Николай Шлюк – Крушение. Николай Шлюк. Исторический роман (страница 17)
Камо снова арестовали и приговорили к повешению по каждому из четырех инкриминируемых ему преступлений. Однако боевик попал под амнистию, объявленную по случаю 300-летия дома Романовых и смертный приговор заменили 20-летней каторгой.
Глава 27. Парвус.
Александр Парвус встретился со Львом Троцким (Бронштейном) в январе 1905 года и передал деньги, полученные им от немецкого правительства на увеличение тиража «Искры» и «Русской газеты».
Встреча прошла в Мюнхене, в доме Парвуса. Дом Парвуса был обставлен дорогой мебелью. На стенах висели картины импрессионистов Оскара Клода Моне, Эдуарда Мане и других известных авторов. Ничто не напоминало дом « борца с империализмом», скорее этот дом был похож на особняк аристократа.
– « Здравствуй, Лёва», – сказал Парвус Троцкому, когда тот вошел в его дом.
–« Здравствуй, Израиль Лазаревич», – ответил Троцкий и протянул руку, которую крепко пожал Парвус.
–« Проходи в гостиную, отужинаем», – продолжил хозяин дома. Стол уже был накрыт немецкими колбасками, баварским пивом, рагу из свинины с картофелем и овощами. Парвус налил сперва себе в кружку пива, потом другу и сказал тост: «Выпьем за мировую революцию!»
–«Выпьем», – ответил Троцкий. Выпили пива, поели, потом еще тост от Троцкого. – « За свержение самодержавия в России!»– сказал Троцкий и чокнулся кружкой с Парвусом, после чего оба выпили и начали обсуждать дела.
–« Кайзер Вильгельм и МИД Германии заинтересованы в ослаблении России и выделили средства на революцию в России и на обвал курса рубля, что будет этому способствовать. Мы должны оба поехать в Петербург и создать там Совет рабочих депутатов, который возьмет власть в свои руки после Ходынки и поддержит участников Ходынки и членов их семей. Ещё надо увеличить тиражи газет «Искры» и «Русской газеты»».
–«Я больше не сотрудничаю с «Искрой», там всё решает Ленин, – сказал Троцкий, – а вот в
«Русской газете» я пишу статьи и могу разместить туда вашу программу».
– «С Лениным и с «Искрой» мы решим тогда позже, а в «Русской газете» надо будет напечатать экономический манифест. И потребуется ещё одна новая газета, в которой тоже оплатим большой тираж», – ответил Парвус.
–«Нам надо объединить обе части РСДРП, у нас общее дело революции. Нам нужна революция сперва в России с приходом к власти РСДРП, и потом по всему миру», – продолжил Троцкий.
–«Экономический манифест нам надо окончательно согласовать с вами сейчас, а именно: надо напечатать большими тиражами, что царское правительство тратит все деньги на армию и флот, и при этом проиграло в русско-японскую войну. Также тратит деньги на поддержку промышленников, банкиров и аристократов, а народные интересы не учитываются. В стране плохие дороги, мало строится новых дорог, мало открывается новых школ, и курс рубля в этих условиях будет падать в ближайшее время. Поэтому можно призвать народ забрать все сбережения из банков, потребовать выплату золотыми деньгами или золотом, не брать бумажные деньги. Это в свою очередь ослабит банковский сектор и банкам придется искать, где взять деньги за границей под проценты, а Германия потребует выплатить по всем кредитам и займам. Российские банки имеют кредитные обязательства перед немецкими банками, и смею вас уверить, будет инфляция в России и возможно хаос»,– закончил свою речь Парвус.
–«Полностью поддерживаю»,– ответил Троцкий. –« Мы едем в Петербург, и сколько денег нам выделил кайзер?»– спросил Лев Давидович.
–«У меня тут векселя для банка «Сибирский» на требуемую сумму, выписанные в марках. Они обменяют на рубли, и я передам вам в рублях, в Петербурге».
–«Отлично» -ответил Троцкий, встал из-за стола и сказал: «Если всё решено, пойду делать фальшивые паспорта для въезда в Россию»,– и, пожав руку Парвусу, вышел.
–«До свидания, друг»,– молвил Парвус выходящему из дома Троцкому и пожал ему руку.
На следующий день Парвус поехал встречаться с Лениным в Женеву.
В Женеве встреча произошла в арендованной Лениным квартире. Парвус обрисовал схему, по которой революция не может состояться без финансирования со стороны Германии. Ленин согласился, прищурился и спросил: -« Вы достаточно денег сможете передать Троцкому в Петрограде, чтобы продолжить дело революции после неудачного восстания 9 января?»
–« Да, достаточно. Я сам поеду в Петроград по подложному паспорту и передам Троцкому, а также боевикам эсерам 800 тысяч рублей. Кайзер выделил на дело революции, у меня с собой векселя для Сибирского банка. А от вас я хочу, чтобы вы увеличили тираж «Искры», продолжили там свою агитацию. Возьмите 30 тысяч немецких марок, и часть можете потратить на свои расходы»,– ответил Парвус, и достал из саквояжа пачку купюр, которые положил на стол перед Лениным.
–« Благодарствую, расписку писать не буду,» – ответил Ленин.
На столе стоял самовар и чашки с чаем с блюдцами. Бутерброды с сыром и ветчиной лежали на блюде. Товарищи попили чай с бутербродами. Парвус встал, пожал руку Ленину, сказал:
–« До свидания, товарищ Ленин».
–« До свидания» – ответил Ленин, и Парвус вышел.
В октябре 1905 года с началом Всероссийской стачки, Парвус прибыл в Петербург. Вместе с Троцким Парвус создал Петербургский Совет рабочих депутатов и возглавили Исполнительный комитет. Далее Александр Парвус занёс денег не только Троцкому, но и редактору «Русской газеты», которая продолжала агитацию и печатала статьи, которые согласно планам Германии повлияли на обрушение курса рубля. Вместе с меньшевиками и Троцким организовал печать газеты «Начало».
Парвус выступал на стачках, на заводах и был популярен. Рабочим Парвус оплачивал каждый день невыхода на работу. Каждый рабочий получил из партийных касс денег больше, чем если бы вышел на работу, и дополнительно за участие в демонстрациях. Больше всего получал тот рабочий, кто на демонстрации выкрикивал лозунги. Боевики отдельно получили свои деньги и оружие, которое применили против полиции во время демонстрации. Звёздным часом Парвуса стала публикация его « Финансового Манифеста», в котором речь шла о коррупции в правительстве, его несостоятельности и подложных балансах. От имени Совета рабочих Парвус заявил, что « русский народ не будет оплачивать долги по всем тем займам, которые царское правительство заключило, когда явно и открыто вело войну со своим народом».
После чего Парвус был арестован и некоторое время провел в Петропавловской крепости, оплачивая оттуда дорогие костюмы и шелковые галстуки себе. Его приезжали навестить К. Каутский и Роза Люксембург. Троцкий также был арестован.
На суде осенью 1906 года он вместе с другими членами Исполнительного комитета был судим. Троцкий получил пожизненно срок с поселением в Сибири с лишением всех прав, а Парвус только три года с отбыванием в Туруханском крае. Но и Парвус, и Троцкий по дороге в ссылку сбежали, после чего Парвус находился долгое время в Европе и не возвращался в Россию.
Глава 28. Свеаборгское восстание.
Летом 1906 года гарнизон морской крепости Свеаборг недалеко от Гельсингфорса, недовольный материальным положением и «закручиванием гаек» со стороны коменданта, поднял восстание. Бунтовщики сражались с правительственными войсками при поддержке финских красногвардейцев на протяжении трёх дней. «Город в тот момент представлял собою небывалое зрелище. Редкий из финнов сидел дома. Все высыпали на улицу. Особое оживление царило среди рабочих. Их призывали к всеобщей забастовке. На стенах и столбах были расклеены воззвания, призывающие забастовать», которые развесил по городу большевистский активист Меер Трилиссер с товарищами. Революционное брожение коснулось не только столицы Великого княжества Финляндского. Бунт поднял и гарнизон Свеаборга – крепости, расположенной рядом с Гельсингфорсом. Матросы несколько дней вели бои с правительственными войсками, однако потерпели поражение. Крепость Свеаборг была заложена ещё в 18-м веке шведами, владевшими в то время территорией Финляндии. Фортификация на побережье Финского залива, у порта Гельсингфорс, была передовой для своего времени. Она строилась в надежде на успешную оборону против России, с которой скандинавы на протяжении всего 18-го столетия воевали трижды. В 1808 году, во время очередной и последней русско-шведской войны крепость перешла к русским и стала оборонительной базой России на Балтике. Крепость вместе с Финляндией перешла во владение Санкт-Петербурга. Свеаборг стал важным звеном в системе обороны столицы империи с моря. В октябре 1905 года в Гельсингфорсе началась политическая стачка. На улицах стали появляться отряды Красной гвардии, которые возглавлял социал-демократ Йохан Кок. Они активно взаимодействовали с российскими революционерами, устраивали диверсии, взрывали железнодорожные пути, участвовали в столкновениях с полицией. Во многом благодаря их деятельности Финляндия, уже несколько лет страдавшая от принудительной русификации, получила некоторые политические послабления. В октябре 1905 года недовольство распространилось и на свеаборгский гарнизон. Некоторые нижние чины, чей срок службы уже подходил к концу, выражали недовольство тем, что их не отпускают домой. Помимо этого, звучали претензии к качеству питания и обмундирования. Комендант Свеаборга Нестор Кайгородов смог уговорами притушить конфликт, обещав исполнить (под некоторым давлением других офицеров) материальные требования подчинённых. Однако инициативность офицера не была оценена должным образом в Петербурге. Коменданта сняли с должности, в крепость отправилась следственная комиссия, принявшая решение о взыскании с некоторых офицеров. В Свеаборг был назначен новый начальник, Владимир Лайминг, который усилил контроль над настроениями гарнизона. Этот контроль заключался чаще всего в частых обысках, которые, конечно, не могли привести к успокоению солдат. Большевики знали о происходивших в Свеаборге событиях. Один из офицеров, капитан эсер, перешедший в партию социалистов-революционеров из стана сторонников Ленина. распространял среди солдат газету «Вестник казармы», которую сам же и редактировал. Помимо него, агитацию нижних чинов проводили переведённые в Свеаборг летом 1905 году подпоручики Аркадий Емельянов и Евгений Коханский. Жандармы прекрасно знали о происходящем: «В Гельсингфорсе почти ежедневно устраиваются русско-финские митинги революционного характера. Социал-демократическая агитация имеет успех не только среди нижних чинов, но и среди офицеров». Большевики приступили к разработке плана восстания в июле 1906 года. Революционеры сформировали военно-боевой центр, который объединял как русских, так и финских социал-демократов. Его представителем в Свеаборге стал уже упоминавшийся Меер Трилиссер. По замыслу революционеров, выступление в крепости было лишь частью общего восстания на флоте. Агитация попадала на благодатную почву. Жёсткие меры, введённые комендантом Лаймингом, вкупе с усилившимися проблемами материального характера уже переполняли чашу терпения простых солдат гарнизона. Особенное возмущение вызвала отмена выплаты так называемых «винных» денег, которые нижние чины зачастую тратили не на горячительные напитки, а на новые сапоги. 15 июля до гарнизона Свеаборга дошли известия о начале восстания в Кронштадте. Выступление матросов у Санкт-Петербурга действительно было, однако оно состоялось на несколько дней позднее и не отличалось размахом. На фоне таких новостей комендант Свеаборга отдал приказ о выставлении минных заграждений у крепости. Минёры не только отказались выполнять предписание, но и выдвинули требования: улучшение материального положение, возобновление выплаты «винных денег», решение проблем с амуницией. Комендант отказался их выполнять. Начались аресты. События происходили на одном из островов, на которых была расположена крепость, – Лагерном. Известия о конфликте коменданта и минёров дошли до артиллеристов, проживавших поблизости. Ситуация накалилась. Однако местный комитет, понимая, что ещё слишком рано для выступления, предлагал ограничиться лишь требованиями и не переходить к силовым акциям. Но революционный порыв было не остановить. Его активно поддерживали и слухи, источники которых до сих пор неизвестны. Солдаты были в полной уверенности, что к ним на помощь прибудут корабли Балтийского флота, которые перейдут на сторону восставших. Кроме того, распространились слухи о том, что комендант собирается разоружить артиллеристов, опасаясь вооружённого выступления. В этих условиях солдаты приняли решение нанести упреждающий удар и освободить минёров. Большевистскому комитету ничего не оставалось, кроме как поддержать восстание. Артиллеристы, подошедшие к казармам вечером 17 июля для освобождения арестованных, были остановлены лояльными коменданту солдатами гарнизона ружейным огнём. Тогда восставшие перебрались на соседний, Михайловский, остров. Служившие там солдаты арестовали офицеров и присоединились к бунтовщикам. В их руках оказались артиллерийские орудия. На трёх других островах также состоялись революционные выступления. Комендатура не ожидала такого развития событий. Спасало ситуацию то, что на стороне правительства оставалось достаточное количество сил – в основном охранные роты. Их численность составляла 2 тысячи человек. Столько же было и восставших. 18 июля комендант Лайминг объявил, что крепость переводится на осадное положение. Бунтовщики смогли прервать сообщение Свеаборга с большой землёй. На следующий день на подмогу братьям по оружию прибыли полторы сотни финских красногвардейцев. Между двумя частями крепости шла интенсивная артиллерийская перестрелка, которая приводила к большим разрушениям. Несмотря на первоначальный успех, судьба восстания была предрешена. Вечером 19 июля к крепости подошли корабли Балтийского флота: крейсер «Богатырь» и броненосцы «Слава» и «Цесаревич». Бунтовщики думали, что матросы идут к ним на подмогу и ещё больше поверили в собственные фантазии, когда корабли дали сигнал о том, что поддерживают восстание. Но это была дезинформация. Сразу после начала выступлений на флоте командиры кораблей арестовали революционно настроенных членов команды. Деблокирование Свеаборга флотом привело к переброске правительственных войск на острова, остававшиеся под контролем коменданта. Надежд у восставших на успех предприятия не оставалось. В этих условиях революционный комитет принял решение прекратить сопротивление. 20 июля на островах, занятых бунтовщиками, были вывешены белые флаги. После капитуляции около 1000 человек оказались под арестом. Сергею Циону и ещё нескольким сотням участников восстания удалось скрыться. Оставшиеся же предстали перед судом. Емельянов, Коханский и ещё 26 человек из активных руководителей бунта были приговорены к расстрелу. Остальные отправились в тюрьмы и на каторгу. Красногвардейские финские формирования по приказу финляндского Сената были расформированы.