Николай Шерстенников – Другое зеркало реальности (страница 15)
Девчонки стояли полукругом, вооружившись кто чем. Даже маленькая Катя схватила какой-то сучок и стояла, плача от страха…
– Вы чего, дуры…-Заорала Лена. – Очумели совсем! Это же я…
Девчонки нерешительно переглянулись и снова повернулись к Лене:
– Ты откуда?
– Из избы. Да вы что тут с ума посходили!? Я это, я – Лена!
Девчонки опустили свое вооружение и настороженно ждали. Лена медленно подошла к ним и притронулась к ближней. Та ойкнула, но руку не отдернула. А Лена трогала своими руками подруг и те вроде избавлялись от наваждения, трясли головами, недоуменно моргали. Когда все успокоились и вернулись к костру, Лена спросила:
– Что случилось, чего вы так испугались?
– Ты, когда в избу шагнула – исчезла… Только что была и нет тебя… И не было минут пятнадцать. Мы перепугались, хотели уже бежать, а из избы твой голос и потом ты сама появилась, только какая-то странная. Это новая одежда нас смутила… Ты где ее нашла? Класс, как в кино про старину…
– Подождите, подруги. Я никакой одежды не одевала. Вошла и вышла, а эти тряпки на мне откуда – я не знаю…
Девчонки завозились и отодвинулись от нее. – Ой, Ленка, ты нас не пугай!
Долго старались понять они друг друга и наконец выяснили:
Лена шагнула за порог и исчезла. Подружки решили, что она скрылась за стеной и ищет что-то там. Прошло четверть часа и когда они уже забеспокоились и хотели сами заглянуть в избу и посмотреть, что там случилось, Лена вдруг возникла на пороге, одетая в это странное платье. Да и в ней произошла неуловимая перемена, которую можно только почувствовать. И перемена эта вызвала у девушек страх. А когда Лена снова шагнула на порог и пропала, девчонки не выдержали и побежали к своим палаткам. Там хоть все было понятно и потому казалось безопасным. Скоро они услышали позади крик Лены и припустили еще быстрее.
Когда Лена услышала о том, что с ней происходило, то сначала и слова не могла сказать. Она сопоставила происшедшее с тем, что пережила сама и смутное знание шевельнулось внутри. Ничего конкретного, только странное ощущение, что она сейчас вспомнит очень важное. Оно капризной мыслью выныривало в сознании и, вильнув хвостиком, исчезало. Каждому, наверное, знакомо это чувство, когда понимаешь и хочешь что-то сказать, а слов для этого нет – забыл.
Черные ночи в Ойе
После происшествия с мертвой колдуньей отец Никодим сна лишился. Все думал и молился. Но мысли лезли в голову несуразные, а молитва оставалась неуслышанной. А в городке творилось страшное. Каждую ночь по улицам шлялись мертвяки, пугали редких прохожих, наводили морок на обывателей и дело дошло до того, что люди перестали выходить на улицы. Раньше летними вечерами парни с девчатами устраивали настоящие праздники в городском садике. Пели, плясали, потихоньку выпивали в кустах. Даже дрались между собой. По чахлым аллейкам степенно прогуливались люди постарше. В закатных сумерках население любило пообщаться. Сидели на крылечках домов, компаниями собирались на завалинках. Мужики играли в домино, в карты, а бабы судачили о своем, о женском, и в эти мирные тихие вечера рождалось особое ощущение устойчивого покоя, который струился по улицам поселка. И вдруг эта нечисть! Сначала один – два случая, а потом, как будто плотину прорвало.
Горожане обращались к местной власти, но городской голова только руками разводил. Он и сам жил в Ойе и был свидетелем происходящего. В область жаловаться он даже не пытался. Поднимут на смех, скажут, спятил там совсем и снимут с должности, как пить дать – снимут! После того, как местная милиция пыталась гоняться за покойниками по улицам, выяснилось, что те в руки не даются, а если кому и удалось дотронуться до них, то потом на руках вздувались страшные волдыри и долго воняло мертвечиной. Так что стражи порядка старались не обращать внимания на всю эту погань, поскольку, вроде бы вреда от нее не было. Однако, вред появился. После одного из ночных маршей мертвецов, в домах стали киснуть продукты, коровы болели, солонина пропадала, а мука делалась вонючей и непригодной к еде. Тогда отца Никодима и пригласили в администрацию. Сам голова провел его в кабинет и почему-то начал доказывать священнику, что все происходящее в городке есть чья-то неумная шутка.
– Да какая же шутка, помилуйте, Василий Трифонович! – вскинулся отец Никодим. – Ведь для людей сплошное беспокойство. Ладно бы просто пугали, а они сейчас безобразничать начали. Третьего дня у соседки моей корову удавили, мальчишку одного хватали, так он с кожными нарывами в больнице лежит. А сколько продуктов у людей перепортили? Мы ведь с вами дождемся, что эта пакость начнет нас просто глодать. В сказках помните как: «Мертвец всегда норовит молодую девушку или ребенка украсть, или еще какой вред учинить” …
– Вот вы, батюшка, как человек верующий и служитель Божий нам и помогите. Бессильны мы оказались, бессильны… – Голова развел руками. – Тут с обычными-то проблемами не разобраться никак, а еще эта напасть на наши головы. Мы ведь хозяйственники, а как с нечистой силой бороться – это вам должно быть ведомо…
Отец Никодим выслушал городского руководителя и вышел на улицу удрученный. Он давно знал администратора. Человек тот был неплохой, в безбожные времена служил в горисполкоме, не вредничал, своей властью не кичился, занимался городскими проблемами и делал свое дело честно и старательно. С настоятелем церкви он никаких отношений не поддерживал, разве что раскланивался при встречах… Но то, что он сейчас запросил помощи у священника, для отца Никодима не было чем-то неожиданным. Город пребывал в тихой панике! Городские старики знали, как отваживать нечисть, какие слова для этого говорить и как строить защиту… Но, когда покойники повсеместно шляются по улицам, никаких старичков не хватит, чтобы прикрыть город от напасти. Нужна огромная сила, какой у людей нет. Отец Никодим понимал, что бороться с дьявольскими чарами надо было верой и молитвой. И то, и другое в Ойе было изрядно порастрачено. И хотя в последнее время прихожан в церкви прибавилось, священник на этот счет не обольщался. Много было пришедших в храм из конъюнктурных соображений. Искренней веры они не ведали, и ему только предстояло достучаться до очерствевших сердец, зажечь в них огонек понимания…
Что было делать местному священнику? Молиться? Но разве мало он молится, ночными бдениями изнуряя себя. Видать мало, коли нечисть распоясалась и нет от нее покоя…
В одну из таких бессонных ночей и случилось с отцом Никодимом нечто, не поддающееся описанию и логическому анализу. Как обычно, вечером отправился он в храм на молитву и там преклонил колени перед древним образом Богородицы. И едва только прошептал первые слова молитвы, как все закружилось вокруг него, голова поплыла в звездном тумане, сквозь тело потек тонкий, нежный свет, и в душе родился восторг. Такое счастье охватило священника, что он раньше и представить себе не мог. Сила подхватила его и вознесла в выси, где пространство было наполнено нежным сиреневым светом, и он ощутил себя стоящим на пике высокой скалы. Под ним в долине раскинулся их городок, и он различал улицы, дома, храм и кладбище… На себе отец Никодим чувствовал какие-то доспехи, которые, казалось, и не весили ничего, однако давали чувство защищенности, уверенности… Сначала он слушал новые переживания, но потом понял, что от него ждут другого. Он внимательно вгляделся в городок в долине и понял, что тот только внешне напоминает Ойю. При детальном рассмотрении многое было странным. Увидел отец Никодим, как со стороны ближнего леса, в котором раскинулось непроходимое болото, на город ползет темная туча. Белые стены храма, могилы священников в церковной ограде стояли на пути у грязи, и она останавливалась перед ними, но ручейками обтекала храм и струились по улицам городка. А в болоте, откуда исходил поток грязи, что-то сверкающе черное клубилось и посверкивало темными молниями. Черные молнии, на черном фоне. Странно и страшно было видеть их отсюда, с вершины скалы.
В голове у отца Никодима раздался, спокойный, добрый и отстраненный голос.
– Ты на пороге испытаний, но не жди, что силой своей веры одолеешь чужую силу. Твоей веры для того недостаточно. Прими помощь от тех, кто идет вместе с тобой. Пока вы не видите друг друга, но они рядом…
Потом долина с городком исчезли, и священник почувствовал себя идущим по тесному, узкому коридору. Стены нависали над ним и давили со всех сторон, и ему нестерпимо хотелось вырваться на свободу из каменного плена. А впереди забрезжил свет, и он побежал к выходу. Но бежать было трудно и отец Никодим остановился. И в его голове вновь зазвучал голос:
– Ты растратил свои силы на бесплодные поиски. Остановись, оглянись. Ты не один, ты повторяешь себя много раз, но понять это не в состоянии. Молись и проси – помощь будет дана!
Священник мысленно перекрестился и почувствовал, как в сердце рождаются неведомые слова. Он понимал, что в нем звучит молитва, восходящая прямо в горние выси и нет для нее преград, ибо она рождена Духом и направлена к Богу… Потом коридор исчез и он увидел себя взбирающимся на отвесную стену. Близко, совсем близко гребень стены и вот он уже хватается рукой за край… Рука срывается, и он начинает падать спиной назад и вниз. Дух перехватило от мгновенного страха… Но чья-то мощная рука уперлась ему в спину, толкнула вверх и он снова ухватился за гребень и взобрался на отвесную стену. Встав на ноги, глянул вниз и увидел, как следом карабкаются еще трое. Молодой, здоровенный парень легко забросил свое тело на верхушку и, широко улыбаясь, встал рядом со священником. На вершину карабкался еще один человек. Вокруг его тела струилось тонкое голубоватое сияние, с рук стекали искорки золотистого света… Отец Никодим хотел протянуть ему руку, но неодолимая сила сковала его и в голове прозвучал уже знакомый голос: