Николай Романецкий – Узники утлого челна (страница 35)
– Эту девицу – назад, в «Малов приют», в камеру строгого содержания, на хлеб и воду! А чародея Светозара Смороду – немедля арестовать! И ко мне! Буде при аресте возникнут эксцессы с предводительницей Кондаковой, я непременно сумею их разрешить.
– Насколько серьезными могут быть эксцессы? – уточнил востроглазый.
– Не настолько, насколько бы вам того хотелось, принципал! – Кудесник погрозил крючковатым указательным перстом десницы. – Додолок не обижать!
– Слушаюсь, Кудесник! – Востроглазый щелкнул каблуками и повернулся к Забаве. – Идемте, сударыня!
Похоже, на сей раз глаза ей завязывать не собирались.
А значит…
А значит, она устояла в схватке с Кудесником. А значит, перестала быть безмозглой, тупой, не нюхавшей жизни дурой… И катись отныне все, как катится!
25. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень
За ним пришли после ужина.
В палату ворвалась запыхавшаяся Ива:
– Чародей! Там стражники! Явились вас арестовывать! – Девица с трудом перевела дыхание. – Мама Ната и сестра Воля пытаются не впустить их в обитель, но, боюсь, стражники настроены очень решительно. Вам надо спасаться! – Она заметалась по палате, заламывая руки. – Вот только куда вас спрятать? Ведь обыщут всю обитель! И непременно найдут! Мне страшно, чародей! – В глазах Ивы плескался бесконечный ужас.
На Света тоже обрушился страх.
Но паника была первым шагом к гибели. И потому Свет справился с нею, силой воли выгнал из души, зажал между умением и решительностью, приглушил, придавил, перемог.
– Успокойтесь, пожалуйста, Ивушка! И помолчите чуть-чуть, ради Сварожичей!
Лекарица распахнула глаза, потрясенная его просьбой, но послушалась. Перестала метаться и замолкла. Встала возле кровати больного, зачем-то сдернув с вешалки полотенце. Словно хотела защититься им, использовать как оружие.
А Свет, облегченно прикрыв веки, уже творил формулу заклинания, настойчиво пристраивал к созданному ранее пунктиру штришок за штришком, связывал их в единое целое, безотказное и спасительное, шажок за шажком, шажок за шажком, шажок за шажком…
И ощущал, как быстро уходит от него Семарглова Сила.
Ничего, справимся!
Не можем не справиться!
Где наша не пропадала?
Вот сейчас, еще чуть-чуть. Самая малость осталась…
Еще штрих. Еще! Еще!!! Вот-вот…
Но Силы на последний шажок не хватало.
Это был конец всему – питающим душу надеждам, не рожденным еще планам, будущим решительным поступкам.
Это была катастрофа.
И тут внутри, в сердце, в самой его глубине, вспыхнула ослепительная звезда.
Понеслись во все стороны лучики, твердея на лету, превращаясь в тоненькие ниточки.
Вот одна пронзила стены обители, стремительно пожрала городское пространство, миновала еще одни стены… – знакомые… Малов приют?.. почему?.. – коснулась девичьего сердца, горячего, ждущего, тающего от страха…
Вторая умчалась далеко-далеко, в никуда… – зима… Руки Двух Богинь… прости, мама, я не смог… – коснулась сердца, познавшего материнскую любовь, горячего, простившего, ждущего…
Третья коснулась сердца стоящей рядом с кроватью юной лекарицы.
Сидящая в темнице Забава вздрогнула. Страха за свою жизнь у нее больше не было.
Ведь Светушке нужна помощь…
Люба мой ненаглядный, я с вами!
Дубрава Смородина нигде не сидела, и страха в ней не было.
Но сыну нужна помощь…
Стрижик мой ясный, я с вами!
Ива стояла возле койки больного. За дверью уже звучали громкие голоса и бухали по полу ногавицы, но страха не стало.
Ведь пациенту… нет, не пациенту – любимому с некоторых пор человеку – нужна ее помощь…
Я с вами, мой!..
По пронзившим мир ниточкам хлынули силы в центр Светова сердца.
Ментальность наполнил знакомый бездонный океан, в котором невозможно было утонуть. А из океана – как Афродита из пены – родилась Сила для завершения спасительного заклинания…
И на собственный арест Свет смотрел уже со стороны.
Часть вторая. Возвращение чародея
26. Ныне: Век 76, лето 4, червень
Утро дня помолвки выдалось весьма и весьма нелегким.
К обычным заботам, присущим домашней челяди и для Света привычным – они почти не отличались от повседневных хлопот в устюженском приюте, – добавилась помощь княжне Снежане: будущей невесте необходимо было одеться к торжественной церемонии.
Это задание привело Света в оторопь.
И дело вовсе не в том, что он понятия не имел, каким образом великородных дам облачают в праздничные платья.
В конце концов, главной служанкой к младшей хозяйке назначена Радомира, а на Иву ложится лишь «принеси-подай-подержи». Детали одежды знать вовсе не обязательно…
Но мысль о том, что он окажется в непосредственной близости от обнаженного Снежаниного тела, вызвала в душе едва ли не панику.
Даже княгиня Цветана, отдававшая прислуге приказы на утреннем сборе, заметила состояние юной служанки:
– Что-то не так, Ива?
Свет опомнился и обнаружил, что персты его судорожно теребят лямки фартука.
– Нет-нет, ваша светлость. Извините, пожалуйста! – Свет повинно понурил голову.
Тем не менее княгиня прочитала ему короткую нотацию.
Прислуге надлежит с тщанием выслушивать хозяйку, не отвлекаясь на посторонние мысли. Вы не в зеленце, голуба моя!..
И тому подобное…
Выговорившись, старшая Нарышкина уплыла прочь.
Радомира показала ей в спину язык, а потом, когда домашние уже разбежались выполнять полученные указания, спросила Света:
– Вы, чай, не влюбились, душа моя? – И не удержавшись, прыснула. – Не в князя ли Сувора?
Свету тут же пришло в голову, что мнимое состояние влюбленности в молодого хозяина, с которым новая служанка и виделась-то однажды, за вчерашним ужином, будет оправдывать кое-какие странности в собственном поведении.
– Нет-нет! Разве можно?
Однако девичий голос его прозвучал таким тоном, что Радомира и на грош не поверила.
Что и требовалось…
– Быстро вы! Хотя младший хозяин – мужчина, вестимо, обаятельный. Он и мне по первости весьма нравился. – Лицо Радомиры расцвело улыбкой, в которой не было и капли ехидства.