Николай Сизов – Трудные годы (страница 31)
— Тогда мы не согласны.
— Кто это мы? — холодно кольнув Корягина взглядом, спросил Курганов.
— Ну, алешинцы.
— Алешинцы тоже не все одинаково думают.
— А я уверен, что в основном все.
— Ошибаетесь, Корягин.
— Тогда пусть говорят массы, — показал рукой на зал Корягин.
— Правильно. Пусть говорят. Послушаем.
К столу подошла Настасья Фомина.
— Товарищи, граждане! Вот слушала я, что вы тут говорите, и думала: уж очень ожесточились мы, забывать многое стали. Нехорошо это. Слов нет, побогаче мы соседей. Только ведь на месте-то ничего не остается. Сегодня мы богаче, а завтра они. И в Буграх и в Соленкове люди старательные, работящие. Мы их знаем. Я думаю, не во вред нам соединение-то будет. Вот тут товарищ секретарь говорил про картошку. Истинная правда. А я скажу о капусте. — Глаза Настасьи загорелись. — Говорила я об этом не раз. Капуста наивыгоднейшая вещь, если за нее с умом взяться. В Буграх умеют ее выхаживать. Раньше бугровские соленья аж в Москве славились. На капусте колхоз озолотиться может. Точно говорю. Подсчитывала…
После Настасьи к столу подошла молодая девушка.
— Вот тут некоторые товарищи про соседей говорили. Будто они уж действительно хуже некуда. Я думаю, неправда это. Я вот согласна с Настасьей. У них, у соседей-то, есть кое-что получше нашего.
— Ребята, например, — ехидно, со смешком пробасил кто-то из зала.
Девушка задорно ответила:
— А что? И ребята в Буграх неплохие — факт.
— Неплохие, только подкормить надо, — буркнул Корягин.
— Ну и подкормим. Это ведь не старое время — родниться по богатству, в гости ходить по достатку, а грабить друг друга по хитрости. Теперь, товарищ Корягин, другие времена. Ты что, забыл это? Выходит, жизнь соседа тебя не касается, пусть как хочет. Да это же отсталость. Сказываются у тебя, Степан Кириллыч, пережитки, ох как сказываются.
«Пусть еще раз соберутся с мыслями и решат сами. Так крепче, надежнее будет», — подумал Курганов. Он мягко проговорил:
— Насколько я понижаю, вам, дорогие товарищи, надо все это обдумать? Верно?
— А что? Конечно, надо. Не портки покупаем. Вопрос серьезный, — проговорил Егорыч.
Курганов предложил Корягину:
— Ну что ж, на сегодня хватит. Давайте кончать.
— Кончать так кончать. Я понимаю так, что стороны к соглашению не пришли.
Курганов пожал плечами.
— Пусть все подсчитают, взвесят и «за» и «против». А завтра соберетесь и решите.
— А вы? Разве вы не будете у нас завтра?
— Нет. Обещал быть в Буграх.
— А позвольте полюбопытствовать, с кем же вы их будете объединять, если мы не согласимся? — Корягин, спрашивая, усмехался.
— Как это с кем? У вас соседей-то сколько? Со всех четырех сторон. У них то же самое. Кое у кого из бугровцев есть мысль слить хозяйство с правобережцами.
— Ну, это ерундистика. Река же.
— А что река? Скажите, какая непреодолимая преграда.
— Настырный вы, товарищ Курганов. Не мытьем, так катаньем. Не вышло в Алешине, подаетесь в Бугры.
— С чем не вышло, Корягин?
— Ну, с объединением.
— А вы что же, решили отказаться? Вы против? Я что-то по настроениям колхозников этого не заметил.
Когда Михаил Сергеевич направился к выходу, Крылов вслед ему проговорил:
— Вы не беспокойтесь, товарищ Курганов. Народ у нас такой, поспорить, поразмыслить любит, но решает дела, как надо.
Курганов, улыбаясь, ответил:
— А я не беспокоюсь. Я, как и вы, верю в алешинцев.
…Поздно ночью на квартире у Виктора Викторовича Удачина раздался звонок. Корягин, похохатывая, рассказывал приятелю о собрании, о том, как провалился со своей идеей объединения первый секретарь. Оба собеседника были довольны.
Однако на следующий день в Алешине снова шло собрание. Продолжалось оно почти всю ночь. И решение об объединении с соседями было принято.
Глава 17
ДВА БЫЧКА — НЕ ПОТЕРЯ
В райкоме наступила горячая пора. Со всех концов Приозерья звонили, ехали, шли люди, организующие объединение колхозов. Курганову доставалось больше всех.
Однако именно эта беспокойная атмосфера больше всего и была по душе Михаилу Сергеевичу. В ней он дышал свободно. Отвечал одному, спорил с другим, ругал третьего, хвалил четвертого. Если бы Курганова вдруг лишить всего этого, он бы сразу постарел на десяток лет.
Сегодня забот у первого секретаря было особенно много. За три дня, что он пробыл в колхозах, дел накопилось столько, что казалось, их не переделаешь и за неделю. Он попросил пригласить Мякотина и руководителей райзо, а сам углубился в чтение протоколов общих собраний колхозников, информации уполномоченных райкома, телефонограмм, переданных из колхозов и сельсоветов и торопливо записанных Верой, — все об объединении. Здесь же он нашел и телефонограмму из Алешина. Корягин рапортовал первому секретарю райкома о том, что алешинцы вынесли решение об объединении. Михаилу Сергеевичу приятно было, что его уверенность в алешинских людях оправдалась. «Ох, наверно, не легко им было», — подумал Курганов. Следующее письмо подтвердило эту мысль: тоже из Алешина, но от Крылова.
«Одиннадцать раз выступал товарищ Корягин, чтобы сбить нас с панталыку, но мы не дались. Он выступает — и мы речь держим. Он один довод — мы два. Ну, добились-таки результата, поняли наши односельчане, что к чему».
Когда все вызванные собрались в кабинете, Курганов попросил Мякотина:
— Рассказывайте, Иван Петрович, какова картина по району.
Иван Петрович доложил положение и добавил:
— На нашу молодежь сейчас большой спрос. Вы знаете о решении березовцев?
— Нет, не знаю, а что такое?
— Они решили объединиться с громовцами и с Рубцовом. Но просят прислать в их колхоз Родникову. Агрономом.
— Родникову? А откуда они ее знают?
— Да она же ихняя, березовская. Хотели в правление избрать. И еще требуют прислать им председателя.
— Что, и председателя прислать? Но там же товарищ Беда, — забеспокоился Курганов.
— А он сам инициативу проявил.
— Почему же?
— Труса празднует, — небрежно заметил Ключарев. Но ему возразило сразу несколько голосов:
— Ну зачем вы так? Макар Фомич и так из последних сил тянет. Шесть десятков с гаком. Другой в его упряжке давно бы в отставку подался.
В разговор включился Мякотин:
— Беда, конечно, ветеран района, но укрупненный колхоз ему не по плечу.
Курганов задумчиво проговорил:
— Таких, как Фомич, беречь да беречь следует. Это наш золотой фонд. Потолковать с ним надо. Может, и впрямь тяжело. Тогда толкового и молодого к нему на выучку. Ну, а на счет Родниковой? Как вы считаете? — спросил Курганов у Мякотина.
— Я думаю, надо отпустить, — ответил тот.
— А кто же тогда в комсомоле будет?