Николай Скиба – Егерь. Турнир (страница 42)

Вопрос был разумным.

— Скажем так… Подход многих звероловов — не единственный способ, — сказал я, обходя заснеженный валун. — Иногда проще стать полезным, чем опасным. Где-то с неделю назад, может чуть больше, когда мы шли в Оплот, я наткнулся на след раненого зверя. Проследил его до логова.

Мика вдруг фыркнул:

— И что? Раненые звери ещё опаснее! О чём ты говоришь?

— Поначалу просто решил не дать ему подохнуть. Старый хищник с кем-то сражался, я нашёл его отравленным. Он лежал в пещере, вокруг кружили волки и ждали смерти. Мы не могли пройти мимо, и я дал ему мясо с лечебными травами. Не пытался ничего требовать взамен — просто накормил и ушёл.

Мика нахмурился:

— И этого хватило?

— Ну… Только для того, чтобы он остался жив. А дальше включилась психология. — Я переступил через поваленную корягу. — Видишь ли, росомахи… Скажем так. Если медведя можно напугать шумом, а волка огнем, то у этой твари начисто отсутствует страх. Она полезет в драку, даже если противник в десять раз больше. Ей плевать, выживет она или нет, главное — нанести урон. Абсолютно невменяемый зверь. Но при этом у них развит инстинкт выживания.

— То есть?

— То есть они умеют считать выгоду. — Я пошёл дальше, петляя между стволами. — Хищник хоть и территориальный, но с раной охотиться толком не может. А тут появилась стая, которая убивает зверей, но не съедает их подчистую. Логично стать падальщиком. Возможно, сработало и ещё что-то, не уверен.

— Ты сделал его зависимым от подачек?

— Скорее стал для него источником лёгкой еды и безопасности. — Ох и нелёгкая была задача, объяснять психологию дикого зверя. — Три дня он шёл за нами, питался остатками наших побед. Никакого принуждения или насилия. Мы просто показали, что рядом с нами сытно и спокойно.

Мика задумчиво кивнул:

— Приручение через доверие?

— Доверие? — Я усмехнулся, покачав головой. — Мика, выбрось из головы сказки про дружбу с лесными зверями, которые не в твоей стае. Росомаха — это лесной демон, абсолютный эгоист. У этих зверей нет друзей, даже пары сходятся только на пару дней в году, чтобы сделать потомство, а потом разбегаются.

Я перешагнул через поваленный ствол, проверяя наст.

— Я сделал кое-что похуже, чем приручение. Развратил его. Дикий зверь тратит уйму сил на охоту: бегает, мёрзнет, рискует. А я показал ему, что такое есть «бесплатно». Дал понять: иди за мной, и будешь сыт, не напрягаясь. Я для него пока что не вожак и не друг. Просто ходячая кладовая. А свою кладовую росомаха будет охранять от любого, даже ценой жизни. Это инстинкт жадности, Мика.

— И теперь Макс хочет забрать долг, — добавил Барут.

— Совершенно верно. — Между деревьями показалась знакомая тропа. — Мы были у него ещё один раз. Я начал оставлять ему целую гору мяса. Больше, чем он может съесть за неделю. И сказал охранять. Он умный и понял — еда бесплатной не бывает, но в прошлый раз всё же не был готов.

Барут покачал головой:

— А если он решит, что может просто прогнать тебя и оставить мясо себе? Такое ведь возможно, ты говорил.

Я усмехнулся. Хороший был вопрос.

— Тогда получит урок. Но это маловероятно — росомахи знают цену силы. Он видел мою стаю, видел, что я умею убивать зверей его уровня. Напрямую со мной он связываться не станет. Надеюсь.

Поднял руку, останавливая спутников.

— Дальше идём тихо. И помните — никаких резких движений. Если что-то пойдёт не так, вы просто отходите назад. Медленно и спокойно. Понятно?

Мика кивнул, но в его глазах улавливался простой вопрос: «А что, если не понятно?»

Резонно.

— Слушай внимательно, — я остановился и посмотрел лекарю прямо в глаза. — Когда мы придем, он, скорее всего, выйдет. Не смотри ему в глаза — это вызов. Не показывай зубы, даже не улыбайся. И, пожалуйста, не делай резких движений руками.

— А если он… подойдет? — голос Мики дрогнул.

— Стой столбом. Он может подойти, обнюхать, даже цапнуть за сапог, проверяя на прочность. Может даже обоссать, уж извини. Терпи. Если дернешься или побежишь — включится инстинкт погони. А на короткой дистанции он быстрее любого из нас. Он перекусит тебе сухожилия на ногах раньше, чем ты успеешь вскрикнуть. Просто будь мебелью, Мика.

Барут нервно хмыкнул:

— Так обнадёживает…

— Не переживайте, скорее всего всё пройдёт по иному сценарию, — ответил я и медленно пошёл дальше.

Лекарь сглотнул.

— Ну и зачем мне это всё?

— Завтра я иду на турнир. Ты всё ещё помнишь зачем МНЕ это? — спросил я, но потом снова остановился и тяжело выдохнул. — Я не могу держать тебя подальше от себя, Мика. По понятным причинам. А отменять свои дела не могу. Не переживай, моя стая прикроет, если что. Да и я буду ближе к росомахе. Это просто меры предосторожности. И вспомни свои же слова — теперь ты с нами.

Разговор затих, и я повёл группу дальше. Красавчик на моём плече уткнулся мордочкой в шею, заставив меня погрузиться в размышления о своей стае.

За последние месяцы многое изменилось. Моя личная эволюция до ранга D далась легче, чем ожидал — просто выпил зелье, созданное по рецепту системы. Как когда-то давно, в самом начале своего нового пути. Вот только я перенёс непривычную боль перестройки ядра.

Последствия оказались глобальными.

Система сообщила о расширении ядра для питомцев, но точного лимита не назвала. Я мог вместить больше зверей — оказывается, раньше просто не доходил до потолка. Выходит, количество зверей в стае ограничено какими-то жёсткими рамками, а я об этом даже не подозревал. Чертовски неприятное открытие — словно всё это время играл с завязанными глазами.

Зато тело изменилось кардинально — мышцы стали плотнее и отзывчивее, реакция в бою ускорилась настолько, что иногда я сам удивлялся своим движениям. Выносливость выросла до абсурдного уровня. Мог бежать чуть ли не полдня, не задыхаясь.

Но главное изменение затронуло проклятого Зверомора. Я до сих пор не понимал сути этой силы. Кем я становился в те моменты? Как? Альфа Огня обещал объяснить, но не сейчас. По его словам, это знание пока принесёт больше вреда, чем пользы. И что-то внутри меня с этим соглашалось.

Раньше накопленные эссенции просто громоздились в ядре бесформенной массой, требуя выхода после пятого заряда. Теперь я мог хранить до семи единиц. А ещё выбирать, какие именно активировать для трансформации.

Теоретически это была невероятная мощь.

Но я боялся использовать эту силу и не стеснялся этого страха.

В прошлый раз, превратившись в Зверомора, едва не растерзал всех, включая собственную стаю. Даже сейчас, спустя месяцы, память об этом моменте вызывала холодок в животе.

Режиссёр очистил глубины ядра от самой ядовитой тьмы, но сущность оставалась — в форме Зверомора я переставал быть человеком. Становился хищником, для которого различие между «свой» и «чужой» размывалось до неузнаваемости.

Слишком опасно.

Я потёр переносицу, вспоминая ещё одну проблему.

Актриса эволюционировала до ранга D, взяла уже тридцать пятый уровень, но её пятый навык так и не проявился. А ведь она — королевская особь, как и Режиссёр. По всем правилам должна была получить дополнительную способность.

Я уделял сестре слишком мало внимания, сосредоточившись на глобальных проблемах, которые всё не отпускали. Режиссёра всегда тренировал лично и искал подходы к раскрытию потенциала. А об Актрисе забывал.

Справедливости ради, она сама выбрала роль тени брата, довольствуясь отражением его способностей. Но сейчас это аукалось — система карала за небрежность в развитии питомцев.

Это было не так страшно, наверстаем. Уровень силы и возможности сестры меня полностью устраивали.

Впрочем, меня больше занимала другая мысль. После того как Актриса проявила себя после поглощения огненного катализатора, стало ясно — симбиоз стихий возможен, но система не всегда позволяла эволюционировать с прогрессией элементов.

При переходе на ранг D условия для ВСЕХ моих зверей вновь были обычными! Никаких катализаторов, никаких новых требований! А это значило только одно — перейти на следующий ранг будет ох как непросто.

— Может пора поговорить о важном, м? — спросил Барут, перешагивая через очередной поваленный ствол. — Мика, кто касался тебя за последнее время? Может, кто-то ещё оставил на тебе этот след?

Мика нахмурился, явно напрягая память:

— Ну… Мастер Велимир. Он меня хватал за руку, это точно. Потом Зверь — тот ещё больно сжимал плечо, когда угрожал. В таверне хозяин пару раз толкал меня…

— И всё? — поинтересовался я.

— Нет, постойте… — Мика остановился, задумавшись. — Ещё посетители таверны.

— Что, ты прям всех касался? — фыркнул Барут. — У тебя что, мания какая-то?

Мика покраснел:

— А, блин… Ну тогда людей гораздо меньше! Харон… то есть тот, кто выдавал себя за Харона. Зверь. Хозяин таверны. Ника, конечно, но она же моя сестра. Больше никого особенного не припоминаю. Пара посетителей.

Я кивнул, мысленно прокручивая список. Слишком много контактов, чтобы точно вычислить источник. Но зацепку нельзя игнорировать — лже-Харон явно не случайно выбрал именно Мику. И как найти того, под личиной глубинного ходока? Он ведь вряд ли до сих пор выглядит так же.

Чёрт…