Николай Романецкий – Император (страница 42)
Голос женщины был откровенно испуганным, и Осетр немедленно успокоил ее:
— Все по закону, мама. Я же сын Владислава Второго, хоть и внебрачный.
— Мне ли это не знать, Миркин! Мне ли это не знать… Но, значит, и ты уже осведомлен о том, что произошло между ним и мною…
— Осведомлен, мама. И обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ты об этом как можно скорее забыла.
А потом состоялся спуск с орбиты.
На петроградском космовокзале майора Любавина и сопровождающую его женщину встретили двое совершенно неприметных типов — видимо, из ведомства графа Охлябинина, — усадили в глайдер и отвезли в гостиницу.
Гостиница оказалась средней руки — не «Метрополь» и не «Амбассадор», — но так легче было сохранить тайну.
Двухкомнатный номер гостье предоставили самый лучший.
Графиня Шувалова откровенно удивилась своему новому дому, и Осетр сказал:
— Пока поживешь тут, мама. Так будет безопаснее. Тебе сейчас лучше не появляться в императорском дворце. И вообще, рано пока во всеуслышание объявлять о твоем освобождении. Зачем привлекать внимание врагов?
— Конечно, сынок. Как скажешь…
— У тебя будет охрана. Они поживут в передней комнате. И вот еще что… Мне бы очень не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал, кто ты такая на самом деле. Поэтому попрошу тебя быть очень осторожной.
— Да, я понимаю. — Она смущенно улыбнулась. — Послушай, Миркин… Мне ведь необходимо будет во что-то одеваться. Костюм этот, конечно, не плох, но… Сам понимаешь, сынок!
Осетр хлопнул себя ладонью по лбу.
О главном-то он позабыл.
Не может же дама ходить все время в одном и том же одеянии. Чай, не «росомаха» на полевом задании!…
— Разумеется, мама! Закажи себе все, что хочешь. Я распоряжусь, чтобы твои счета немедленно оплачивались. — Он тоже смущенно улыбнулся. — Только я тебя попрошу… Не надо ничего шикарного и сногсшибательного. Иначе люди непременно начнут интересоваться, почему такая богатая женщина живет не в «Метрополе».
— Да, я понимаю, — повторила она.
— И не расстраивайся, пожалуйста… Придет время, когда ты сможешь иметь все, что только пожелаешь! И оно наступит очень быстро. У нас с тобой еще целая жизнь впереди.
Мать улыбнулась:
— Ох, сынок, не волнуйся! Теперь, когда ты рядом, мне ничего особенного и не надо. Я и так счастлива!
— Я тоже счастлив. Ты даже не представляешь, как я счастлив! — Осетр шагнул к двери. — Отдыхай, мама. А меня ждут неотложные государственные дела. Как только освобожусь, мы еще поговорим. Нам много есть о чем поговорить.
— Конечно, сынок. Подожди… Ты не женат?
— Не дорос еще до женитьбы. — Осетр улыбнулся.
Все-таки женщины есть женщины. Всех их интересует одно и то же…
Уходя, он велел охранникам беспрекословно выполнять любые просьбы подопечной, если они не противоречат принципам личной безопасности. Но если противоречат — и пальцем не шевелить!
Покинув новое жилье мамы, он поймал на пригостиничной площади автомат-такси и незамедлительно отправился в Петергоф.
Его и в самом деле ждали государственные дела. Впрочем, не только государственные…
Глава пятьдесят вторая
Возвращение во дворец никаких затруднений не вызвало.
Такси без проблем ознакомилось с кредитной карточкой майора Любавина и скушало положенную сумму.
Охрана не узнала хозяина дворца.
Все-таки господа «росомахи» умеют вживаться в исполняемую роль. Не хуже господ актеров…
Даже мажордом не понял, что перед ним — император. Пришлось звать на выручку Найдена. Только тогда императора допустили в собственные владения.
— Жив-здоров, твое величество? — сказал Найден, когда они отделались от мажордома. — Руки-ноги на месте? Слава богу!
— А что мне сделается?
— Но почему один? — Найден был в недоумении.
Появилось даже ощущение, что он хотел заглянуть за спину императора…
— Моя мать пока поживет за пределами Петергофа. Так надо!.. И вообще все разговоры — потом. Надо для начала сбрить бороду, а то по родному дворцу не пройдешь. Никто не узнаёт!
— Так это ж прекрасно, — улыбнулся Найден. — Значит, хозяин дворца не перестал быть «росомахой». Лично меня сей факт только радует.
— Меня, честно говоря, — тоже!
Через час, побрившись, переодевшись и вновь сделавшись императором, Осетр отправился в свой кабинет.
— Как тут у нас дела?
Сидящий в приемной Найден поморщился:
— Да где как, твое величество. По-разному…
— Серьезно? Тогда заходи через четверть часа с докладом.
Осетр шагнул в родной кабинет и остолбенел.
За столом сидел он сам.
Черт, совсем позабыл, что все это время на его месте должен находиться симулякр. «Росомаха» хренов, ржавый болт тебе в котловину!
Он вернулся к Найдену:
— Как мой двойник отстрелялся?
— Нормально отстрелялся. По-моему, ни у кого не возникло ни малейшего подозрения. А если у кого и возникли, так те помалкивают. Но журналисты-то точно не заметили подмену.
— Ишь ты! Этак можно и в самом деле посадить на место императора куклу, а самого отправить куда-нибудь. Например, к праотцам.
— Всю жизнь людей за нос водить невозможно…
Они вместе перебрались в кабинет.
— Ваше императорское величество, — сказал Найден. — Будьте добры! Пересядьте в гостевое кресло.
Симулякр беспрекословно выполнил просьбу.
— Сейчас свяжусь с академиком Поздняковым. Пусть забирает свое сокровище назад, в институт.
— А может, оставить его здесь? Вдруг еще пригодится? — Осетр усмехнулся. — Впрочем, нет. Люди с ума сойдут, если обнаружат в подсобном помещении второго императора. Звони Позднякову.
Найден покинул кабинет. А Осетр угнездился за освободившимся столом и первым делом просмотрел личную почту.
Сообщений от Яны не было.
Осетр почувствовал укол в сердце. Настроение мгновенно сделалось ниже плинтуса.
Впрочем, с какой стати он ждал, что она напишет первой? Расстались-то они в последний раз, мягко скажем, отнюдь не как влюбленные. К тому же, она понятия не имеет, что он покидал Новый Санкт-Петербург. Так с какой стати должна встречать его посланием? В ее понимании, он все это время помалкивал в тряпочку. Может, другую подыскал, у женщин одно на уме…
Ладно, любовь любовью, а сначала и вправду надо заняться делами.
И он позвал Найдена.