Николай Шлюк – Крушение. Николай Шлюк. Исторический роман (страница 14)

Глава 20. Кровавое воскресенье.

К вечеру 8 января их число было около 150 000 человек. Впервые стачка охватила огромный индустриальный центр империи. Все эти толпы участвовали в шествии на следующий день. Для того чтобы придать демонстрации «народность», подручные Гапона забегали в церкви и силой вытаскивали оттуда церковные хоругви. Священник был нужен во главе шествия , чтоб «пролилась революционная кровь», как говорили эсеры. Накануне шествия рабочих, вечером 8 января, министр внутренних дел Пётр Святополк-Мирский собрал совещание. По его итогам власти пришли к двум решениям: арестовать священника Георгия Гапона; не допустить рабочих на Дворцовую площадь и расставить заставы на пути шествия. Правительство разрешило войскам действовать силой, хотя все считали, что до этого не дойдёт. Фактически власть в столице перешла к военным. Полицейские не смогли выполнить приказ. Они нашли священника в рабочем квартале и не стали задерживать, чтобы избежать столкновения. Утро , 9 января. Народ занимает свои места в шествии. Шествии, характер которого изначально был революционным. Гапон постоянно выкрикивал из толпы: «Если нам будет отказано, то у нас нет больше Царя». Позже, в интервью газетчикам он описывал свои действия так: «Я подумал, что хорошо было бы придать всей демонстрации религиозный характер. Процессия двигалась под мощное пение “Спаси, Господи, люди Твоя”, причем, когда доходило до слов “Императору нашему Николаю Александровичу”, то представители социалистических партий неизменно заменяли их словами “спаси Георгия Аполлоновича”, а другие повторяли “смерть или свобода”. Процессия шла сплошной массой, а когда процессия двинулась, полиция не только не препятствовала нам, но сама без шапок шла вместе с нами…» Среди всех в толпе выделялся журналист Александр Матюшенский, составлявший до этого вместе с Гапоном злополучную петицию царю. Журналист толкал женщин и детей в резню, чтобы вернее достичь поставленной цели. И думал при этом так: «уничтожение взрослых мужчин простят, но женщин, матерей с младенцами у груди – никогда! Значит, пусть идут они, думал я себе, пусть гибнут и вместе с ними погибнет единственный символ, который сковал Россию кандалами рабства, муки и стонов». В каждой колонне рабочих был свой представитель революционной организации (всего их было 11). Боевая организация эсеров готовила оружие. Представители РСДРП готовили агитаторов и знаменосцев. С каждым агитатором был защитник (по факту – вооруженный бандит). Среди делегации рабочих должны были быть вооруженные боевики. Если бы царь вышел к народу, он был бы просто убит. Первая встреча рабочих с войсками произошла в 12 часов дня возле Нарвских ворот.3000 рабочих двигались по Петергофскому шоссе к Триумфальным воротам, неся с собой хоругви и портреты Царя. На встречу им вышли полицейские, которые уговаривали их не идти в центр города, так как они могут создать опасную ситуацию. Но все увещания не привели к какому-либо результату. Тогда за дело принялся более мощный по виду эскадрон Конно-Гренадерского полка, но в этот момент выстрелом из толпы был тяжело ранен поручик Жолткевич, а околоточный надзиратель убит. Толпа начала рассекаться, выстрелы из нее слышались все чаще. Взводному унтер-офицеру был нанесен удар крестом в голову. Первыми жертвами стали не рабочие, а военные. Генерал-майор Самгин докладывал: «Около 1 часа дня толпа на 4-й линии, значительно увеличившись в числе, стала устраивать проволочные заграждения, строить баррикады и выкидывать красные флаги. Роты двинулись вперед. Во время движения рот из дома №35 по 4-й линии, а также из строящегося дома напротив него, бросались кирпичи, камни и были произведены выстрелы. На Малом проспекте толпа сплотилась и стала стрелять. Тогда одной полуротой 89-го пехотинского Беломорского полка было произведено 3 залпа..Во время этих действий был арестован один студент, обращавшийся к солдатам с вызывающей речью, и при нем был найден заряженный револьвер. Во время действий войск на Васильевском острове, войсками было задержано за грабеж и вооруженное сопротивление 163 человека». На Зимнем Дворце висел штандарт императора, чтобы нижние полицейские чины и казаки думали, что охраняют царя, но царь уже давно был в Царском Селе в Александровском дворце в безопасности, о чём знали только высшие полицейские и военные чины. Место нахождения императора было государственной тайной, так как царь опасался боевиков, социал-демократов и социал-революционеров. Колонны, включавшие в себя революционеров-террористов, выходили на Дворцовую площадь. Император если бы вышел на встречу к ним и… получил бы пулю. Далее – захват Зимнего и установление в стране анархии и это при том, что идет война с Японией. Но полиция и казаки всех разогнали. После разгона шествия у Нарвской заставы священник Гапон был уведён с площади группой рабочих и эсером П. М. Рутенбергом. Во дворе ему остригли волосы и переодели в штатскую одежду, а затем спрятали на квартире Максима Горького. По свидетельству очевидцев, Гапон был шокирован расстрелом манифестации. Он сидел, глядя в одну точку, нервно сжимал кулак и повторял: «Клянусь… Клянусь…» Придя в себя, он попросил бумагу и написал послание к рабочим. В послании говорилось: «Товарищи русские рабочие! У нас нет больше царя. Река крови протекла сегодня между ним и русским народом. Пора русским рабочим без него начать борьбу за народную свободу. Благословляю вас на сегодня. Завтра я буду среди вас» и уехал за границу. В "Кровавое воскресенье" как назвали это позже в народе, было убито чуть менее 1000 человек и ранено до 2000 человек.

Император тут же отреагировал на события в Петербурге. Министры Святополк-Мирский и Муравьев были отправлены в отставку. Новым генерал-губернатором был назначен Трепов, который в тот же день успокоил столицу. По приезду из Царского Села 19 января государь встретился с депутацией петербургских рабочих. Он обратился к рабочей делегации со следующей речью: «Прискорбные события с печальными, но неизбежными последствиями смуты, произошли от того, что вы дали ввести себя в заблуждение и обман изменникам и врагам нашей Родины. Знаю, что нелегка жизнь рабочего. Многое надо улучшить и упорядочить». После чего вернулся в Царское Село, и с тех пор ни разу не ночевал в Зимнем Дворце, опасаясь боевиков и революционеров, которым проще было бы убить его в центре Петербурга, чем в Царском Селе, Пaвловске, Петергофе или в Гатчине, где теперь царь предпочитал жить. Царь дал народу право на свободу собраний и взаимопомощи, возможность организации досуга и самообразования. При отделениях «Собрания» организовывались библиотеки и бесплатные лектории. Руководство «Собрания» успешно защищало права своих членов, отменяло незаконные штрафы и решения об увольнении. И царь категорически отвёрг введение конституции, но ввёл в 1905 году Первую Государственную Думу, имея право вето накладывать на принятые ею законы, и имел царь право роспуска Госдумы в случаи её неповиновения.

Глава 21. Убийство Великого Князя Сергея Александровича.

В начале января 1905 года Его Императорское Высочество Великий князь Сергей Александрович, прозванный в народе князь Ходынский, член Государственного Совета, покинул пост Московского генерал-губернатора, но остался во главе войск округа, став главнокомандующим войсками Московского военного округа. Для этого князь ездил в Царское Село, встречался с императором, назначившим его Главнокомандующим Москвы, получил из рук Николая нагрудный портрет Александра III, который носил с тех пор на груди.

И вернулся в Москву. Он жил в Москве со своею супругой Великой княгиней Елизаветой Фёдоровной. 3 февраля они ужинали вдвоём дома и беседовали. На столе было шампанское брют «Вдова Клико», Пожарские котлеты с запеченным картофелем, поросенок под хреном, осетровая икра с блинами, мороженое, шоколад, виноград и конфеты. По центру стола стоял самовар с чаем. Сергей сказал супруге обеспокоенно: «В Петербурге действует революционный комитет, об этом мне говорил Начальник сыскной полиции Санкт-Петербурга Владимир Филиппов. Он сообщил, что назревают беспорядки в обеих столицах, может быть революция. И вот 9 января это произошло, и это с трудом подавила полиция с военными. Но надо ожидать продолжение бунта в Москве». – «Хорошо, что ты больше не генерал-губернатор, не придется тебе больше отвечать за ситуацию в Москве», – молвила супруга. Выпьем шампанское за государя-императора, предложил тост Сергей. Слуга, прислуживающий за столом, открыл бутылку, налил им шампанского в бокалы и отошёл в сторону, став поодаль. Они подняли бокалы, чокнулись ими и сделали по глотку. Жена сказала супругу: «Вот у всех есть свои дети, а у нас нет своих и не будет, племянники твои прекрасные дети, которых мы воспитываем, но я их не рожала. Умереть мне старою девой, не узнав, что такое есть радости любви и материнства… Ездила я днём в церковь Ризоположения, молилась за твою душу».

– «Благодарю, что молилась за меня. Ты дала Богу обет целомудрия, так и следуй ему» – ответил князь княгине. – «В Казане общалась я со старцем Григорием Распутиным. Он благословил меня. Он собирать хотел деньги на строительство церкви в его селе в Тобольской губернии и пошёл для этого в Петербург. Как встречу его, думаю пожертвовать ему 200 рублей, это сделаю, как поеду в Санкт-Петербург и попрошу его молиться за тебя, чтобы оставил ты грех свой» – продолжила она. – «Не будем об этом, сказал Сергей, допив бокал шампанского. Елизавета тоже допила шампанское и закусила виноградом. Дальше ужинали молча, в конце ужина выпили чая, пожелали друг другу спокойной ночи, и разошлись спать каждый в свои комнаты, спали они всегда отдельно друг от друга. Перед сном княгиня ещё долго молилась у иконы Казанской Богоматери, висевшей в её спальне в углу. На следующий день, 4 февраля, около 3 часов пополудни, великий князь отъехал в карете от Николаевского дворца в Кремле; при подъезде к Никольской башне был разорван «адской машиной», брошенной членом «Боевой организации партии социалистов-революционеров» Иваном Каляевым, задержанным полицией на месте. (за два дня до того, 2 февраля, Иван отказался бросать бомбу в карету, увидев, что рядом с Великим князем сидят его жена и малолетние племянники); погиб сразу, смертельно ранило кучера, карету разнесло. Тело великого князя было расчленено взрывом на части. Раненый кучер Андрей Рудинкин был доставлен в яузкую больницу, где вскоре умер. Елизавете о смерти супруга от полицейского и упала в обморок, когда он ей сказал это. Хоронила Великого князя с большими почестями, была сделана панихида 10 февраля 1905 года в Алексеевской церкви Чудова монастыря. Его останки вскоре были преданы земле в храме-усыпальнице, устроенном под храмом Алексеевской церкви. Великая княгиня Елизавета 7 февраля навестила в тюрьме убийцу своего мужа, террориста Каляева, и простила его от имени мужа. «Она, по своему характеру всепрощающая, чувствовала потребность сказать слово утешения и Каляеву, столь бесчеловечно отнявшему у неё мужа и друга». Узнав, что Каляев – человек верующий, она подарила ему Евангелие и маленькую иконку, призвав его к покаянию. Она даже просила императора о помиловании убийцы. «23 апреля в полдень в камеру Каляева явился прокурор и заявил Ивану Каляеву, что в 2 часа назначена его казнь. Ни один мускул не дрогнул на лице осужденного. Прокурор подал ему для подписи прошение о помиловании на имя Николая II, Каляев решительно отказался от этого и попросил, чтобы ему дали чаю и пищи. Прокурор вышел, но 8 раз вновь входил и умолял Каляева подписать прошение на «высочайшее имя». Осужденный каждый раз в категорической форме отказывался. «Пришедшего к нему духовника он попросил уйти, заявив, что у него своя религия, внутренняя, что совесть его спокойна, что он убежден, что не сделал ничего дурного. Из камеры Каляев вышел так спокойно, с такой уверенностью, будто шел на прогулку. Такого железного спокойствия еще не видали власти Шлиссельбургской крепости, в которой, однако, погибло уже немало жертв. Казнили Ивана Каляева через повешение.