Николай Шлюк – Крушение. Николай Шлюк. Исторический роман (страница 1)
Николай Шлюк
Крушение. Николай Шлюк. Исторический роман
Исторический Роман, художественная проза о том, как и в силу каких причин рухнула Царская Россия в 1917 году. Посвящается всему роду Романовых и приходу Белого Царя в XXI веке
Глава 1. Коронация и Торжества.
В тёплый майский день 14 мая 1896 года в Успенском соборе в Москве прошла коронация императора Николая II Александровича и его супруги императрицы Александры Фёдоровны. Во время церемонии неожиданно оборвалась бриллиантовая цепочка, поддерживающая орден Андрея Первозванного, и упала на пол, что родственники царя поняли как дурное предзнаменование, означающие, что династия оборвётся. Николай Александрович и Александра Фёдоровна прибыли поездом из Санкт-Петербурга, накануне, 6 мая в День Рождения Николая Второго. Церемонию возглавил митрополит Петербуржский и член Святейшего Синода Палладий. В конце литургии император и императрица были помазаны на царство и причастились святых тайн в алтаре. В служении литургии, в числе прочих, принимал участие святой и член Святейшего Синода Иоанн Кронштадтский. Французская журналистка Камиль Серф сняла документальный фильм на киноплёнку. Тем временем в Санкт-Петербурге 14 мая во всех православных храмах была проведена литургия и отслужена благодарственная молитва. В Москве царская чета разместилась в Петровском дворце, и там отметили День Рождение, а 7 мая император принял эмира Бухары Мухаммеда Алим-хана и его наследника, а также хана Хивы Муххамеда Рахим хана II. 8 мая прибыла мать Николая Александровича – Мария Фёдоровна и в тот же вечер за пределами дворца хор в 1200 человек исполнил серенаду для императорской четы. 9 мая состоялся торжественный въезд в Москву. Сначала шёл полицейский эскорт со взводом жандармов, потом императорский конвой, затем вереница экипажей высокопоставленных лиц, за ними конная гвардия, личный императорский конвой, сотня лейб-казаков, полк Его Величества и так далее. По сложившейся традиции через несколько дней после коронации были назначены Народные гуляния и ярмарка на Ходынском поле с раздачей многочисленных подарков и аттракционами. В народной памяти сохранилось как прекрасные гуляния в честь коронации Александра III и Александра II.
Народ стал собираться ещё с вечера 17 мая, хотя гуляния были назначены на 10 утра 18 мая. Император обещал для всех пришедших царские гостинцы в виде пакета с колбасой, сайкой, большого пряника, изюма, чернослива, леденцов, орехов и памятной коронационной кружки с гербом и инициалами Н.А. Обещалась бесплатная раздача водки, медовухи и пива. По Москве кто-то пустил слух, что торговцы могут раздать подарки среди своих, и народ желающий получить в первую очередь именную кружку (которой не было при гуляниях в честь ранее Александра III), сходился толпами заранее, так как люди хотели с утра первыми получить кружку и подарки. Многие лежали прямо на земле и разжигали костры. Собралось несколько тысяч человек на Ходынском поле, в два раза больше, чем было при гуляниях в честь коронации ранее Александра III. И уже ночью артельщики стали выдавать своим знакомым узелки с подарками. Это заметили люди и стали угрожать артельщикам. Народ не хотел ждать утра и полез в окна палаток, и артельщики стали выдавать всем подарки тогда толпа вскочила в шесть утра после крика «раздают», все как один, и бросилась вперёд с такой стремительностью, как если бы случилось землетрясение, Задние ряды напирали на передние кто падал того топтали они падали на землю, по людям, лежавшим на поле пробежали как по камням. Катастрофа продолжалась 15 минут. По периметру поля были построены лавки, деревянные палатки, ларьки, эстрады и балаганы. С левой стороны от петербургского шоссе под прямым к нему углом Ходынское поле пересекал глубокий овраг шириной 60 метров. Палатки куда ринулись люди за подарками стояли на краю оврага, в 15 метрах от оврага. Когда все побежали за снедью, палатки стали переворачиваться, люди давили насмерть друг друга, следуя дикому чувству озверевшей толпы, люди, под напором сзади бежавших стали, сталкивать друг друга в овраг. Образовалась гора трупов на дне оврага. Раздавленные тела лежали первым слоем, сверху второй слой, затем сверху стояли мёртвые тела, сдавленные так, что не успевали упасть. Но сверху подал четвёртый ряд полуживых ещё и мёртвых, а на поле кто-то бранился отборным матом, умирающая женщина вслух читала Отче наш, будучи вжата в верхний ряд, который возвышался над оврагом. Одновременно с этим в центре Ходынского поля, много людей провалились в старый слегка засыпанный колодец, который был накрыт досками, посыпанными сверху землёй. Рядом были 1800 полицейских, которые не смогли сдержать толпу. Толпа их сбила с ног и устремилась вперёд, переворачивая палатки. Торговцы в них стали бросать в бегущих на людей пакеты с подарками, чтобы хоть как-то отбиваться от надвигающейся лавины среди всей этой толпы был журналист газеты «Русские Ведомости» Владимир Гиляровский, который пришел на поле с вечера, и когда все побежали, толпа его подхватила и увлекла за собой. Журналист прибыл на это поле, чтобы сделать репортаж для газеты. В итоге чудом выжив, он был смят толпою, когда толпа сперва повлекла его вперёд к будкам артельщиков, но после люди побежали обратно, так как поскакали на лошадях казаки, которые стали разгонять народ. Когда взошло Солнце, полетело воронье на свежие трупы, которых лежало более тысячи, рядом стонали раненые, некоторые женщины оказались без волос оскальпированными, так как во время давки их дёрнули за косы. Рядом люди разбивали бочки с пивом и мёдом и жадно чёрпали оттуда, и пили из ладоней. Гиляровский упал возле оврага на камень, рядом лежало на земле много трупов и в этот момент всё кончилось. Было душно, хотелось пить. Журналист сорвал травы и стал её жевать – это утоляло жажду. Гиляровский достал из заднего кармана табакерку, понюхал табака, и к нему вернулись силы. Он встал, вышел из толпы и нашёл неподалёку с полем извозчика и уехал к себе домой в Столешников переулок, по дороге купив три апельсина. Один из них он раздавил и вытер им лицо, чтобы освежиться. Дома журналист принял ванну, выспался, надел фрак и пошёл в редакцию газеты, но увидел много фур, телег, вывозивших трупы с Ходынки, осознал масштаб трагедии, поехал ещё раз осмотреть Ходынку, и увидел, что ров – это эпицентр трагедии, был весь забит трубами, которые спустя столько часов всё ещё вывозили.
Императору доложили о случившемся не сразу, а только в 10:30 утра перед докладом Ванновского, но он решил не отменять намеченные торжества. В это же время о трагедии узнал Великий Князь Сергей Александрович, который был на посту генерал-губернатором Москвы. Сергей Александрович сказал императору, что, не смотря на случившееся, надо ехать все запланированные торжества, в том числе на бал у французского посла Монтебелло, на что император, сперва хотел возразить, будучи в удручённом состоянии с бледным лицом, но князь сказал царю:¨Всё случившееся угодно Богу, народ принесён в жертву ради нового императора, при чем по естественному стечению обстоятельств, значит это угодно Господу¨. На это Николай Александрович ответил «что, на всё воля Божья, но надо компенсировать из личных средств семьям погибших, похоронить умерших, провести расследование, выяснить, нет ли здесь злого умысла, или ошибок со стороны полиции и организаторов, и кого-то надо будет снять с занимаемых должностей, но главное не обидеть приехавших из за границы иностранных гостей, провести всё согласно запланированным ритуальным и принятым церемониям». Во время этой беседы (императора и его дяди князя Сергея Александровича) пришёл посыльный от французского посла с предложением отменить бал, назначенный на 2 часа дня, или перенести на другой день, в связи со случившейся трагедией. На это предложение Николай II ответил: «Передайте послу, что бал мы посетим, пусть всё идёт по плану». К царю пришёл на приём также граф Пален маршал церемонии священного коронования, который тоже хотел отговорить императора от посещений бала и ужина у французского посла, на что император ответил, «что французы тщательно готовились к балу, и не придти нам на бал будет неприлично». После чего император выслушал доклад Ванновского, и пошёл, как ни в чём не бывало, завтракать с императрицей.
После завтрака, около часа дня, Николай Александрович и Александра Фёдоровна отправились на Ходынку. На поле к их приезду началось веселье. Поле ведь было огромным – в одной стороне было веселье, а в другой стороне в это же время убирали трупы. Громадная толпа окружала эстраду, на которой музыканты играли всё время «Славься». Царь не обратил внимание на то, что под многими эстрадами лежали трупы, накрытые брезентом, из под брезента торчали ноги, а сверху на эстраде стояли музыканты (трупы не успели вывести к приезду царской четы). Николай II с бледным лицом посмотрел на музыкантов стеклянным взглядом, и, переведя взгляд на императрицу, сказал ей: «Всё как в гороскопе англичанина – жить мне в центре трагедий и катастроф, без возможности их предотвратить, не могу на это смотреть», развернулся и приказал подать карету. Царская чета уехала на бал к французскому послу.