Николай Скиба – Егерь. Прилив (страница 10)

Что касается Красавчика…

Малыш почти не сражался на арене и отстал.

В общем… Два сильных кандидата, которым усиление было только на руку. Я слегка переживал за уровень доверия и уход за Стариком, но что-то подсказывало, что как минимум один навык удастся открыть.

— Ладно, мелкий, — я почесал за ухом моего волчонка, и щенок довольно вздохнул. — Ты пока просто расти. Успеешь ещё повоевать.

И он вдруг внезапно дёрнулся.

Резко, всем телом — будто кто-то рванул за невидимый поводок! Уши встали торчком, влажный нос задёргался, и всё тельце напряглось, как натянутая струна. Это было настолько неожиданно, что моя рука чуть дрогнула.

Щенок уставился куда-то на юг — через каменную стену двора, прямо в непроглядную темноту за городскими стенами.

— Эй, ты чего?

Волчонок не реагировал на мой голос.

Стоял, вытянувшись в струнку — мокрый нос мелко подрагивал, ловя какой-то неуловимый запах.

— У. У. У. У. У, — он негромко, отрывисто заскулил и попятился, плотно прижимаясь к моей ноге.

Чувство скрытого?

Мне хватало опыта, чтобы понять — щенок что-то засёк. Что именно — понять было невозможно, он пытался передать мыслеобраз, но не мог. Ясно одно — волчонок всерьёз боялся.

Холодок тревоги полз по позвоночнику. Я поднялся с каменной ступеньки, прошёл через пустой дом к комнате Нойса и толкнул дверь.

Гладиатор спал на каменной лежанке без матраса — привычка бойца, который не знает, где придётся ночевать завтра. Он мгновенно очнулся — рука метнулась к ножу под подушкой, тело напряглось для прыжка.

— Ты? Что случилось?

— Мой волчонок что-то почуял. На юге. Сильно тревожится.

Нойс сел на краю лежанки и протёр лицо широкой ладонью. Потом посмотрел на меня с явным скепсисом.

— Щенок? — В голосе не было насмешки, но сомнение читалось ясно. — Здесь, на островах, постоянно что-то «чувствуют». Твой зверь не с Юга. Это совершенно нормально.

— Ты уверен?

— Иногда из Раскола, конечно, вылезают всякие, — Нойс зевнул, убирая нож обратно под подушку. — Мы называем их теневиками. Эти мрази присасываются к людям. Но они слабые, практически беспомощные. Дохнут через пару дней сами, не выдерживая местного климата. Ничего серьёзного.

— Теневики, — медленно повторил я, запоминая термин.

— Именно. Если твой щенок засёк одного из них — к утру тварь сдохнет сама. Они не выживают. Ложись спать.

Нойс начал укладываться обратно на жёсткую лежанку. Я остался стоять в дверях.

— Слушай… Ты скоро уходишь, я помню. Но раз уж заговорили… Мне нужна охота. Ты говорил про виверн на южном склоне.

Гладиатор замер. Повернул голову и посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом — изучающе, как смотрел на противников перед боем на арене.

— Ты серьёзно? Прямо сейчас, посреди ночи?

— Нет, утром. Ты всё равно уходишь вглубь островов на свои дела — южный склон лежит по пути, так? Может что подскажешь по пути.

Нойс помолчал, потом коротко усмехнулся — одним уголком рта.

— Последняя охота перед расставанием. Ладно, проведу, северянин. Будь готов к рассвету.

Рассвет на островах не заливал небо привычным золотом — солнце выползало из-за плотной стены туч нехотя, с видимым усилием, и первый час дня проходил в мутных сумерках.

Я собрал ударную группу во дворе.

Стёпа стоял с копьём на плече, свежая повязка на ноге туго стянута, глаза ясные и сосредоточенные.

Нойс рядом с мантикорой, лицо каменное и непроницаемое. Моя стая — в потоковом ядре, кроме Афины, которая шла рядом со мной, и волчонка. Пусть малец привыкает.

Остальные оставались в доме.

— Григор, ты за старшего, — сказал я у двери, глядя на бывшего отшельника. — Раннер, с Ники глаз не спускай ни на секунду. Если начнётся приступ — зови Лану. Лана…

Она стояла в дверном проёме, меч Вальнора перекинут через плечо. Глаза сердитые. Каждая мышца в её теле напряглась от желания идти вместе с нами. Она хотела охоты, боя, действия — всего, что отвлекло бы от мыслей.

— Мне нужно, чтобы ты была здесь, — сказал я твёрдо. — Если с Никой что-то случится — ты единственная, кто сможет удержать ситуацию под контролем, пока Раннер будет паниковать. Понимаешь о чём я?

Лана стиснула зубы до скрежета. Затем коротко кивнула — как солдат, получивший приказ.

Альф тоже пришлось оставить.

— Если потащим этих тварей на обычную охоту — каждая тварь в радиусе километра почувствует его энергетическое давление и уйдёт в глубокие норы, — пояснил Нойс. — Виверны не дураки. Не будут атаковать то, что оставит от них пепел. Охота с этими двумя обречена на провал.

— Ты уверен? В смысле… Даже Режиссёр? — спросил я.

— Особенно он. Виверны почуют подвох — они ведь тоже летают. Не недооценивай их, Макс.

Режиссёр сидел на плоской крыше дома и смотрел на нас сверху вниз. Через ментальную связь от него шло понимание и согласие. Рядом с ним, на каменном парапете, лежала Актриса. Рысь делала вид, что ей совершенно всё равно, но уши дёргались при каждом слове.

Я поднялся на крышу по приставленной к стене лестнице. Актриса не повернула головы, но напряглась.

— Послушай, девочка, — сказал, присев рядом с рысью на тёплые камни. — Ты злишься. Я это знаю и понимаю.

Она не шевелилась. Хвост сердито стукнул по камню один раз.

— Но сегодня ты идёшь с нами. Не твой брат — именно ты. Потому что мне нужен тот, кто умеет прятаться в тенях, подкрадываться незаметно и бить точно в момент, когда враг этого не ждёт. Это ты умеешь лучше всех в стае. Понимаешь?

Через ментальную связь от Актрисы пришёл сложный клубок эмоций — обида, гордость, робкая надежда, злость на собственную слабость. Рысь медленно повернула голову и посмотрела на меня. Потом зевнула, поднялась на лапы и спрыгнула с крыши во двор. К остальной группе.

Режиссёр на крыше передал мне короткий мыслеобраз. То время, когда тёрся об мою ногу. Тёплое время.

— Не уверен, что мне просто принять это, братец, — выдохнул я.

— Мррррау…

— Пока.

Южный склон начинался за широкой полосой искусно замаскированных ловушек, которые местные жители выкопали для защиты от набегов диких тварей.

Нойс уверенно провёл нас через эти препятствия — ставил ногу точно между скрытыми ямами.

Мантикора ступала след в след за хозяином, массивные лапы легко попадали в безопасные места.

Стёпа шёл за мантикорой, закинув щит за спину, а я замыкал колонну.

Афина двигалась рядом со мной. Волчонка я нёс на руках — его короткие лапки не выдержали бы нашего темпа. Да, мог бы убрать в ядро. Можно было бы посчитать меня сентиментальным, но мне нравилось трогать этот маленький комок шерсти, который то и дело лизал меня в щёку.

Будто не волк, а пёсик. Может назвать его «пёсик»?

За буферной зоной мир резко изменился.

Растительность полностью исчезла. Голый чёрный камень раскинулся до горизонта. Под ногами хрустела спёкшаяся вулканическая порода — каждый шаг отдавался жаром через толстые подошвы сапог. Вдалеке, на фоне неба, поднималась зубчатая линия вулканических пиков — чёрные конусы, из которых тянулись в небо тонкие нити дыма.

— Территория виверн, — сказал Нойс, не сбавляя темпа. — Огненная разновидность. Молодняк обычно не опасен для Южан и… Кхм, для тебя. А вот вожаки поопаснее. Старые и опытные твари. Простые Звероловы тут бы давно сдохли.

— Сколько особей обычно в гнезде?

Нойс потянулся к поясу за флягой, сделал глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. На коже остались белёсые разводы — соль от пота.

— Шесть молодых и вожак. Молодёжь — первая линия обороны. А вожак держится в центре. Хитрые твари. Молодняк кидается на всё подряд. Но стоит им заскулить — вожак вылетает как сама чёртова смерть.