Николай Скиба – Егерь. Турнир (страница 34)
— Нет, — коротко ответил Зверолов. — Она нам не нужна. И останавливать тебя я не буду.
В голосе не было ни капли блефа. Мика услышал в интонации ту же безразличную готовность, с которой тот вчера смотрел на превращение Зверя в монстра. Будто смерть жабы была просто рабочим моментом, который надо пережить и двигаться дальше.
— Но тогда… тогда зачем… — парень запнулся, чувствуя, как уверенность покидает его.
— Мика, — тихо позвала Ника сквозь слёзы. — Пожалуйста… Не делай этого…
Парень посмотрел на сестру. Её лицо исказилось от горя — она плакала не только из-за жабы. Она видела в глазах брата что-то, что пугало её сильнее любой угрозы.
Мика медленно опустил скальпель. Рука, державшая лезвие, безвольно повисла вдоль тела. Тина тут же выскользнула из ослабевшей хватки и плюхнулась прямо в открытую сумку, недовольно заворчав.
— Ты… — голос парня сорвался. — Ты был уверен, что я не смогу.
— Да, — подтвердил Максим без тени сомнения. — Потому что ты не убийца, Мика.
Слова прозвучали как простая оценка. Максим констатировал факт так же спокойно, как мог бы сказать, что небо синее.
— Бесчувственный, — прошептал парень, чувствуя, как злость перетекает в тупую обиду. — Ты совершенно бесчувственный.
— Это не так, — не согласился Максим. — Не переживай, ты получишь ответы. Но обратного пути не будет. Впрочем, я и сам хотел обсудить с тобой всё после арены.
— Но сначала пойми, — добавил он. — Ты и так замешан. Причина — не мы.
Мика кивнул, не доверяя собственному голосу.
Максим медленно подошёл к нему. Мика инстинктивно попытался отодвинуться, но руки не слушались. Зверолов остановился рядом и протянул ладонь к его голове.
— Слова — это просто воздух, — сказал он тихо. — Говоришь, что я бесчувственный? Тогда смотри.
Серебряная татуировка на предплечье Максима вспыхнула холодным светом, словно лунный луч, прорезавший тьму.
— Режиссёр, — произнёс Зверолов негромко и схватил парня за голову.
Мир вокруг Мики рассыпался на осколки. Серебристый свет татуировки хлынул в его глаза потоком, ослепляя и обжигая. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил по колоколу прямо у виска. Последнее, что он успел увидеть — обеспокоенное лицо Ники, а потом…
Поток образов обрушился на сознание с сокрушительной силой цунами.
Мика перестал существовать. Его мысли, его личность, его воспоминания — всё смыло потоком чужого опыта. Он стал Максимом. Прожил каждую секунду последнего года его глазами, почувствовал каждое биение его сердца, каждый вздох.
Первое видение ударило в сознание физической болью.
Встреча с Афиной. Израненная кошка в полигоне. Гордые глаза — бездны недоверия и боли. Мика ощутил на языке привкус страха Максима. Почувствовал, как дрожат пальцы, когда они впервые коснулись окровавленной шерсти. Услышал еле слышное мурлыканье — первый признак зарождающегося доверия. Партнёрство, выкованное болью и взаимным уважением.
Образы сменялись с головокружительной скоростью, но каждый врезался в память.
Красавчик в ловушке. Мика прожил часы терпеливой работы, когда Максим приучал дикого зверя к человеческим рукам. Увидел, как в глазах горностая рождается преданность, которая будет длиться до смерти. Это была даже не дрессировка — какое-то завоевание души.
Но самым ярким стало воспоминание о рысях-близнецах.
Интеллектуальная дуэль в горном ущелье. На кону стояло не просто выживание — достоинство двух видов. Мика почувствовал восхищение Максима перед умом диких хищников, их способностью мыслить стратегически. Увидел тот миг, когда Режиссёр — гордый, непокорённый зверь — склонил голову в знак признания. Из уважения к равному противнику, ставшему достойным вожаком.
Груз ответственности навалился на плечи Мики физической тяжестью. Каждое решение Максима отзывалось болью в груди — потому что от него зависели жизни. Не абстрактные понятия, а конкретные лица. Стёпа с его честными глазами. Дамир и Лина, которые смотрели на Максима как на спасителя. Все, кто поверил ему и пошёл следом, рискуя собой.
А потом пришла самая страшная часть.
Умирающая Афина. Отчаяние захлестнуло Мику волной, от которой перехватило дыхание. Он почувствовал, как сжимается сердце Максима, когда тот понимает — может потерять самое дорогое. Готовность продать душу, заключить любую сделку, пожертвовать всем, лишь бы спасти её.
Мика прожил каждую секунду этого кошмара. Как немеют пальцы от ужаса, когда понимаешь — то, без чего мир потеряет смысл и развалится на осколки, которые ты никогда не соберёшь. Как рвётся что-то в самой глубине души, когда видишь угасающий взгляд любимого существа. Как воздух становится ядом, когда дышишь без надежды.
Образы мчались дальше неумолимым потоком.
Дамир и Лина произносят клятву верности. Максим вырвал их из лап смерти, дал цель, смысл, силу. В их глазах он прочёл не покорность раба, а признание Альфы, которому можно доверить жизнь без колебаний.
Битвы полыхали в сознании красным пламенем. Кровь на клинках, рёв умирающих зверей, запах палёного мяса. «Семёрка Друидов» — не сказочные злодеи, а реальные люди с конкретными лицами. Мика увидел их воочию и…
Содрогнулся.
Жертвы жгли изнутри незаживающими ранами. Режиссёр, бросающийся под удар друида огня Карца ради спасения своего Альфы. Он, не раздумывая отдавал жизнь за тех, кого считал семьёй. Григор, открывающий третий резерв в битве с Мораном, чтобы дать Максиму шанс.
Дрожь пробежала по телу Мики. Что за ужасный путь выпал на долю этого Зверолова? Господи, это невозможно выдержать.
Каждая потеря отзывалась в душе Максима болью, которая не утихала. Но он не мог остановиться. Слишком многое зависело от его выбора. И ему пришлось становиться жестче.
Чтобы больше никогда не допустить такого.
Мика почувствовал на собственной шкуре, что значит нести ответственность за судьбу мира. Понял, каких сверхчеловеческих сил стоило Максиму оставаться человеком, когда вокруг царили жестокость и предательство. Увидел цену каждого решения, каждого компромисса, каждой пощады.
Человеком ли?
Его сознание ошпарило воспоминанием о превращении в отвратительную и ужасную тварь.
Зверомор…
Мика прожил эту трансформацию изнутри — как плоть перетекает и искажается, как звериные инстинкты пожирают человеческий разум. Он почувствовал ужас Максима перед собственной чудовищной силой, когда тот разрывал врага на части, упиваясь кровью. Увидел момент, когда человек просто умер, уступив место хищнику. И этот хищник разорвал сильнейшего друида на куски.
А потом — мучительное возвращение. Как Режиссёр выжигал звериную сущность светом ветра, возвращая рассудок по крупицам. Как Максим приходил в себя с руками, по локти в чужой крови, не помня, что делал последние минуты и почти разорвал свою же стаю.
Цена была чудовищной. Он купил силу ценой собственной человечности, и каждое использование тёмной мощи отдаляло его от того, кем он был когда-то.
А потом Мика понял очень простую вещь. Перед ним стоял уже не совсем человек. Что-то большее. Потому что после такого пути невозможно остаться тем, кем когда-то был.
Поток образов оборвался так же внезапно, как начался.
Мика рухнул на колени, задыхаясь, словно пробежал несколько километров. В ушах стоял звон, перед глазами плыли цветные круги. По щекам текли слёзы — он даже не заметил, когда заплакал. Вкус соли на губах казался единственной реальностью в мире, который перевернулся с ног на голову.
— Теперь понимаешь? — тихо спросил Максим, и в его голосе впервые прозвучала человеческая усталость.
Мика кивнул, не находя слов. Как можно говорить после того, что он только что пережил? В груди клокотал коктейль эмоций — восхищение перед силой духа, ужас перед масштабом угрозы и глубокое, до костей пробирающее уважение к человеку, который взвалил на себя непосильную ношу.
— В нашем мире существует семь Альф, — продолжил Максим негромко, убирая руку с его головы. — Семь ключей к абсолютной власти. И пока что мы проигрываем эту войну.
Мика слушал, но слова доходили словно сквозь вату. В голове ещё звенели отголоски чужих воспоминаний, перемешиваясь с его собственными мыслями. Мир стал другим — больше, страшнее, но одновременно наполненным смыслом.
— Альфа Жизни — самая скрытная из всех семи, — пояснил Зверолов, наблюдая за парнем внимательным взглядом. — Тот, кто до неё дотронулся, несёт на себе её метку. Альфа Огня чувствует эту метку на тебе, Мика.
— А жаба? — хрипло спросил парнишка, с трудом ворочая языком.
— Тина — просто сосуд, — мягко пояснила Лана, присевшая рядом. — Живое хранилище. Через твои руки в неё попала часть божественной силы.
— Амулет был маяком, — добавил Максим с прежней невозмутимостью. — Способом проверить, пробудилась ли в тебе сила Альфы. И раз это не Харон… Чёрт. Мы не знаем, кто это. Возможно — Тадиус. Но у друидов нет такой силы. Нам ещё предстоит понять в чём дело.
Мика ощутил, как последние иллюзии рассыпаются в прах. Всю жизнь он считал себя никем — безродным мальчишкой из трущоб, которого мир не замечает. А оказывается, стал ключом к войне, которая решит судьбу миллионов живых существ.
Но теперь он понимал. После пережитого видения слова «долг» и «ответственность» обрели вес настоящего золота. Он знал, что такое защищать слабых. Видел, что иногда приходится идти по лезвию ножа между добром и злом, жертвуя частицей души, чтобы сохранить то, что действительно важно.