Николай Скиба – Егерь. Прилив (страница 11)
Он замолчал, разглядывая дно фляги на просвет.
— Они всегда огненные? — уточнил я. — Просто у нас…
— Забудь, что происходит у вас на континенте, — резко перебил Нойс — в голосе послышалась знакомая нотка раздражения. — Наши твари другие. Если это виверна — то это пламя. И точка.
Он сплюнул в сторону.
— Они не владеют стихией, понимаешь? — добавил уже спокойнее.
— В смысле? — я наклонился ближе, чувствуя, что сейчас услышу что-то важное.
Нойс провёл рукой по шраму на предплечье.
— Это в их природе. Они созданы так, что могут дышать огнём. Как птица может летать, а рыба — плавать. Органы есть специальные, железы. Чистая физиология, без всякой магии. Так же как скорпикоры владеют ядом — у них просто есть ядовитые железы, и всё.
— Да что у вас за Раскол-то такой, — выдохнул я, ощущая, как привычный мир рушится под весом новых фактов.
Гладиатор криво усмехнулся.
— А никто не знает, почему так, — он пожал плечами и закрутил пробку фляги. — За тысячи лет люди перестали задавать вопросы. Просто живём с тем, что есть. Твари приходят такими — значит, так надо. Даже не всегда атакуют — заселяют территории и плодятся. А мы позволяем, потому что используем их по полной. Хитин, железы, яды — всё идёт в дело. Раскол приводит их такими — значит, в этом есть смысл. Хотя какой смысл в том, что псы умеют выплёвывать кислоту, а ящерицы — ходить по потолку?
Он встал, отряхнул каменную пыль и посмотрел на горизонт, где дымились дальние вершины.
— Зато охотиться интересно, — добавил он с мрачной усмешкой. — Никогда не знаешь, чем тебя угостят.
Стёпа поправил хват на древке копья.
— Так что делать? Прямая атака в лоб? Не самоубийство?
— Чистое самоубийство, — подтвердил Нойс. — Шесть молодых виверн в координированной атаке вымотают кого угодно. А старый вожак знает все тактики охотников — у них это словно по памяти какой-то передаётся.
Я обдумывал варианты на ходу. Карц владел белым пламенем — особой разновидностью огненной стихии. Виверны тоже огненные существа, их основная атака зависела от контроля над воздухом вокруг цели. Кислород служил топливом для их пламени. Убери кислород из зоны боя…
—
Лис откликнулся из потокового ядра.
Огонь без кислорода не существует — это закон физики, одинаково справедливый и в этом мире. Раз виверны — огненные существа, то нужно просто лишить их кислорода.
— Нойс, — сказал я. — Если лишить виверн…
— Стой, — Нойс резко поднял руку, останавливая нас за пятьсот метров до предполагаемого гнезда.
Мы укрылись за гребнем застывшей лавы. Впереди, в дрожащем от жара мареве, виднелись чёрные пики.
— Прежде чем мы сунемся в пекло, северянин, послушай меня внимательно, — голос гладиатора был сухим, как местный воздух. — Ты смотришь на них и видишь ящериц с крыльями. Это ошибка.
— Ты даже не дал мне договорить… Скажи, у них есть слепая зона? — спросил я.
— Нет у них слепых зон, — сплюнул Нойс. — У них коллективный разум улья, хоть и примитивный. Если одна видит тебя — видят все. Но главное не это. Их пламя. Это не просто огонь, Макс. Это ещё и вязкая слизь. Если попадёт на кожу — водой не смоешь, будешь гореть до кости, пока не вырежешь кусок мяса.
Стёпа нервно сглотнул. Я кивнул. Жидкое топливо. Значит, процесс горения сложнее.
— Слабые места? — спросил я. — У любой твари должны быть.
— Да, крылья, — ответил Нойс. — Перепонки тонкие. Если заземлить — они становятся неуклюжими. На земле они медленные, но… злые. И ещё: они ненавидят холод. Но у нас тут, как видишь, это знание бесполезно.
— У меня есть идея, — сказал я, глядя на Карца. — Послушай. Огню нужен кислород. Мой лис умеет его выжигать. Они откроют пасти, чтобы плюнуть, а гореть будет нечему. Они задохнутся и запаникуют.
Нойс посмотрел на меня как на умалишённого.
— Ты хочешь лишить дыхания тварей, которые живут в вулканических газах? — он хмыкнул, но в глазах мелькнул интерес. — Звучит как бред сумасшедшего. Мне нравится. Но учти: если это не сработает, у нас будет ровно три секунды до того, как этот склон превратится в побоище.
— Проверить-то можно? — отрезал я. — Идём.
— У нас явно методы отличаются, — усмехнулся Стёпа.
— Не думайте, что вы особенные, — гладиатор сплюнул на землю. — У нас тоже есть легенда. Этот мужик расскажет тебе о твоём звере больше, чем ты сам знаешь.
— Что за мужик? — спросил я.
— Его зовут Рик. Очень серьёзный человек, но вам к нему не попасть, и не думайте.
— Это ещё почему? — хмыкнул Стёпка.
— Потому что вас убьют быстрее, чем вы чихнёте, — мрачно сказал Нойс.
— Тот самый, о котором ты говорил? У которого другой подход? — уточнил я.
— Запомнил? — гладиатор кивнул. — Лучше его не трогать.
— Как скажешь, — я пожал плечами.
Вскоре мы добрались.
Заняли позицию на уступе над гнездом, прижимаясь к нагретому солнцем камню. Вулканическая порода под ладонями была шершавой, с острыми гранями, которые оставляли следы на коже. Воздух пах серой и застарелой кровью. Судя по всему — характерный аромат логова виверн.
Внизу, в каменной чаше размером с небольшой стадион, кипела жизнь. Шесть молодых особей грызлись за полуразложившуюся тушу какого-то несчастного краба-мутанта.
Их чешуя переливалась багровыми и золотистыми оттенками, крылья были сложены за спинами. Когда они рвали мясо, слышался мокрый хруст костей и злобное сипение.
Настоящие дикие твари. Огромные, мать их… Аж пробрало.
Вожак дремал на возвышении в дальнем конце чаши. Старый, покрытый шрамами, с гребнем, обломанным в бесчисленных боях.
Я невольно затаил дыхание. Это ещё что? Да что на Юге за Раскол, что моя система не может ничего показать?
От вожака исходила такая плотная, осязаемая угроза, что воздух вокруг него словно дрожал от жара. Афина в ядре недовольно заворчала — инстинкт хищника, чующего равного противника.
Ладно, понимаю, девочка. Они опасны. Будем действовать по плану. Настоящая охота без подсказок.
— Карц, — шепнул я, чувствуя, как пот стекает по спине под кожаной курткой. — Давай. Максимальная тяга.
Лис бесшумно выскользнул на край уступа.
Белое пламя вспыхнуло вокруг него холодным сиянием… и тут же стало невидимым. Он начал «пить» воздух, создавая вакуумную воронку. Я чувствовал, как воздух рядом с нами становится разреженным, в ушах заложило от перепада давления.
Эффект проявился почти мгновенно.
Звуки внизу стали приглушёнными, словно доносились через толстое стекло.
Молодняк перестал визжать — их голоса превратились в беззвучное шипение. Одна из виверн раскрыла пасть, пытаясь рыкнуть, но вместо оглушительного рёва вырвался только сиплый, жалкий свист. Оранжевое пламя в их глотках замигало и погасло — огню нечем было дышать.
— Работает! — прошептал Стёпа, сжимая рукоять копья.
Твари внизу начали метаться в панике.
Их массивные тела неуклюже врезались друг в друга. Они отчаянно хлопали крыльями, поднимая тучи пыли и мелких камней, пытаясь взлететь, но разряженный воздух не мог удержать их полутонные туши. Один из молодых самцов забился в конвульсиях, царапая когтями собственную грудь — инстинкт говорил ему дышать огнём, но лёгкие хватали пустоту.
Я уже открыл рот, чтобы скомандовать атаку, когда всё полетело к чертям.