приподнялась, ноздри раздулись — принюхивается к мясу в моих руках. Я видел, как в его глазах мелькнула жадность.

— Хорошо ты тут устроился, — сказал я, медленно опускаясь на одно колено и бросая окорок к его лапам. Мясо упало с глухим звуком, отскочило и замерло на снегу. — Вижу, мои припасы никто не трогал.

Росомаха обнюхала угощение, но есть не стала. Чёрный нос втягивал воздух короткими вдохами, анализируя каждую ноту запаха. Убеждался, что еда безопасна.

Вместо того чтобы хватать мясо, он поднял массивную голову и посмотрел через моё плечо — туда, где неподвижно стояли Мика и Барут. Ноздри раздулись ещё сильнее. Новые запахи его настораживали.

Зверь издал короткий, резкий звук — что-то среднее между рычанием и фырканьем. Горло дрогнуло, обнажив край жёлтых клыков. Вопрос был ясен: кто это с тобой пришёл? И зачем привёл их в моё логово?

— Спокойно, — тихо сказал я, не меняя позы. — Они со мной. Не будут мешать. Барута ты уже знаешь.

Старик несколько секунд оценивал ситуацию, поворачивая голову то ко мне, то к спутникам. Уши дёргались, ловя каждый звук — скрип снега под сапогами, сдавленное дыхание Мики, тихое шуршание одежды.

Потом медленно подошёл к брошенному мясу, взял его мощными челюстями и отошёл к каменной стене расщелины. Устроился так, чтобы видеть и меня, и спутников одновременно. Положил окорок между передних лап. Жест ясный — моё. Но при этом не спрятался в глубине логова, не показал спину.

Это была хорошая реакция. Он не воспринимал нас как прямую угрозу, но сохранял бдительность бойца.

Я медленно повернулся к спутникам и кивнул — мол, пока всё идёт по плану.

— Сейчас самый деликатный момент, — тихо шепнул сам себе, едва шевеля губами.

Я развернулся к росомахе и сделал первый шаг в её сторону. Старик мгновенно напрягся — мышцы на широком загривке вздулись буграми, уши прижались к голове. В его позе появилась знакомая любому егерю готовность к драке — пружины тела сжались, готовые разжаться смертоносным броском.

Ещё один шаг. Снег скрипнул под сапогом, звук показался оглушительным в тишине. Старик мгновенно подобрался, шерсть встала дыбом, превращая его в шар из когтей и ярости.

Гортанное рычание вибрировало в морозном воздухе.

Дистанция атаки. Одно движение — и он вцепится мне в горло.

Если он решит атаковать, у меня будет доля секунды на реакцию. Можно попробовать уклониться, но шансы были спорными. Росомахи двигались быстрее змеи, а эволюционный индекс у дедули — D! Как у меня.

За спиной почти не слышно дышали Мика и Барут, стараясь стать невидимками.

Я не остановился. Не стал приседать или показывать «мирные намерения». С такими зверями это не работает. Поэтому выпрямился, расправляя плечи. Мои татуировки обдало жаром.

Это не агрессия, нет. Скорее тяжёлое, давящее присутствие.

«Я принёс еду. Я здесь главный. Сидеть».

Зверь замер. Он чувствовал силу и помнил запах мяса. Этот диссонанс — желание убить и инстинкт «не кусай кормильца» — заставил его замешкаться на долю секунды.

Этого хватило.

Я шагнул вплотную, навис над ним, перекрывая солнце, и жёстко, уверенно опустил ладонь на широкую, каменную холку.

Это был жест абсолютной наглости вожака! Потому что с ним иначе просто нельзя.

— Тихо, дед, — прорычал я, вливая мощь в нашу связь. — Прими силу. Стань моим.

Шерсть под моей рукой была жесткой, как проволока.

Зверь оскалился, готовый взорваться, но сила Зверолова уже хлынула в его нити связи и ту сделку, от которой невозможно отказаться. Сытость. Мощь. Эволюция.

Вожак и верность.

Его зрачки сузились. Казалось, победа у меня в кармане.

И вдруг его ноздри дрогнули.

Он втянул воздух, находясь в сантиметрах от моего корпуса. Вместо покорности в его бездонных глазах вспыхнул первобытный, панический ужас.

Он почуял Зверомора.

Проклятье!