Николай Романецкий – Император (страница 41)
А потом она вспомнила, что случилось на Медвежьем Броде, и душа ее переполнилась двумя чувствами. Сначала облегчением, ибо отсутствие Миркина означало, что нападающие так и не отыскали обезьянник; а потом невыносимой тоской, ибо больше она сына никогда не увидит. Если же и увидит, то ничего хорошего в этом нет — значит, его тоже захватили в плен, и ждет Миркина неизбежная смерть…
Очень скоро графине стало ясно: лучше жить без сына, но с надеждой на то, что он жив, чем вместе с ним, но безо всякой надежды на будущее. Думать о том, что он мог тогда попросту погибнуть от рук пиратов, она себе просто запретила.
А дальше ее ждала жизнь самой обычной рабыни.
Пираты продали графиню Шувалову некоему торговцу живым товаром. Почему так произошло — она и по сю пору не знала. Судя по разговорам пиратов на Медвежьем Броде, кто-то заказал ее похищение. Вместе с сыном. Возможно, без сына она была неведомому заказчику совершенно не интересна. Это добавляло надежды на то, что Миркин все-таки остался жив. Она молила бога, чтобы так оно и случилось, и дала себе зарок никогда не пенять на свою судьбу — сколь бы тяжелой она ни оказалась, — лишь бы сын остался в живых. Большего она не желала все эти годы…
Хотя вера на будущую встречу жила в ней всегда.
Боже милостивый, наверное, именно эта вера и не дала графине умереть с тоски. По Родине, по дому, по сыну…
Торговец живым товаром, в свою очередь, продал ее своему партнеру по бизнесу. А тот — бею Ибрахиму ибн Аль-Фариду, жителю планеты Ибн-Джухайям, что в Новобагдадском халифате. Аль-Фарид купил женщину, польстившись на ее высокородное происхождение. Ему весьма льстило, что воспитанием его сына будет заниматься росская графиня. Именно у Аль-Фарида она и прожила более пятнадцати лет. За это время количество ее воспитанников возросло с одного до двадцати. Одиннадцать мальчиков и девять девочек…
Новобагдадские семьи численно втрое-вчетверо превосходят росские, и жен у бея насчитывалось три. Только плодись!
Конечно, жизнь графини была нелегкой (возня с таким количеством детей отнимает все время), но эта судьба — все же лучше каторжного труда на хлопковых плантациях. А очень многие рабы в халифате заканчивают свою жизнь именно там. Так что графине Шуваловой еще повезло. Для домашних работ у Аль-Фарида хватало служанок, а воспитательница занималась исключительно детьми. Жены бея воспитательницу также не слишком притесняли. Разве лишь поругивали порой… Ну да брань, как известно, на вороту не виснет!
Старший сын Аль-Фарида, Омар, уже стал взрослым, когда графиню снова похитили. Ночью, прямо из дома, спящую. Судя по всему, всех обитателей дома либо убили, либо каким-то путем усыпили, поскольку похищаемая ничего не почувствовала и шума никакого не слышала.
В общем, отчасти повторилась давняя история, пережитая на Медвежьем Броде. Разве что сын при похищении не присутствовал…
Когда графиня очнулась на борту корабля, первой мыслью было, что ее выкрали соотечественники. Потом она и сама не понимала, почему так подумала. Но в первый момент испытала безудержную радость. Более того, графине показалось, что ее нашел и похитил именно сын…
Однако это оказались мерканцы.
Объяснили, что много лет ее искали. Но на вопросы отвечать не стали. Привезли ее на планету, где, в отличие от Ибн-Джухайяма, все говорили по-меркански. Здесь ничего объяснять не стали.
Живите, мол, пока живется, а дальше будет видно.
Вот так графиня Шувалова и оказалась на Саммерсити. И провела там два месяца, пока не случилось то, что она не совсем понимает…
— На сей раз тебя выкрали соотечественники, мама, — сказал Осетр, когда графиня закончила рассказ. — И именно твой сын.
— И ты не представляешь, сынок, как я этому рада! — Мать улыбнулась той самой улыбкой, которую, как оказалось, он все еще помнил. — Ты стал «росомахой», как я понимаю.
Он хотел рассказать ей, кем он стал на самом деле, но решил, что пока это будет рано.
И так слишком много сногсшибательных новостей! Всему свое время! А Приднепровского мы предупредим, чтобы господа флотские не проболтались при матери о настоящем статусе сына.
— Да, мама. Я стал «росомахой». Ведь именно «росомахи» спасли меня тогда, на Медвежьем Броде!
Глава пятьдесят первая
Поразмыслив немного, Осетр решил, что мать пока не стоит везти прямиком в Петергоф. О появлении такой гостьи в императорском дворце непременно станет известно журналистам. А значит — очень скоро — и Вершителю Бедросо.
И такая новость сделается главным доказательством участия росского флота в операции на Саммерсити…
Не нужна пока империи такая определенность.
Пусть мерканцы поломают голову в догадках о том, кто увел у них из-под носа графиню Шувалову. А потому придется пока скрывать маму от широкой общественности. Как бы ни хотелось совсем другого…
Он связался по закрытому каналу с Железным Генералом.
После взаимных приветствий не удержался:
— Ну вот, Всеволод Андреич… Я и сам жив-здоров и мать свою освободил! А вы боялись…
Дед проглотил пилюльку и глазом не моргнув:
— Я очень рад, ваше императорское величество, что у вас все получилось. Но продолжаю считать, что это был чрезвычайно легкомысленный поступок, присущий не императору, а юнцу.
Теперь, когда «заячья охота» удачно завершилась, с ним вполне можно было и согласиться.
— Вы, как всегда, правы, генерал. — Осетр улыбнулся. И тут же почувствовал, насколько мальчишеской получилась эта улыбка. — Но ведь победителей не судят, не правда ли? Даже если они — юнцы!
Пусть Дед считает, что мальчишка упивается своей самостоятельностью.
— Впрочем, это теперь в прошлом, Всеволод Андреич… Меня же беспокоит будущее.
И он рассказал о своих планах относительно ближайшей судьбы графини Шуваловой.
— Верное решение, ваше императорское величество, — согласился Дед. — Нам нет никакого смысла провоцировать Бедросо. Я немедленно распоряжусь, чтобы графине Шуваловой сняли номер в гостинице. На вымышленное имя, разумеется. И непременно организуем охрану. На всякий случай. Встречаться вам с нею можно и в Петрограде. — Дед усмехнулся. — У вас имеется немалый опыт тайных встреч с женщиной, ваше величество.
Вот ведь козел старый, ржавый болт тебе в котловину! И о свиданиях с Яной ему известно! Но надо отдать должное, счет он сравнял сразу. Один — один…
За Железным Генералом не заржавеет!
— Вас с матерью встретят на космовокзале.
— Надеюсь, никаких торжественных церемоний не будет?
Похоже, Дед даже обиделся:
— Я — не идиот, ваше императорское величество. Зачем привлекать внимание?! Просто отвезут в гостиницу.
— Извините, Всеволод Андреич! Договорились… О наших главных делах побеседуем, когда вернусь во дворец. Если, конечно, нет ничего срочного…
— Ничего срочного нет, ваше императорское величество. Великий князь Владимир находится на прежних позициях.
— Хорошо! Скоро увидимся.
Потом Осетр связался с Найденом.
Тот не скрывал своей радости от благополучного возвращения друга.
— Экспедиция завершилась удачно, твое величество?
— Удачнее некуда! Я возвращаюсь не один.
— Поздравляю! — Найден просто воссиял. — Вас встретить?
— Не нужно. Я возьму такси до Петергофа. Личный секретарь императора не должен встречать какого-то «росомаху». Не тот статус… Единственное, распорядись, чтобы майора Любавина впустили во дворец. — Он рассмеялся. — А то доказывай охране, что ты не верблюд!..
— Будет сделано, твое величество!
А дальше началась последняя стадия возвращения.
Фрегат приблизился к Новому Санкт-Петербургу и вызвал с орбитального вокзала «Алая Звезда» шаттл. Осетр, оставив мать в каюте, побывал на мостике и тепло попрощался с дежурной вахтой «Святого Георгия Победоносца». Адмиралу Приднепровскому была высказана высочайшая просьба ускорить, насколько возможно, создание Четвертого флота. И насколько невозможно — тоже…
— Мы не потратим ни одного лишнего дня, — заверил императора адмирал. — Не волнуйтесь, ваше императорское величество!
Тем не менее Осетр добавил:
— Я очень на вас надеюсь, Иван Петрович! И не только я… Судьба всей империи — в ваших руках… Грядут очень важные события!
— Догадываюсь, ваше императорское величество! Работа будет завершена в самые кратчайшие сроки.
На сем они и распрощались. Адмирала ждал прыжок в Пятипланетье, а сын с матерью перебрались на борт шаттла.
Перед этим графиню Шувалову обеспечили комплектом женской штатской одежды, а корабельный безопасник снабдил ее липовыми документами на имя, которое ему передали из МИБа.
И только тут Осетр наконец открыл графине Шуваловой главное.
— А ты знаешь, мама… Я ведь — император росский.
Мать посмотрела на него недоверчиво. И сразу поняла, что он не врет.
— Бог мой! — Она всплеснула руками. — Когда-то я надеялась на это. Но мне и в голову прийти не могло, что так случится на самом деле!