Николай Скиба – Егерь. Турнир (страница 32)
Я видел, как Мика съёжился под этим взглядом.
— Но Ника, я же не специально… — залепетал он, прижимая сумку, куда убрал питомца. — Она сама… я не знал, что она…
— Не специально? — девушка наклонила голову набок, и в этом движении было столько сарказма, что воздух вокруг неё, казалось, стал кислым. — А держать жабу в сумке тебе в голову не приходило? Будто не знаешь, что твоя «милая» жабка жрёт всё подряд?
Мика открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Слов не находилось.
Ника повернулась ко мне, и её взгляд стал мягче, но не менее твёрдым.
— Макс, простите его, пожалуйста. Он иногда ведёт себя как ребёнок.
— Ничего страшного, — устало сказал я. — Держи-ка её в сумке. У нас не хватит денег, если она решит пообедать каким-нибудь королём.
Девушка пошла к Лане, а Мика проводил её взглядом, и лицо его стало красным от стыда. Он опустил голову, уставившись на свои потёртые ботинки. Плечи поникли.
— Она права, — пробормотал он так тихо, что я едва расслышал. — Всегда права. А я… я всегда всё порчу.
Когда сестра отошла на достаточное расстояние, чтобы не слышать наш разговор, я взглянул на парня внимательнее. Мика стоял сгорбившись, будто весь мир давил ему на плечи.
— Да не вини ты себя. Всё нормально. Кстати, у тебя очень сильная сестра, — заметил я.
Просто констатация факта.
Мика поднял голову, в глазах мелькнула улыбка:
— Всегда такой была. Гораздо сильнее меня. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Она и в детстве за нас двоих решения принимала. Очень много работала, пока могла.
Голос его дрогнул, но он продолжал:
— А я…
Он провёл рукавом по глазам.
— Только Ника заболела потом, и ничего с этим поделать нельзя. — Голос его стал совсем тихим. — Тем больнее смотреть, как она угасает день за днём, а я снова ничего не могу сделать. Снова бесполезен.
В последних словах звучала такая боль, что даже у меня что-то дрогнуло в груди. Парень винил себя не только за жабу и съеденную мышь. Он винил себя за то, что не может спасти единственного дорогого ему человека.
— Мика, не обесценивай свои заслуги. Ты тоже очень много работал ради сестры. И не сдавался. Это достойно.
Парень помолчал, потом медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза:
— Спасибо, — сказал он, и в голосе появились стальные нотки, которых раньше не было. — За неё, за всё. За то, что не бросили нас. За то, что дали ей лекарства. За то, что терпите мои ошибки. Это, пожалуй, первый счастливый день за многие годы.
Я поджал губы и коротко кивнул. В таких словах всегда была опасность — они обязывали. А обязательства я не любил. Но парень был мне нужен, и его благодарность входила в расчёты.
Потом я понял — Мика так долго заботился о сестре, что когда появилась помощь…
Что ж, он просто позволил себе расслабиться. Дать слабину. Мог ли я осуждать его за это? Почему-то не хотелось.
— Всё понятно, — я кивнул. — Но ты должен снова взять себя в руки, Мика. И не считай себя слабым. Если бы в этом мире хотя бы каждый второй был твоей силы и воли… Было бы гораздо лучше.
Спустя двадцать минут мы приобрели зелья стихийной защиты для Мики, кинжал, меч и ножны. Поработает со Стёпкой, сам решит, что будет лучше. К остальному оружию парень просто не имел способностей.
Лана в это время рассматривала кожаную броню на соседнем стенде. Лёгкая, гибкая защита — как раз для тех, кто полагается на скорость. Она провела пальцами по подплечникам, проверяя качество выделки.
— Макс, посмотри, — позвала она. — Мне кажется здесь ремешок перетёрся. Проверишь?
Я подошёл ближе. Действительно, кожаная завязка на левом наплечнике была почти прорезана — ещё немного, и броня развалится в самый неподходящий момент.
— Покажи.
Лана повернулась спиной, приподнимая волосы. Под ними открылся изящный изгиб шеи. Я протянул руку, чтобы осмотреть повреждение, и коснулся пальцами её кожи.
Девушка замерла. На секунду между нами повисла странная тишина.
— Ты… — начала она тихо, не оборачиваясь.
— Что? — спросил я, не убирая руки.
— Просто… — она запнулась, её ноздри чуть трепетали, втягивая воздух. — От твоих рук пахнет… грозой. И пеплом.
Она подняла на меня золотистые глаза. Зрачки на секунду сузились в вертикальные щели.
— Это… притягивает.
— А ты думала, Зверомор будет пахнуть фиалками? — усмехнулся я.
— Просто…
— Просто что? — я не отступил ни на шаг, глядя ей прямо в глаза.
Девушка сглотнула, румянец стал ещё ярче:
— Ничего. Забудь.
Но отойти первой она тоже не решилась. Мы стояли слишком близко, и это было похоже на поединок — кто моргнёт первым.
— Эм… простите, — вмешался торговец. — Может, всё-таки про броню поговорим?
Лана отшатнулась и принялась изучать товар с преувеличенным интересом.
Чёрт…
В последнее время между нами появляется та самая неловкость.
— Возьмём эту, — сказал я торговцу, указывая на комплект получше. — Только замени все ремешки на новые.
— Конечно, конечно…
— Так! — сказал я, собрав всех вокруг себя. — Что-то наша замечательная компания мне дорого обходится. Так что пошли-ка на турнир. Тем более скоро начнётся.
— Жмот, — хохотнул Стёпка и хлопнул меня по плечу.
Мы направились к Великой Арене.
У главных ворот арены толпилась сотня зевак — горожане хотели хотя бы краем глаза увидеть легендарное место. Массивные створки из дубовых брусьев, окованные железом, охраняли двое стражников.
— Пропуска участников, — сказал один из стражей, протягивая руку.
Я показал свиток с печатью организаторов. Страж пробежал глазами по тексту, кивнул и отступил в сторону.
— Проходите.
Внутри арены царила деловая суета. Слуги в серых одеждах расставляли скамьи для зрителей. Песок на арене был свежим, жёлтым, без единого пятна крови — через какой-то час он станет другим.
Мика шёл рядом, вертя головой во все стороны. Трибуны уходили вверх огромные ступенчатыми рядами.
— Боже мой, — прошептал он. — Здесь же столько людей поместится…
— Да, — коротко ответила Лана и взъерошила волосы брату и сестре. — Насладитесь отличным зрелищем. Здорово же?
Ника счастливо рассмеялась, а Мика не ответил.
Внезапно татуировки на моей шее обожгло острой болью.
Я остановился как вкопанный. Пространство вокруг поплыло, звуки арены стихли, и в моём сознании прозвучал голос Альфы Огня.