Николай Щербатюк – Ревность: Книга, которая не лечит — а возвращает тебя себе (страница 1)
Ревность: Книга, которая не лечит — а возвращает тебя себе
ЭПИГРАФ
ПРОЛОГ. МОМЕНТ, КОГДА Я ПОНЯЛ, ЧТО ЭТО НЕ ЛЮБОВЬ
Тишина всегда приходит первой.
Не криком. Не ударом.
Она просто садится рядом, как человек, который всё знает и никуда не спешит.
Телефон лежал экраном вверх. Это важно.
Когда экран вниз — ты ещё можешь притворяться, что не ждёшь.
Когда вверх — ты уже на допросе. Сам у себя.
Сообщение было коротким. Слишком коротким, чтобы быть опасным.
«Я задержусь. Он просто друг.»
Вот в этой паузе — между «просто» и «друг» — я и появился.
Не я-умный.
Не я-зрелый.
А я-настоящий. Голый. Настороженный. С внутренним холодом, который невозможно объяснить логикой.
Я не сказал ничего.
Это тоже важно.
Ревность редко начинается со слов.
Она начинается с молчания, которое вдруг становится слишком плотным, чтобы его игнорировать.
Я сидел и чувствовал, как внутри меня кто-то медленно поднимается. Не гнев. Нет.
Гнев — это уже вторично. Это броня.
Поднималось что-то липкое, детское, унизительное.
Страх.
Но не тот страх, о котором принято говорить вслух.
Я боялся не того, что она уйдёт.
Я боялся, что она может уйти — и это будет нормально.
Что мир не рухнет.
Что солнце встанет.
Что люди продолжат жить.
А я — останусь. С собой. С этим знанием.
В тот момент я ещё называл это любовью.
Я говорил себе: «Мне просто важно», «Мне не всё равно», «Я переживаю».
Какие красивые слова мы находим, чтобы не произнести главное:
«Мне страшно, что меня могут не выбрать.»
Ревность всегда приходит под видом заботы.
Она вежлива. Она говорит правильные фразы.
Она почти убедительна.
— Я просто хочу понимать.
— Я не запрещаю, мне просто неприятно.
— Я доверяю, но…
Это «но» — как нож, который ещё не достали, но уже держат за спиной.
Я тогда много думал. Слишком много.
Я прокручивал сцены, которых не видел.
Диалоги, которых не слышал.
Смех, в котором меня не было.
Самое страшное — фантазия всегда талантливее реальности.
Она знает, куда бить.
Я представлял, как она смотрит не так, как на меня.
Как смеётся чуть свободнее.
Как не объясняет, не оправдывается, не думает, ранит ли.
И каждый раз в этих картинах я был лишним.
Не плохим.
Не брошенным.
Просто лишним.
Вот где ревность становится невыносимой.
Не в боли.
А в ощущении заменяемости.
Я заметил, как начал напрягаться. Тело знает раньше головы.
Челюсть. Плечи. Дыхание.
Всё будто готовилось к атаке, хотя врага ещё не было.
Я хотел написать.