Николай Сизов – Трудные годы (страница 101)

— Не-ет, — спокойно проговорил Иван. — Я эти места знаю. А утки много. Я взял пяток. Два селеха да кряковые. Матерые все. Молодь не бил. А у вас как?

— Да все более или менее с удачей, — ответил Курганов. — А вы что, не из засидки охотитесь?

— Я с подхода люблю. Понимаете, — оживился Отченаш, — идешь по осоке… Вдруг видишь, заколыхалась она, зашуршала. Словно ветер ее тронул. Ну, ясное дело, — выводок. Хлопаю в ладоши или гильзу пустую бросаю, чтобы, значит, на крыло поднять. Даю отлететь. Сумеет спастись — значит, ее взяла. Не сумела — моя добыча. Иду дальше и опять наблюдаю за осокой…

— А если прямо по осоке бить? Зашевелилась, и по тому месту бац, — вдруг встрял в разговор младший Курганов.

— Ну, это нечестно будет. Она же в осоке-то, считай, у себя дома. Да и молодь погубить можно. Нет, ты дай ей взлететь, вот тогда и бери на мушку, коль сумеешь.

Отченаш посмотрел на Мишу.

— Ну, а как у тебя? Начало-то положил? Или пусто?

— Нет, почему же пусто? Чирок и кряква. Было бы и больше, да патронов не хватило.

— Ну, ты герой. Чирок — это тебе не кряква. Он пулей летит. Возьми-ка вот этих двух красавиц. — И Отченаш, достав из ягдташа двух здоровенных уток, передал их Мише. Тот стал отказываться.

— Бери, парень, не стесняйся, — ободрил его Озеров. — У нас, охотников, закон неписаный, кто первый раз зорюет — больше всех увозит. Так что пристраивай крякв к своей связке.

После обеда Курганов подсел к Отченашу.

— Озеров мне рассказал про вашу задумку с этими плавнями. Может, расскажете поподробнее?

— С удовольствием. Авось сторонника в вас найду.

— Очень может быть, — ответил Курганов, усаживаясь поудобнее.

— Эти Крутояровские плавни знатокам известны давно. Еще во времена Петра Первого здесь ловили рыбу для царского стола. Жители окрестных сел и деревень, промышляя ее для базара, большую выгоду имели. В общем, славились эти места и рыбой и птицей. Собирались здесь такие птичьи базары, что гомон и звон стоял на всю округу. Серый гусь, кряква, свиязь, чернеть эти плавни очень даже любили. Это я у стариков дознался, да и в книжках разыскал. Огромное водное зеркало, плотные заросли камыша, тростника, водоросли, рыбешка, рачки — прекрасные условия для птицы. Для рыборазведения — тоже все есть. И мелкие отмели, и глубины, и проточные рукава. Корма тоже немало. Организовать здесь птицекомбинат и рыбоводческое хозяйство сам бог велел.

— И что же нужно для этого?

— Сначала плавни привести в порядок. Очистить их, организовать культивацию, подсеять луговые травы. Особенно канадский рис — лакомство для птицы. Конечно, понадобится береговая база, без этого не обойтись. Лодочное и сетевое хозяйство, может, небольшой комбикормовый завод. Но все это если сообща, то можно осилить. Мы в «Луче» начинали с двух заброшенных сараев. Результат вы видели. А у нас ведь верховья плавней, угодья не чета этим. Здесь же сплошное раздолье. Я объехал все соседние колхозы. Все согласны. Но в областных организациях пробить не могу.

— А куда толкались-то?

— Вы спросите лучше, куда не толкался. Сельхозуправление, охотсоюз, облисполком. Все поддерживают. Но решить не могут. Водоемы эти вместе со Славянкой и притоками входят в Ветлужскую гидросистему, подпитывают межобластную ГЭС. Ну, энергетики и застопорили наше дело. Воду, говорят, будете засорять, режим нарушите и прочее. Ученым написал. Ездил недавно сам в Академию сельхознаук, сюда их привозил. Не согласны они с энергетиками. Обещали помочь. Но что-то замолкли. Вся закавыка в том, что энергетики ходят под промобкомом, а ему до птицы и рыбы дела нет.

Курганов, выслушав Отченаша, долго молчал. Ведь действительно стоящее, разумное дело. Но попробуй запряги в одну упряжку все эти организации. Кто это сможет сделать?

Озеров, сидевший рядом на скамейке, словно угадал его мысли:

— Отченаш меня не раз допекал: кто все-таки должен решить — быть или не быть этому хозяйству? Мы вместе ломали голову, и, поверишь, Михаил Сергеевич, вразумительного ответа я ему не дал. Не знаю, честное слово, не знаю.

— Вообще я считаю, недооценивается у нас это дело, — в раздумье проговорил Отченаш. — Мне в академии объяснили, что водоемы, расположенные на территории колхозов и совхозов страны, занимают площадь более двух миллионов гектаров. Они, ученые-то, подсчитали, что если с умом использовать эти водоемы, то можно получать столько же рыбы, сколько вылавливается в Черном, Азовском, Каспийском и Аральском морях, вместе взятых.

Курганов не спеша проговорил:

— Ну что же, Иван Андреевич, дело ты затеваешь, как мне кажется, интересное. Давай-ка мы с тобой встретимся в Приозерске. Потом в нашем обкоме потолкуем…

Озеров с хитроватой улыбкой шутливо толкнул Отченаша в бок:

— Ты бы, Иван, с Михаилом-то Сергеевичем посоветовался и о том, как тебе свой личный узел развязать. Он ничуть не проще проблемы с плавнями.

Отченаш помрачнел.

— Николай Семенович, зачем ты об этом? Сам разберусь.

— Что-то долго разбираешься. Сколько времени как чумной ходишь, все гадаешь: быть или не быть? И это морская душа? Нет, что-то ты тут, Иван, слабину даешь.

Курганов заинтересовался:

— Если желание есть, расскажите. Сподобимся женской половине рода человеческого, пошушукаемся на личные темы.

И Иван рассказал. Как на журнал когда-то наткнулся, как в этих краях обосновался, как искал Настю. О своей недавней поездке к ней. Рассказывал, иронизируя над собой, но сквозь узор шутливого, облегченного разговора то и дело прорывались грустные, тоскливые ноты.

Курганов слушал исповедь взрослого, красивого человека и видел, с каким волнующем обожанием он говорит о никому не известной Насте Уфимцевой, думал о том, как часто несправедливо поступает судьба, не сводя под один кров таких людей.

Помолчав, он в раздумье проговорил:

— Случай, Иван Андреевич, трудный. Муж там, семья.

— Не любит она его, понимаете, не любит.

— Это она сама сказала?

— Нет. Но я чувствую.

— Вышла же за него.

— Бывает и такое.

— Бывает. В жизни все бывает. Только надо помнить, что на чужой беде счастья не построишь… Конечно, если у вас у обоих такое огромное чувство, что друг без друга вы просто не можете, тогда…

— Что тогда? — с плохо скрытым волнением перебил его Отченаш.

— Тогда, моряк, тебе надо вновь ехать в это самое Рязанское Приозерное и привозить Настю Уфимцеву в Крутоярово.

— Я ему то же самое втолковывал. И не раз, — заметил Озеров, — только, по-моему, Иван морскую закалку растерял.

Отченаш обжег его обиженным взглядом.

— Ты, Николай Семеныч, меня не заводи, я и так будто под током хожу.

Все замолчали. Отченаш встал и отошел к берегу залива, долго стоял там, подставив лицо ветру, освежающей влаге, тянущей с водной глади.

Курганов заметил Озерову с упреком:

— Ты зря, Николай Семенович, торопишь его. На ошибку можешь толкнуть парня.

— Да никакой ошибки тут, на мой взгляд, не будет. Письмо она ему на днях прислала. Ездил-то не очень давно — и на тебе, уже послание. Мать похоронила, горе. Огромное. Понятно. Но если Иван для нее просто знакомый, то с чего она вдруг перед ним душу-то будет раскрывать? А она ведь именно это и делает. Нет, или я ничего не понимаю, или у них действительно что-то глубокое, необычное. Бывает же любовь с первого взгляда.

Курганов вздохнул.

— Может быть и так. Но ты с ним все же поаккуратнее. Парень-то уж очень славный.

— Ладно, учтем. — И с надеждой спросил: — Как, Михаил Сергеевич, останемся на вторую зорьку или по домам?

— Ну что ты. В кои-то веки выбрались. Вечернюю зарю, может, и пропустим, пусть утки поуспокоятся, а на утреннюю махнем во что бы то ни стало.

— Хорошо. Тогда идите отдыхайте, а я рыбки пойду половлю. Макару Фомичу обещал лещиков и плотвичек привезти. Очень хочется старику свежей рыбки. Даже как-то сам к реке ходил. Только силенок не хватило наметкой орудовать.

— Это ты очень хорошо решил. Порадуй старика.

— Плох он становится, — озабоченно проговорил Озеров, вставая. — Боюсь, долго не протянет.

— Ну-ну, не надо так, — нахмурился Курганов. — Старики народ жилистый.

Курганов пошел в дом. Здесь стоял богатырский храп отдыхающих охотников. Младший Курганов устроился сразу на обеих стоявших рядом раскладушках — своей и отцовской. Осторожно подвинув сына, Михаил Сергеевич улегся на скрипучие пружины.

Часа через два, когда солнце склонилось над гребнями лесных урочищ Крутояровских плавней, Курганов вышел во двор. Вслед за ним вышел и Озеров.

Заговорщически подмигнув, Курганов спросил:

— Как, Семеныч, может, махнем на вечернюю? Смотри, тишь-то какая. Да и постреливают вроде.

— А Гаранина будить? Спит он как убитый.

— Да, не повезло Валерию Георгиевичу. Какую зорьку пропустил.