Николай Сизов – Трудные годы (страница 136)

— Да? А я ничего не знаю. Спасибо за звонок. Что же, будем встречать дорогого гостя.

— Григорий Михайлович, — продолжал Заградин, — нам, пожалуй, надо с вами предварительно встретиться. Кое-какие вопросы обговорить и подготовить сообща, чтобы не было разноголосицы. Хотите, сами заходите, или я загляну к вам.

— Думаю, разноголосицы не будет. У нас свои дела, у вас свои. Но приходите, готов вас видеть. — И Артамонов положил трубку.

Заградин не удивился суховатому тону Артамонова. Взаимоотношения первых секретарей сельского и промышленного обкомов пока явно не складывались.

Григорий Михайлович Артамонов приехал в Ветлужск из Москвы с должности начальника главка одного из министерств. Заградин встретил его радушно. Уже обстоятельно знавший область, он подробно рассказал Артамонову о заводах, фабриках, стройках, институтах, что были здесь расположены, об их людях, о том, что удалось сделать бывшему обкому и что не удалось, какие нерешенные вопросы стоят перед разными отраслями ветлужской промышленности наиболее остро. Артамонов даже пошутил:

— Не знаю, зачем меня было посылать сюда. Вы же отлично тут все знаете. Вам бы и руководить промобкомом. Впрочем, село нынче важнее — так сказать, передний край.

Сначала все шло как положено, хотя особой дружбы между двумя первыми секретарями и не было. Да, в сущности, не до этого было обоим: забот в связи с разделением областных организаций на сельские и промышленные оказалось столько, что ни одного свободного дня или часа для чего-то постороннего не оставалось. Кроме того, дружба в зрелом возрасте складывается постепенно или не складывается совсем.

Порой возникали между Артамоновым и Заградиным разногласия то по поводу использования тех или иных работников, то из-за какого-нибудь предприятия, учреждения или организации. Но когда спор доходил до горячей точки, оба вовремя сдерживали себя и сообща находили нужное решение.

Однако в последнее время отношения между ними стали натянутыми. Началось с частности, хотя и важной.

Прохоров выступил на пленуме промышленного обкома и покритиковал областные организации и некоторые крупные заводы за слабую помощь селу. Все было как будто правильно. Артамонов в своем заключительном слове даже поддержал «претензии соседей». Но вечером позвонил Заградину и спросил, сдерживая раздражение:

— Вы с выступлением Прохорова знакомились?

— Да, конечно. Мы смотрели его на бюро.

— Жаль. Видимо, плохо смотрели. Демагогия же!

— Да что вы, Григорий Михайлович! Какая же демагогия? Дела-то ведь действительно плоховато обстоят…

Артамонов, однако, слушать не стал и резко бросил:

— В общем, мы оцениваем это выступление именно так, как я сказал. И я бы на вашем месте предупредил своего председателя исполкома, что не надо терять чувства меры. Если вы хотите, чтобы промышленные организации помогали вам, надо уметь ценить эту помощь, а не принижать ее.

— Принижать, конечно, не надо, но и с протянутой рукой, я думаю, нам ходить не следует. Дело-то ведь общее.

— Общее-то, конечно, общее, но каждый отвечает за то, что ему поручено. Так что не считайте, что мы у вас в пристяжных ходим.

— Григорий Михайлович, ну зачем вы так? За помощь вам огромное спасибо, и мы очень надеемся, что она будет расширяться. Сами же знаете, как нам туго.

— Ну так вот вы и разбирайтесь, почему и отчего у вас туго, а промышленников в пожарники не превращайте. У нас и свои дела есть, и они тоже имеют некоторое значение для страны.

Острый конфликт произошел у них из-за Удачина.

Готовилась сессия промышленного облисполкома. В исполкоме была вакантная должность заместителя председателя по вопросам культуры, просвещения и здравоохранения, и выбор пал на Удачина.

Удачин, надо отдать ему должное, все рассчитал точно. После того разговора в гостинице Курганов как-то сказал о нем Заградину. Что вот, мол, рвется человек на живое, конкретное дело, и хоть с недостатками, но и с достоинствами в то же время — организатор неплохой, село знает. По указанию Заградина организационный отдел обкома заинтересовался Виктором Васильевичем, что сразу же насторожило промышленников. Кадр-то был в их номенклатуре. И было решено не упускать Удачина из промышленной сферы, рекомендовав в облисполком. Заградин узнал об этом уже на бюро обкома накануне сессии. В конце заседания Артамонов, как о факте уже предрешенном, сообщил и о предстоящем избрании Удачина.

— Все вы его знаете, сейчас он работает в управлении местной промышленности. Участок будущей работы знает, во всяком случае, соприкасался с ним. — И, обращаясь к Заградину, добавил: — Для аграрников тоже немаловажно, чтобы товарищ, пришедший на этот участок, знал вашу специфику. Ну, а Удачин и на селе работал, опыт имеет.

Совсем недавно на бюро сельского обкома, в присутствии Артамонова, уже шел разговор об использовании Удачина в одном из крупных зональных управлений, и поэтому теперь Заградина удивило столь поспешное решение вопроса.

— Я бы еще подумал над этим вопросом, — заметил он. — Удачина я знаю, участок работы, который вы хотите поручить, ему не подходит. Этими вопросами он никогда непосредственно не занимался. По опыту и подготовке ему сподручнее заниматься непосредственно сельскохозяйственным производством. Давайте не будем спешить. Изберем заместителя председателя на следующей сессии.

Артамонову вмешательство Заградина не понравилось, и он, не скрывая этого, проговорил:

— Ну, прежде всего внесем ясность — Удачин, как известно, кадр наш. Его кандидатуру в предварительном порядке я обговорил. И, думаю, не стоит откладывать решение вопроса. А что Удачин не занимался этим участком — пусть освоит. Не боги горшки обжигают.

После бюро Артамонов и Заградин остались вдвоем. Заградин попытался объяснить, что с Удачиным Артамонов делает ошибку. Артамонов слушать не стал и сухо проговорил:

— Не усугубляйте это дело, Павел Васильевич. Удачина будем избирать.

И однако, вопрос об Удачине на сессию не вынесли. Москва не согласилась с его кандидатурой на предполагаемый участок работы. Заградин ничего не предпринимал для этого, но Артамонов отнес эту задержку на его счет и, видимо, обиделся: ни разу не позвонил больше Заградину. Некоторое время и Павел Васильевич тоже воздерживался от обращений к нему. Затем, махнув рукой на их размолвку, стал теребить обком по делам, касающимся села. И конечно, не мог не позвонить Артамонову, что к ним едет Хрущев.

У Артамонова тоже собрались руководящие работники промышленного обкома и тоже думали о том, как подготовиться к приему столь высокого гостя. Пригласили в обком руководителей ведомств, директоров некоторых заводов, управляющих строительными трестами. Предупредили, чтобы все были начеку, так как у Никиты Сергеевича и глаз острый, и поинтересоваться может любыми вопросами.

…Через три дня около здания обкомов остановились два больших черных автомобиля. Хрущев, щурясь, вышел из первой машины и, поздоровавшись с Заградиным, Артамоновым и некоторыми другими стоящими рядом областными работниками, проговорил:

— Ну, к кому пойдем?

Повернувшись к Артамонову, сам же ответил на свой вопрос:

— Уважим аграрников… Я ведь, собственно, больше к нему, к Заградину, прибыл-то. По его, так сказать, душу.

— Как пожелаете, Никита Сергеевич, — с готовностью проговорил Артамонов. — Но, надеюсь, вы уделите время и промышленной сфере?

— Ну а как же? Обязательно. Иначе вы меня тоже в чем-нибудь обвините, ну, например, что не понимаю роли рабочего класса в развитии общества. Некоторые товарищи вон утверждают что-то похожее на это…

Хрущев, говоря это, кольнул холодным взглядом Заградина. Павел Васильевич подумал: «Да, встреча добром вряд ли кончится». Но сделал вид, что не заметил взгляда Хрущева, и пошел чуть впереди, показывая дорогу к стоявшему уже открытым лифту.

В кабинете Заградина Хрущев, как только снял пальто и шляпу, сразу подошел к карте области и, рассматривая ее, спросил, обращаясь сразу к Заградину и Артамонову:

— Ну, куда поедем?

— Решайте сами, Никита Сергеевич, — проговорил Заградин. — Как скажете.

— Решить-то я, конечно, решу, но хозяева должны иметь готовые предложения.

— Тогда, может, возьмем южные зоны? В основном там зерновые…

Хрущев опять повернулся к карте, долго смотрел на нее, что-то прикидывая про себя, и решительно проговорил:

— Двинемся вот сюда — в Приозерье. Ведь это там командуют… Курганов и Гаранин. Не путаю я?

— Нет, нет, все верно, Никита Сергеевич.

— Ну так вот, туда и направимся. Давно наслышан об этих деятелях, а лицезреть не приходилось.

…Гаранин и Курганов встретили приехавших на окраине Приозерска. Михаил Сергеевич, кажется, не испытывал никакого волнения. Гаранин даже позавидовал ему: вот железный мужик! Спокойно поздоровавшись с Хрущевым, Заградиным и Артамоновым, Курганов своим негромким, спокойным голосом спросил:

— Что будете смотреть, Никита Сергеевич? Мы хотели бы показать вам и передовые, и отстающие хозяйства.

— Согласен. Только не с усадеб начнем. В поля поедем, хочу посмотреть, как урожай растите.

Все сели в машины и двинулись вслед за «газиком» Курганова и Гаранина. Остановились около пшеничного клина Алешинского колхоза. Хрущев спросил:

— Ну, кто тут хозяин?

Крылов торопливо подошел к Хрущеву.