Николай Шлюк – Крушение. Николай Шлюк. Исторический роман (страница 2)
На балу царь танцевал с женой французского посла Монтебелло, а посол танцевал с императрицей. После бала все пошли ужинать. Посол выразил глубокие соболезнования царю в связи с последствиями давки на Ходынском поле. На что царь ответил послу: «Принц Уэльский Эдуард прислал мне из Лондона письмо с моим гороскопом, составленный английским астрологом Луисом Хамоном, где сказано, что мы имеем злой рок быть часто в центре кровавых событий без возможности предотвратить оные, и теперь я вижу, что это начинает сбываться. То же самое сказал нам слепой японский провидец Теракуто». Гюстав Луи Ланн де Монтебелло ответил Николаю II на это: «рекомендую Вам, Ваше Высочество, встретиться с господами Низье и Папюсом из ложи Мартинистов, они могут дать Вам духовную защиту и помогут избежать дальнейших катастроф». «Благодарю, надо пригласить их в Россию» – коротко ответил царь.
На следующий день царская чета поехала вместе с Марией Фёдоровной (матерью императора) навещать раненых в госпиталях и больницах. Ездили весь день. Всех раненых утешали. В одном госпитале произошёл такой случай: на койке лежал тяжелораненый, с переломами рук и правой ноги крестьянин, который сказал Марии Фёдоровне: «покорнейше прошу меня простить, что со мной так получилось, не хотел расстроить праздник императорской чете и Вам своими переломами, виноват-с». В ответ Мария Фёдоровна только тяжело вздохнула.
Вечером тоже дня, после посещения больниц, императорская чета вернулась в Кремлёвский дворец, куда переехали из Петровского дворца, где жили до коронации. Царь уединился в своём кабинете, сел в кресло, достал шкатулку с портсигаром с турецкими папиросами и нервно курил одну за другой папиросы, много раз перечитывая свой гороскоп и сопроводительное письмо принца Уэльского. В гороскопе говорилось о злом роке, преследующим императора, о так называемом мистическом большом квадрате, внутри которого расположен большой крест – символ того, что у императора будет трагическая судьба и изменить можно немного, скорее можно принимать такую судьбу, лишь пытаясь снизить силу ударов судьбы. Принц Уэльский попросил Луиса Хамона, более известного под псевдонимом Кайро, сделать этот гороскоп, не сказав, как зовут человека, для которого заказал гороскоп, поэтому в натальной карте Николая Александровича было написано астрологом так: «Кто бы ни был этот человек, дата его рождения показывает, что в течение своей жизни он часто будет иметь дело с ужасами войны и кровопролития; что он сделает всё от него зависящее, чтобы предотвратить это, но что его судьба настолько глубоко связана с такими вещами, что его имя будет скреплено с самыми кровавыми и проклятыми войнами, которые были когда-либо известны, и что, в конце концов, он потеряет всё, что он любил больше всего». А в сопроводительном письме написанным принцем, говорилось в частности, что его другой придворный советник и нумеролог-каббалист предлагает сделать коронацию императору на 14 мая 1896 года и массовые праздничные гуляния для народа в честь коронации на 16 мая 1896 года, так как эти дни являются особыми божественными каббалистическими датами. Царь думал о том, что случившаяся трагедия была угодна Богу и Провидению, о том, что он сам дал указание согласно письму принца Уэльского Эдуарда проводить праздничные гуляния 16 мая…И думал как теперь ему надо компенсировать деньгами раненым и семьям погибшим. И ни одной мысли не было у царя о наказании Великого Князя Сергея Александровича, который был генерал-губернатором Москвы и отвечал за организацию торжеств, так как авторитет родственника был незыблем для Николая II. А тем временем в народе люди прозвали ненавистного им генерал-губернатора князем Ходынским. И в тот же вечер царь написал письмо в Париж мартинисту, о котором накануне говорил посол, господину Низье Антельм Филиппу с приглашением приехать в Россию вместе с господином Папюсом (Жерар Анаклет Венсан Анкоссом).
На следующий день царь распорядился полиции начать расследование о причинах возникновения давки на Ходынском поле, ставшим причиной смерти у 1389 человек и раненых более 1500 человек, а также распорядился умерших похоронить после отпевания, их родственникам выдать компенсации, раненым и инвалидам выплатить пособия, и многим пожизненные пенсии. В газетах были опубликованы списки тех, кому положена материальная помощь. Полное пособие составляло 1000 рублей, а неполные пособия составили суммы 750, 700, 500, 350 и 250 рублей. Кроме того назначались ежегодные пенсии по 24, 40 и 60 рублей, а также выплачивать ежегодные пособия, «выданные в возврат расходов на погребение». Всё это царь оплатил из своих собственных средств и всего истратил 80000 рублей, а так же разослал от своего имени 1000 бутылок Мадеры по больницам для раненых.
17 мая 1896 года в Императорском большой театре был балет Жемчужина Рикардо Дриго, который смотрели император, императрица Мария Фёдоровна, высокопоставленные лица, гости и жители Москвы. В сценарии изначально не было роли для любимой балерины Николая II Матильды Кшесинской из Мариинского театра, так как она считалась персоной нон-грата, и все роли были распределены между балеринами московских театров. Директор императорских театров был в курсе любовных взаимоотношений Николая Александровича и Матильды Кшесинской, поэтому он, чтобы не расстраивать Александру Фёдоровну, сперва не допустил прима-балерину Кшесинскую к выступлению в спектакле. Узнав об этом, Матильда пожаловалась дяде царя Великому Князю Владимиру Александровичу, а князь доложил о желании Матильды выступать в балете Жемчужина Николаю II. Николай Александрович как приехал в Москву, успел встретиться с директором императорских театров Иваном Всеволожским и сказал, что Матильде надо дать роль. Поэтому в последний момент Матильде дописали новую роль – не существующую ранее, роль жёлтой Жемчужины. Как написала в своем дневнике сама Матильда: «Я была счастлива, так как знала, что это Ники лично для меня сделал. На представлении в царском ложе сидит император, рядом мать императора. Александра Фёдоровна с удовольствием смотрит первые 15 минут балета. И вдруг неожиданно для нее они видят вышедшую на сцену ненавистную ей балерину Матильду. Александра Фёдоровна вздрогнула и перевела взгляд на Николая. Николай Александрович оторвал взгляд от балерины, покраснел и посмотрел в глаза жене, после чего опустил взгляд в пол на мгновение, и далее стал смотреть опять выступление балерины. Императрица прикусила губу и тоже стала смотреть на выступление гениальной балерины. В антракте Мария Фёдоровна сказала сыну, отведя его в сторону – её нельзя было сюда допускать. Здесь же не только Аликс, но и все родственники, иностранные принцы, принцессы, знать, теперь будут разговоры. На что Николай ничего не ответил и просто пожал плечами, развернулся и пошёл в буфет взять под руку Аликс. Вечером вся Москва говорила о том, как блистательно танцевала Кшесинская, и как это мог утвердить царь. Ещё говорила о многочисленных жертвах Ходынской трагедии, вспоминали, что при Александре III такого не было, в давке погибло только 32 человека. Говорили о плохой организации гуляний на Ходынке Великого Князя Сергея Александровича, что он не учёл, сколько может прийти народа за подарками и окрестили его князем Ходынским. Припомнили ему его увлечение гусарами Преображенского полка, в связи с чем рассказывали пошлый анекдот. «Москва стояла до сих пор на семи холмах, а теперь должна стоять на одном бугре» (по-французски «бугре» это мужчина нетрадиционной ориентации). Этот анекдот рассказал Владимиру Гиляровскому граф Владимир Ламсдорф (и записал его в своём дневнике), а Гиляровский Владимир пересказал анекдот редактору газеты «Русские ведомости» о князе, сказав ещё, что «этот «бугре» вряд ли ответит перед народом за плохую организацию мероприятий, например за то, что выходов было мало организовано с поля, и когда люди хотели выйти с поля во время давки выходов не хватало и люди падали, будучи сбитыми толпою». 19 мая утром вышел номер «Петербургских ведомостей» с подробным описанием трагедии. Около 12 дня полицейские стали ездить по Москве изымать газеты из продажи, чтобы не предавать огласке подробности кровавых событий, но было уже поздно, половина тиража уже была куплена москвичами, и вся Москва говорила об этом. Митрополит Сергий (до принятия сана – Николай Ляпидевский) назвал события на Ходынке «великим грехом», и он проводил отпевания погибших, после чего решил поговорить об этом с царём.
После балета императорская чета уехала в Кремлёвский дворец, где они жили в Собственной половине в личных апартаментах монаршего семейства. Отужинали молча, так как Аликс всё ещё злилась на Ники из-за участия Матильды в балете. Они ужинали в семейной трапезной. На стол подали пироги, чебуреки с бараниной, финляндскую форель, телятину, холодное заливное из говядины, жаркое из курицы, артишоки, горячее блюдо ножки кролика в соусе мадера, сладкое, мороженое, землянику, сливочный десерт из клубники. Аликс не притронулась ни к чебурекам, которые с удовольствием ел Ники, ни к телятине, ни к жаркому из курицы, но с удовольствием съела всё остальное. Потом подали мадеру «Серсиаль» и мадеру «Террантеш», а также портвейн красный «Ливадия». От каждого вина выпили по бокалу Их Высочество, но императрица отказалась от Ливадии, и попросила принести ей массандровское вино «Лакрима Кристи» (в переводе с немецкого «Слёзы Христовы») и выпила два бокала вина. После ужина Аликс пошла принять ванну, а Николай ещё долго курил папиросы с турецким табаком. Около одиннадцати ночи он тоже принял ванну, и полдвенадцатого ночи вошёл в спальню к царице, где они страстно помирились.