Николай Скиба – Егерь. Охота (страница 48)

Стёпа молчал у входа, переминаясь с ноги на ногу, не смея вмешиваться.

— Уходим, — сказал я, чувствуя горечь во рту. Признавать поражение было очень неприятно — словно кто-то скрутил кишки в узел. — Вернёмся к восточному склону. Если поторопимся, может ещё успеем перехватить след…

Повернулся к выходу, но старые инстинкты взяли своё. Привычка, выработанная годами — всегда оглядывайся, уходя.

Сканируя пространство последним, «контрольным» взглядом, я заметил то, что ускользнуло в самом начале.

У подножия массивного выступа скалы, густо покрытого инеем, на каменном полу блестела влага. Не лёд и не иней, а жидкая вода.

Вода!

В пещере, где температура была глубоко в минусе, вода на полу оставалась жидкой.

— Стой, — резко бросил я Лане, и она замерла на полушаге.

Я подошёл ближе, стараясь не шуметь. На каменном полу скопилась маленькая лужица размером с ладонь. Поднял голову. С нависающего выступа, с кончика длинной, мутной сосульки, медленно сорвалась капля.

Кап.

Звук показался оглушительным в мёртвой тишине.

Сосулька медленно, по капле, таяла.

Сердце ухнуло вниз. Это невозможно, только если рядом нет источника тепла.

Я осторожно поднёс руку к выступу, не касаясь его. Сантиметр, два… Кожа почувствовала едва уловимое, призрачное тепло. Слабое, как от остывающей печи, которую затопили три дня назад, но в этом ледяном аду оно ощущалось как прикосновение солнца.

— Камень не потеет, — прошептал я, и мой голос прозвучал хрипло от внезапного волнения. — И камень не греет.

— Макс? — Лана напряглась, заметив мою позу. В её голосе прозвучала нота надежды, которую она старалась подавить. — Что ты делаешь?

Я медленно перевёл взгляд на глыбу, переключая зрение с общего плана на детали. Теперь, когда я знал, что ищу, когда сознание получило нужную подсказку, маскировка начала рассыпаться.

То, что казалось естественными трещинами в древней породе, вдруг обрели другой смысл — это были…

Чёрт меня дери!

…Глубокие, обезображивающие шрамы на окаменевшей шкуре. То, что выглядело как наросты мха и лишайника — оказалось серой, спекшейся, покрытой инеем шерстью.

А⁈

Да выступ скалы был совсем не камнем!

Но главное — я понял, как он это сделал.

Тигр не просто лёг у стены. Он врос в неё. Буквально. Его клыки и когти вонзились глубоко в каменную породу, и он подтянул себя так плотно к скале, что его спина слилась с выступом. Передние лапы засунул в естественную расщелину, задние — подогнул под себя и спрятал в каменном углублении. Голову прижал к полу так, что она стала частью основания стены.

А потом он потушил себя. Загнал огненную сущность внутрь настолько глубоко, что его тело стало холодным как камень. Шерсть покрылась инеем, на шкуре нарос ледяной панцирь, а дыхание стало настолько медленным и слабым, что его едва можно было заметить.

Он превратил себя в часть пещеры. В каменный выступ со сложным рельефом. Никакой магии — только звериная хитрость и готовность терпеть чудовищную боль ради выживания.

Теперь, когда я знал, куда смотреть, контуры становились очевидными. Массивная голова, которую я принял за основание выступа. Согнутые лапы в расщелинах. Спина, ставшая частью стены. Хвост, обёрнутый вокруг тела и слившийся с неровностями камня.

Зверь не использовал магию невидимости или иллюзий. Он сделал кое-что более изощрённое и пострашнее. Превратил себя в живую скульптуру, в каменное изваяние тигра, которое можно было принять за естественные неровности породы.

— Боже… — вырвалось у меня.

Тигр всё это время лежал прямо перед нами, в трёх метрах от того места, где мы стояли. Слился с пещерой так идеально, что мы прошли мимо него трижды и не заметили.

Он умирал. Или спал так глубоко, что это было почти неотличимо от смерти. Анабиоз умирающего титана.

— Лана, — позвал я, не оборачиваясь, боясь спугнуть видение. Голос сел до шёпота. — Стёпа. Замрите. Прямо сейчас. И уберите оружие.

— Зачем? — пантера сделала шаг ко мне, принюхиваясь, и вдруг застыла как вкопанная. Её зрачки расширились до размера блюдец, а из горла вырвался низкий, почти неслышный рык.

Она наконец увидела. Не магией или чутьём — просто глазами.

— Нашли, — выдохнул я, и слово прозвучало как молитва.

Тигр не шевелился, даже ухом не повёл. Но каждый охотничий инстинкт кричал мне — он слышит и видит.

— Не может быть, — прошептала Лана, в её голосе звучали благоговение и ужас.

Стёпа у входа побелел как полотно и инстинктивно вскинул копьё, но тут же опустил его, видя мой предостерегающий жест.

Я медленно поднялся во весь рост, не делая резких движений, стараясь дышать как можно тише.

Зверь не шевелился.

Мои пальцы нащупали камень на полу пещеры. Небольшой, размером с кулак.

— Макс, — прошептала Лана. — Что ты…

Я бросил.

Камень ударил в «скалу» с глухим стуком — и мир взорвался светом.

Иней мгновенно испарился, взметнувшись облаком пара. Поверхность глыбы пошла трещинами, сквозь которые хлынуло багровое сияние — такое яркое, что я инстинктивно прикрыл глаза рукой.

— Если что будет не так, вали, Стёпка, — сказал я спокойно. — Успеешь.

И в этот момент, словно в ответ на мои слова, открылись глаза.

Два невероятно прекрасных озера расплавленного золота, каждое размером с рыцарский щит.

Они смотрели на меня из темноты.

Нет, не так.

Смотрели из света, потому что темноты больше не было. Свет шёл от них, от существа, которое поднималось на ноги.

Неотвратимо. Как восходит солнце.

Сначала массивная, увенчанная гривой из живого пламени, голова. Морда, покрытая узором из светящихся трещин, как кора дерева, под которой течёт лава.

Потом плечи. Передние лапы, каждая толщиной с мой торс. Чёрные, блестящие когти.

Тигр поднимался и поднимался. Это действие всё не заканчивалось.

Секунда растянулась в вечность.

В холке он достигал двух человеческих ростов. Хвост, обвитый кольцами тлеющего пламени, скользил по полу как огненная змея.

Боже, его шкура.

Словно кто-то взял остывающий лавовый поток и придал ему форму тигра. Чёрные полосы пересекали багровую поверхность, и в этих полосах пульсировал жидкий огонь. Каждый вдох зверя заставлял узор мерцать, словно под кожей билось второе солнце.

С клыков капало что-то светящееся. Эти капли падали на пол и прожигали камень, оставляя дымящиеся лунки.

Он плавил камень собственной слюной.

Жар ударил волной. Секунду назад я мёрз до костей — теперь пот хлынул ручьями. Воздух в пещере нагрелся так стремительно, словно кто-то открыл дверь в доменную печь. Ледяные сосульки на потолке зашипели, истекая паром.

Я не мог пошевелиться.

Это было… запредельно.

За гранью всего, что я видел за всю свою жизнь. Медведи, волки, тигры — все хищники, которых я встречал, были просто зверями. Большими, опасными, смертоносными, но зверями.