Николай Сизов – Трудные годы (страница 134)

— Ну это уже похоже на издевку, — заметил Заградин и потянулся к трубке вдруг зазвонившего телефона.

Пока он разговаривал с кем-то, Курганов задумался.

Да, за последнее время они действительно друг от друга отдалились. И дело не в том, что была значительная разница в служебном положении или их разделяло что-то серьезное, непреодолимое. Нет, мысли у обоих неизменно сходились и по малым, и по большим делам, на жизнь и ее проблемы Заградин и Курганов всегда смотрели одинаково. Но прежней, жадной заинтересованности друг в друге в последнее время не было. Раньше и на охоту выбирались вместе, и в театр, и домами встречались. Сейчас же действительно встречались только на заседаниях да совещаниях. Курганов был, правда, щепетилен. Негоже, думал он, набиваться с дружбой первому секретарю обкома, члену ЦК, депутату Верховного Совета и прочая, и прочая… И хотя в эти мысли он вкладывал немалую долю иронии и сам в этот мотив, конечно, не верил, все же инициативы к встречам не проявлял.

Заградину тоже порой не хватало общения с рассудительным, неторопливым Курганычем, хотелось отвести душу в откровенном, дружеском мужском разговоре. Но, видя мрачноватую замкнутость Курганова, его подчеркнуто официальный тон в обращении к нему, не докучал своими дружескими чувствами. Главная причина редких встреч была, конечно, в предельной занятости обоих. Дела в Приозерье и в Ветлужщине шли неважно, усилия, которые прилагал партийный актив к подъему села, не давали пока существенных, ощутимых результатов. И это, конечно же, тягостно удручало и Заградина, и Курганова.

Но было и другое. И Заградин, и Курганов были горячими приверженцами и сторонниками коренных мер, что предпринимались в стране по развитию села. Любое деловое начинание в Ветлужщине и Приозерье встречало поддержку и распространение. Курганов всегда получал от секретаря обкома доброжелательные советы и толковые рекомендации, с чего и как начинать то или иное дело. А вот в последнее время Заградин стал как-то сдержаннее, осторожнее в своих рекомендациях. Позвонил ему как-то Курганов по поводу перепашки клеверов.

— Решение обкома есть? Есть. Выполнять надо. Чего же тут советоваться, — суховато ответил Заградин.

Такой же примерно получился разговор и по поводу организации «Сельстроя» для зоны. Они с Гараниным очень ратовали за создание такого треста, и Курганов обратился за поддержкой к Заградину. Тот, выслушав и вздохнув, ответил:

— Михаил Сергеевич, вопрос мы обсуждали, ты в курсе. Он внесен в соответствующие организации. Надо подождать.

Курганов уловил нотки раздражения в голосе Заградина и звонить стал реже.

…Разговор Заградина по телефону затянулся, и по вопросам, что он несколько раз нервно задавал своему собеседнику, было видно, что разговор шел непростой, касался каких-то очень важных, существенных дел.

— Я понял вас. Но ведь и вы меня поймите, такие материалы за два-три дня не готовятся. Нужны же точные расчеты, с людьми советоваться надо. Колхоз же добровольная артель на своей земле… Не знаю, с какого бока и начинать. Постараемся, конечно, приехать в Москву не с пустыми руками.

Положив трубку, Заградин встал, отошел к окну, долго стоял там, глубоко задумавшись. Затем мрачновато сообщил Курганову:

— Вызывают с предложениями о преобразовании сельхозартелей в совхозы.

Дело было действительно предельно серьезное и большое, это понимали оба, и оба задумались, собираясь с мыслями. Наконец Михаил Сергеевич, не очень уверенно правда, предположил:

— А вы знаете, Павел Васильевич, если поразмыслить как следует, то в этом что-то есть.

— Вот именно, если поразмыслить. Но там последнее время не любят тратить время на размышления. И раз вызывают с цифрами, всеми данными, значит, дело ставится на практические рельсы.

— Ну, значит, там уже все продумали.

— Не знаю. Не уверен.

Курганов в том же, чуть ерническом тоне, продолжал:

— В конечном счете, на селе должна быть единая форма собственности. Помнишь, изучали теорию-то.

— Ну вот, не хватало, чтобы мы с тобой еще теоретический спор затеяли… В конечном счете. Вот именно, в конечном счете. А почему же решают так спешно? Без расчета, без анализа, без подробного изучения проблемы? А их здесь не одна, а десятки, если не больше! У нас немало отличных, крепких артелей. Зачем их-то брать на государственное обеспечение?

— Ну, я не думаю, что это будет касаться всех колхозов.

— Судя по всему — на многие. Рискованно, очень рискованно.

— Без риска большого дела не сделаешь, Павел Васильевич. Ищут товарищи, экспериментируют, пробуют.

— Эксперимент сразу на целой области? А может, и не на одной? Не понимаю. Начинать-то надо бы с экономически отсталых артелей, с тех, которым без этой меры действительно не встать на ноги. Вот по вашему производственному управлению сколько артелей ты бы со спокойной совестью преобразовал в совхозы?

Курганов задумался, что-то подсчитывая в уме.

— Двадцать пять, тридцать.

— А сколько колхозов в зоне?

— Сто тридцать.

— Вот видишь.

— Думаю, что так и будут делать.

— Будем надеяться. Но чувствую, сверху торопят.

После долгого молчания Заградин подытожил свои мысли:

— Идея-то правильная, тут спора нет. Только спешить бы не следовало.

Вызвав дежурного, он попросил:

— Скажите, чтобы чайку нам принесли.

…Курганов рассчитывал пробыть у Заградина минут тридцать — сорок, а сидели они уже около двух часов.

Так как беседа приняла не совсем официальный характер, Курганов счел возможным задать Заградину вопрос, особо его донимавший.

— Извини, Павел Васильевич, и не сочти это за упрек. Но за последнее время я что-то не узнаю тебя. Нервный стал, резкий какой-то. Вот на последнем активе речь твоя — больно уж сурова, непримирима.

— А что прикажешь делать? По головке вас всех гладить? Особых оснований для этого у нас нет. Дела-то в области идут далеко не так, как хотелось бы. Вот взять хотя бы ваше Приозерье. Мы на активе вас не очень тронули, есть и похуже вас. Но ведь итоги-то, скажем прямо, тоже не блестящие. По урожайности еле-еле до среднеобластного уровня дотягиваете.

— Для наших земель и в этом, и в прошлом году урожай был по зерновым не так уж плох. Пшеница, рожь, овес, ячмень уродились хорошо, жаловаться грех. Новые культуры, верно, не идут. Ни кукуруза, ни сорго…

— А почему с пропашными не ладится? Ведь, как известно, ты сам всегда ратовал за эти культуры.

Курганов тяжело вздохнул:

— Что верно, то верно, с пропашными справляемся неважно. Тут и севообороты, и семена, и агротехника хромает. А порой и то, что вырастили, в земле остается. Культуры эти трудоемкие, людей в деревне мало, техника же эту нехватку пока не компенсирует. Раньше на уборку райкомы все силы бросали — предприятия, учреждения, служащих, студентов. Сейчас куда труднее стало. Обращаемся к заводам, нам говорят — своих дел по горло. Да и указаний нет. А указания эти вправе дать только промышленный обком или совнархоз.

— Знаю, Курганыч, все это я знаю. И думаю об этих закавыках денно и нощно. Ты вот звонил тогда по клеверам и «Сельстрою». И знаю, обиделся. А ведь другого я ничего сказать не мог. Не все мы можем, не все удается решить, как бы ни хотелось. Ты вот говоришь — резковата была моя речь на активе. Да, верно. Но согласись, все мы и в Ветлужске, и в Приозерске делаем далеко не все, что можем и что должны. Вот потому-то и речь была непримиримой, как ты выразился. Есть немало объективных обстоятельств. В системе управления экономикой не все ладно, перестройки какие-то не удались. Все это верно. Но согласись, если мы будем прятаться за них, дела не поправим. — Заградин вздохнул, посмотрел на часы. — А ты говоришь, резкий да злой. Поневоле будешь и злым, и непримиримым.

Курганов открыл свой блокнот, где у него были помечены вопросы к области, пристально посмотрел на Заградина, прикидывая, стоит ли, вовремя ли ставить их. Потом все-таки решился.

— Павел Васильевич, можно кое-какие просьбы? Помните, еще до разделения на город и село обком и облисполком выносили решение о расширении шоссе Приозерск — Заречье с реконструкцией моста через Славянку. Дело сейчас остановилось, и решить его никак не удается.

— Знаю эту историю. Дорога эта к промышленникам отошла. Они и должны ее строить, но не хотят. — Он записал себе что-то в блокнот и пообещал: — Вот буду встречаться с Артамоновым, переговорю.

— Ну, товарищ Артамонов вряд ли захочет помочь, — усомнился Курганов.

Заградин мрачновато согласился:

— Не очень у нас с ним получается, это верно. Но все равно — поговорю.

Вопросов у Курганова набралось немало, и так как Заградин без всякой досады делал для себя то одну, то другую запись, Михаил Сергеевич с чуть виноватой улыбкой проговорил:

— Уж извини, Павел Васильевич, есть еще одна, не совсем обычная докука. Был я как-то на Крутояровских плавнях, на уток ходил…

Заградин несколько оживился:

— Там что, хорошая охота?

— Отличная.

— Эх, Курганыч, Курганыч. Нет, чтобы пригласить по старой дружбе!

— Помните, приглашал как-то. Ничего из этого не вышло.

— Да, трудновато выбраться. А хочется ужасно. Посидеть в шалаше, зорьку встретить. Может, как-нибудь соберемся? А?

— А что? Давайте попробуем. И именно в Крутоярово. Совместим приятное с полезным — познакомлю я вас с интересными людьми и одной их задумкой. Бывший моряк там в колхозе «Луч» живет. Талант у человека. Птицу ужасно любит. Такую ферму в колхозе сделал — просто на удивление.