Николай Скиба – Авалон. Последний Апокалипсис. Финал (страница 9)

— Да… много чего. В подготовке к экспедиции такой сложности много нюансов, которые нужно предусмотреть…

— Давайте конкретнее, Аркадий Францевич. Состав экспедиции, насколько я знаю, уже определён ещё две недели назад…

— В целом да.

— Со своей стороны я оказал вам полное содействие в получении синь-камня и других дефицитных ресурсов. Всё, что нам удалось изыскать, уже вам передано.

— Так точно.

— Так чего же вам не хватает? Перечислите конкретно и с указанием количества. По моим данным, у вас уже всего в избытке. К тому же Орлов предлагает огромное пожертвование. Этого, кажется, и на две экспедиции хватит.

— Да, но… — Путилин вздохнул, потирая лоб. Здесь, в кабинетных переговорах, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. — По поводу предложения князя Орлова я узнал только сегодня, от вас. И это весьма щекотливый вопрос. Поэтому я и настоял на том, чтобы подумать, посоветоваться с Богданом…

— Что ж, он здесь. Давайте всё решим прямо сейчас.

Оба обернулись ко мне, и я почувствовал себя под их взглядами, будто под дулами пистолетов.

— Что ж… — тоже прокашлялся я — воздух в кабинете был сухой и почему-то очень холодный, так что в горле действительно першило. — Я как раз только что встречался с Аристархом Орловым, и он озвучил мне это предложение лично. Однако соглашусь с Аркадием Францевичем — вопрос очень спорный.

— А чего тут думать? — нахмурился губернатор. — Князь добровольно и безвозмездно передаёт на нужды экспедиции оборудование и припасы стоимостью в десятки тысяч рублей. Такими подарками не разбрасываются.

— Ну, не совсем уж и безвозмездно. Он настаивает, чтобы мы включили в состав отряда и его сына. А у нас с Феликсом… старые счёты.

— Которые важнее, чем успех всего вашего предприятия?

Горчаков уставился на меня своими льдисто-голубыми, почти прозрачными глазами, и голос его был всё так же холоден и бесцветен. Но вопросы его жалили, как ледяные иглы, и теперь и я вслед за Путилиным почувствовал себя неуютно. Как нашкодивший школьник, которого вызвали к директору.

Повисла долгая тягучая пауза, которая с каждой секундой становилась всё более неловкой. Бедный Путилин и вовсе извёлся весь — крутился на стуле, кряхтел, покашливал. Одному только Горчакову, кажется, было хоть бы хны — он продолжал, почти не двигаясь, глазеть на нас, будто гипнотизируя.

— Я в курсе, что там у вас с Орловым за счёты, — наконец, продолжил губернатор. — Знаком с некоторыми материалами его дела. Вы ведь считаете, что он причастен к убийству вашего отца, Аскольда Василевского?

— Не просто причастен. Думаю, оно совершено по его прямому приказу.

— Вообще-то, на Трибунале это не было доказано. И в целом, насколько мне известно, Аскольд Василевский скончался не от насильственных действий и даже не в результате пожара. Тело его было довольно сильно повреждено огнём после смерти, однако кое-что удалось установить. Он был очень истощён. В том числе, очевидно, потому, что за несколько дней до смерти активно применял свой Дар целителя. На нефилиме. А это всегда сказывается на таких, как он…

— Враньё! — рявкнул я, стискивая до скрипа подлокотники кресла.

Едва сдержался от того, чтобы не перекинуться в боевую форму. Даже Путилин, кажется, почуял это и встревоженно развернулся ко мне. Отреагировал я действительно слишком резко — так, что это выглядело даже странно. То, о чём говорил Горчаков, возмутило меня и одновременно резануло, будто когтями…

Потому что в глубине души я знал, что в чём-то он прав.

Мне уже давно приходили такие мысли. Аскольд ведь действительно потратил очень много сил на моё воскрешение. Домочадцы говорили, что он разом будто постарел лет на двадцать. И потом, когда в вечер перед покушением его слуга подсыпал яд нам в напиток… Если бы князь был в хорошей форме, он нейтрализовал бы этот яд в своём организме и даже не заметил бы. Уж сейчас-то, когда у меня у самого есть Аспект Исцеления, я в этом хорошо разбираюсь.

И тот упырь, которого я застал в комнате князя, действительно не успел причинить ему вреда — я подоспел вовремя. А вот вытащить Аскольда из горящего дома уже не успел. Он умер у меня на руках. И… во многом из-за меня.

Впрочем, это никак не отменяет того, что и Феликс пытался его убить. Просто доказать это уже невозможно, если он сам не признается. И тот упырь из Демидова, и Грач, и вообще все непосредственные исполнители и свидетели уже мертвы.

Успокоившись, я разжал ладони и поднял взгляд на Горчакова. Тот продолжал смотреть на меня с убийственным спокойствием змеи.

— Можете убедиться сами. У меня есть копия отчёта Службы Экспертизы, — невозмутимо произнёс он и достал из ящика стола несколько листов, сшитых красной ниткой. — Аркадий Францевич подтвердит — этим отчётам можно верить.

Я машинально взял бумаги, но даже не взглянул на них.

— Какая, к чёрту, разница? — глухо проговорил я. — Это Феликс натравил на Аскольда своих упырей. Я уверен.

— Допустим. Но, раз уж вы так уверены в своей правоте… Какого наказания, по-вашему, заслуживает Орлов-младший?

Я невольно засопел, втягивая носом воздух. Ну вот что он вцепился в меня, как клещ? И вопросы-то задаёт какие-то… Дурацкие.

— Ну, а как вы думаете? Он пытался убить моего отца! — процедил я.

— Не берусь оспаривать, что Аскольд и правда был вашим отцом. Отмечу лишь, что вы ведь даже не знали его. И познакомились всего за несколько дней до его смерти.

— И что это меняет?

Он вздохнул и пожал плечами.

— Ну да, ну да. Всё-таки кровь — не водица… Ну, положим, вы действительно правы, и Феликс и правда покушался на Аскольда. Но вы не ответили на мой вопрос. Так какого наказания вы жаждете для него? Вы не согласны с решением Трибунала?

— Ну что вы, — с сарказмом отозвался я. — Кто я такой, чтобы оспаривать решения Трибунала?

— Давайте без ёрничанья. У вас была возможность убить Орлова-младшего, но вы этого не сделали. Вместо этого вы лишили его Дара и передали Трибуналу. Трибунал же даёт ему возможность искупить вину через поход в Сайберию. Кстати, славная древняя традиция. Вы против? И всё же хотите довести эту вендетту между вашими семьями до конца?

— Я… Не собираюсь убивать Феликса Орлова, если вы на это намекаете. По большому счёту, мне на него уже плевать. Мне просто не хочется, чтобы он болтался у меня в отряде.

— Просто. Не хочется? — убийственным тоном переспросил Горчаков, приподняв бровь.

Я вздохнул. Ну, всё. Похоже, мне удалось разозлить даже эту живую ледышку.

Впрочем, внешне это на нём почти не отразилось. Он лишь говорить начал ещё чётче, и в голосе прорезалась сталь.

— Господа, по поводу вашей экспедиции я получил чёткие указания от самого императора. Я не в курсе всех деталей, но преподносилось всё едва ли не как спасение человечества. И если это действительно так, то мне думается, что медлить с этим вопросом нельзя. Или ледяные демоны уже передумали наступать на нас с востока?

— Позвольте, я скажу, Михаил Александрович, — с немного виноватым видом взглянув на меня, поднялся со своего места Путилин. — Думаю, дальнейшие дискуссии излишни. Вы правы — мы не должны забывать о том, насколько важна эта миссия. И для её успеха мы готовы пойти на всё. Если это необходимо, мы выступим раньше. Ну, и с Орловыми… Думаю, мы сумеем найти какое-то компромиссное решение. Под мою ответственность.

— Хорошо. Тогда закроем этот вопрос раз и навсегда. А теперь — к делу.

Когда Горчаков встал из-за стола, обнаружилось, что и роста он невысокого — почти на голову ниже меня. Однако держался он с такой уверенностью и достоинством, что подавлял окружающих. Будто маленькая чёрная дыра, искривляющая пространство вокруг себя.

Я в который раз окинул взглядом его тонкое тело, проверяя — может, у него всё-таки какой-то хитрый дополнительный Аспект, влияющий на сознание. Что-нибудь вроде Морока. Но нет, никакой магии, чистая харизма. Ну и, пожалуй, дело в осознании того, какой властью обладает этот человек. С тех пор, как он встал во главе губернии, прошла всего пара месяцев. Но разговоры о крутом нраве Михаила Александровича начали ходить с первых дней. Вяземский по сравнению с ним — плюшевый медвежонок.

Наверное, в этом есть свой резон. Император поставил Горчакова этаким кризисным управляющим в губернию, до этого десятки лет находящуюся под властью Вяземского. И нужно в краткие сроки установить контроль над этими территориями. Говоря метафорически, сменить герб с головой мамонта на имперского двуглавого орла. Нравится это, мягко говоря, не всем, и любые возражения и попытки бунта Горчаков подавляет быстро и безжалостно. Головы бывших соратников Вяземского летят одна за другой. И это уже без всяких метафор.

— Итак, Тегульдетский острог, — губернатор ткнул в карту изящной тонкой указкой, видимо, продолжая тему, уже начатую до моего прихода. — Около трехсот вёрст к северо-востоку от нас, на реке Чулым. Острог относительно новый, выстроен лет семьдесят назад рядом с крупным месторождением электрического эмберита. Правда, в последние годы добыча резко сократилась, большая часть жил уже выработана. Но это всё ещё важный опорный пункт на Чулыме, и его нужно сохранить.

— И, как я и говорил, это в стороне от планируемого маршрута экспедиции, — не удержался от комментария Путилин. — Мы планировали двинуться южнее, через Ачинский острог. А так придется сделать огромный крюк.