Николай Щербатюк – Ревность: Книга, которая не лечит — а возвращает тебя себе (страница 4)

Это очень мужская логика.

Почти военная.

Если я знаю обстановку — я готов.

Если я готов — я не проиграю.

Проблема только в том, что в любви нельзя выиграть таким способом.

Я не сразу понял, что мои вопросы — это не диалог.

Это проверка.

Нежная, аккуратная, иногда даже шутливая — но проверка.

И каждый раз, когда я получал ответ, внутри было облегчение.

Короткое.

Как укол обезболивающего.

А потом всё начиналось снова.

Я жил в постоянной готовности к угрозе.

Даже когда её не было.

Самое коварное в ревности — она умеет маскироваться под норму.

Она не кричит: «Я боюсь».

Она говорит: «Так делают все».

И ты веришь.

Я действительно думал, что просто живу на полной громкости.

Что мои реакции — признак страсти.

Что без этого было бы пресно.

Я даже говорил это вслух:

— Мне важно. Я не могу быть равнодушным.

Только сейчас я понимаю, что равнодушия там не было и близко.

Там было недоверие к собственной ценности.

Я не верил, что меня могут выбрать просто так.

Без напряжения.

Без доказательств.

Без постоянного подтверждения.

Поэтому я всё время проверял:

а выбирают ли меня сейчас?

а всё ли ещё со мной?

а не появился ли кто-то лучше?

И каждый такой вопрос откусывал от меня кусочек.

Иногда я ловил себя на странной мысли:

мне даже немного нужно было это напряжение.

Без него становилось пусто.

Когда всё было спокойно, я начинал искать подвох.

Прислушиваться.

Сканировать.

Тишина пугала больше, чем конфликт.

Это очень важный момент, который редко признают честно:

ревность иногда становится способом чувствовать себя живым.

Когда внутри гудит, когда сердце бьётся быстрее, когда мысли крутятся — ты есть.

Ты значим.

Ты вовлечён.

А без этого — кто ты?

Я не умел быть в отношениях спокойно.

Мне казалось, что спокойствие — это начало конца.

Что, если не болит — значит, не важно.

Я часто смеялся над собой, называя это «характером».

— Ну вот такой я, — говорил я. — Эмоциональный.

Это слово вообще очень удобно.

Оно ничего не объясняет и всё оправдывает.

Но однажды я заметил вещь, от которой стало неуютно:

моя «эмоциональность» почти всегда включалась в одну сторону.

В сторону страха потерять.

В сторону сравнения.

В сторону напряжения.

Я редко испытывал такую же интенсивность от радости.

От доверия.

От принятия.

Меня больше будоражила мысль, что меня могут не выбрать, чем факт, что меня выбирают.

И это многое говорит.

Я не был ревнивым — да.