Николай Скиба – Авалон. Последний Апокалипсис. Финал (страница 8)

На снаряжение экспедиции у них, видите ли, синь-камня в обрез. Зато чтобы меня обкладывать со всех сторон — всегда найдётся.

— Господин Василевский, — бесцветным голосом произнёс монобровый. — Мы по поручению генерал-губернатора Горчакова. Ваше присутствие здесь нежелательно. Так что мы настоятельно просим вас проследовать за нами.

— Вообще-то ты должен называть меня «ваше сиятельство».

Сказал я это достаточно спокойно, без угрозы, но все шпики заметно напряглись, а некоторые даже придвинулись чуть ближе. Один и вовсе, не таясь, вытянул из кармана массивный длинноствольный револьвер. Позади себя я тоже почувствовал движение — где-то там, до этого скрытые за корпусом ковчега, было ещё по меньшей мере трое.

И ведь самое смешное — все эти их предосторожности и угрозы не просто излишни, но и бесполезны. Если бы я действительно решил как-то навредить их дражайшему губернатору — они бы не смогли меня остановить. Да никто бы не смог.

— Богдан… — укоризненно буркнул мне Велесов, но я лишь дёрнул плечом.

— Как вам будет угодно… ваше сиятельство, — чуть помедлив, произнёс главный, не сводя с меня взгляда тёмных глубоко посаженных глаз. — Не сочтите за неуважение.

У него вообще было какое-то странное выражение лица — максимально безразличное и даже сонное, даже веки чуть прикрыты. Но я видел, что это лишь искусная маскировка — взгляд-то у него был цепкий и внимательный, очень не вяжущийся с вялой мордой.

— Увы, это оно и есть. Так же, как и ваше требование куда-то там за вами следовать. Я что, арестован?

— Никак нет, ваше сиятельство. Приношу извинения за возможное недоразумение. Мы здесь, чтобы сопроводить вас в резиденцию генерал-губернатора для личной аудиенции. По его приглашению.

Горчаков меня вызывает? Лично? Это что-то новенькое. За всё время, что он в Томске, я видел его всего несколько раз, да и то издали. По делам Экспедиционного корпуса он общался исключительно с Путилиным и по некоторым вопросам — с Борисом Георгиевичем, как с его заместителем.

— Я не получал никакого приглашения.

— Дело срочное. До вас пытались дозвониться по телефону час назад, но вас уже не было в усадьбе. Сейчас у его сиятельства Михаила Александровича как раз встреча с вашим начальником, господином Путилиным. И потребовалось и ваше присутствие. Мы сопроводим вас в кратчайшие сроки — машина уже ждёт у ворот депо.

Угу. Тесная железная коробка, наверняка ещё и нашпигованная синь-камнем. Соваться в неё у меня не было никакого желания. Я вообще после некоторых памятных событий с огромной неохотой сажусь в чужие машины.

— Что ж, благодарю. Но где резиденция — я знаю. Доберусь сам.

— Вынужден возразить. У меня чёткие указания — немедленно доставить вас к губернатору. Дело не требует отлагательств…

— Тем более. Сам я буду на месте уже через пару минут. Так что — благодарю за информацию. Я полетел.

Монобровый открыл было рот, чтобы возразить, но сказать ничего не успел. Я переключился на Аспект Ветра и рванул вверх, как ракета. Подо мной в перрон ударила кольцевая волна сжатого воздуха, взвив целое облако снега, в котором едва заметны стали фигуры Демьяна и окруживших меня шпиков.

Чего не сделаешь ради эффектного ухода.

Но наслаждался я первые секунды две. Дальше сердце в груди ёкнуло от резкого набора высоты, кожа на лице мгновенно занемела от ледяного ветра. Я вжал голову в плечи, пряча подбородок в меховом воротнике. Продолжая набирать высоту, нащупал на внутренней стороне шапки гладкую бляшку размером с пол-ладони, разделённую надвое. Соединил половинки — благо, это было несложно, к каждой, помимо крошечных кусочков жар-камня, был прикреплен и небольшой магнит.

Этот артефакт я сам придумал и создал с помощью Аспекта Ткача. Внутри него — простой, но устойчивый конструкт, основанный на руне Преграды. Стоило соединить половинки бляхи — как вокруг моей головы и плеч сформировалось что-то вроде силового поля, подогреваемого жар-камнем. Оно было прозрачным, почти невидимым, но при этом хорошо защищало от встречного ветра, а за счет формы придавало мне дополнительную обтекаемость. Этакое ветровое стекло из эдры.

Над этой штукой я заморочился сразу же, как получил от Орлова-младшего трофейный Дар. Оказалось, что летать-то я научился, но при этом в полёте у меня не было никакой защиты от встречного ветра. И если в тёплое время года ещё можно было потерпеть, то зимой в полёте можно было запросто обморозить лицо.

Уж не знаю, как сам Феликс справлялся со всем этим, но пришлось изобретать такие вот костыли из дополнительных артефактов. Впрочем, это лучше, чем все варианты утеплённых лётных шлемов, которые я до этого перепробовал. Они были тесными, неудобными, ухудшали обзор, да к тому же ещё и выглядели нелепо. А так — я скользил по воздуху, аки Супермен, и жар-камень даже немного подогревал воздух внутри защитного конуса.

Впрочем, недостатков у этой штуки тоже полно. Это один из ранних прототипов, и использую я его до сих пор только из-за его компактности. Для экспедиции я уже сконструировал кое-что получше.

До губернаторской резиденции я правда долетел за считанные минуты, эффектно приземлился прямо на крыльце и, не сбавляя хода, зашагал прямиком к бывшему кабинету Вяземского. Мне там уже доводилось бывать, так что дорогу помнил. По пути заставил здорово понервничать службу безопасности — те вроде бы кидались ко мне, пытаясь остановить, но я, оставаясь под Аспектом Ветра, расталкивал их невидимой воздушной волной и, не касаясь, настежь распахивал перед собой двери.

Настроение было совершенно хулиганское, и наверное, позже мне будет за это стыдно. Но сейчас я не мог сдержать раздражения. Да что этот Горчаков себе позволяет? Сначала избегает меня месяцами, а потом, когда понадобился — посылает за мной толпу вооруженных жандармов с синь-камнем, чтобы они волокли меня чуть ли не в кандалах? Я ему кто, пёс цепной?

В приёмной, не обращая внимание на вскочившего из-за своего стола секретаря, я и двери в кабинет распахнул так же. Даже немного переборщил — створки с грохотом хрястнули по стенам, а массивная люстра в центре потолка качнулась, жалобно зазвенев хрустальными подвесками.

— Кто-кто в теремочке живёт? — стряхивая снег с плеча, весело поинтересовался я. — Вызывали?

Увы, моя эскапада, хоть и навела шороху по всей резиденции, на главного виновника торжества, кажется, не произвела никакого впечатления.

Позади меня из приёмной доносился топот шагов и встревоженные крики. Двое Одарённых, дежуривших у дверей внутри кабинета — похоже, личные телохранители губернатора — застыли в напряжённых позах с совершенно глупыми выражениями на физиономиях. Даже Путилин вскочил со стула, выхватив клинок, спрятанный в трости. Но сам Горчаков, сидящий за столом напротив входа, лишь окинул меня холодным взглядом поверх золочёных очков.

— А, Василевский. Да-да, проходите, присоединяйтесь. Верхнюю одежду можете оставить вон там. Захар, Алексей — прикройте двери. И подождите снаружи.

Телохранители, что-то сконфуженно пробормотав, вышли в приёмную. Путилин, со щелчком загнав клинок обратно в трость, укоризненно взглянул на меня.

Я, забросив своё пальто и шапку на вешалку, прошёл к столу.

— Извиняюсь за такое вторжение. Но мне сказали, что дело срочное… — пробормотал я.

— Так и есть. Присаживайтесь, Богдан Аскольдович.

Моё залихватское настроение под змеиным взглядом Горчакова как-то быстро улетучилось. Новый томский губернатор вообще производил какое-то странное впечатление. На вид — совершенно невзрачный. Мощным телосложением не блещет, лицо — бледное, невыразительное, брови и вовсе такие светлые и тонкие, что их почти незаметно.

Однако, по слухам, человек он весьма и весьма неординарный.

И дело даже не в том, что нефилим. Как раз-таки Дар у него так себе — Аспект Льда при довольно посредственной мощности ауры. Сомневаюсь, что он представляет собой серьёзную опасность в бою. Зато как управленец и государственный деятель Михаил Александрович слывёт настоящим тираном, и это подтверждается с первых дней его пребывания на посту. Очень жёсткий, требовательный, педантичный. И, как говорят, совершенно непрошибаемый в переговорах. С таким же успехом можно пытаться убедить ледяную глыбу растаять.

Но, кажется, Путилин всё это время как раз это и пытался сделать.

— Поймите, Михаил Александрович, — кашлянув, продолжил катехонец. — Спешка в нашем деле может привести к срыву всей миссии. Я планировал выдвинуться не раньше марта. И к тому же Тегульдет лежит в стороне от нашего маршрута. Нам пришлось бы сделать ненужный крюк к северу…

— На это можно посмотреть и иначе, — возразил Горчаков, не меняя позы и даже бровью не поведя. — Выходит, что у вас есть хороший запас времени. И вы вполне можете сначала выполнить это задание, а потом к сроку выйти на запланированный маршрут.

— Но мы ещё не готовы!

— Что ж… И чего конкретно вам не хватает?

Для записей Горчаков использовал довольно необычные листки — узкие, вытянутые, из плотной желтоватой бумаги. Больше похожи на карточки для какого-нибудь каталога. Вытащив одну из стопки, он занёс над ней остро заточенный карандаш и выжидательно взглянул на нас поверх очков.

Путилин сконфуженно кашлянул, оглядываясь на меня.