Николай Раков – Центророзыск. Испанское золото (страница 27)

Когда Гренч ушел, Аубахер достал из стола бутылку коньяка. Налил половину стакана для воды, медленно выцедил спиртное. Старому оперативнику было уже пятьдесят восемь, но жизнь сложилась так, что у него не было ни семьи, ни детей, и он относился к Кубареву как к сыну. Надо было немного успокоиться и всё еще раз проанализировать.

Кубарев появился на пороге кабинета через два дня.

— Где пропадал, чертяка? — улыбаясь и обнимая товарища, спросил Федорович. — Я уж не знал, что и думать.

— Всё нормально, — успокоил его разведчик. — Были небольшие неприятности, пришлось задержаться.

— Садись, рассказывай.

Обрадованный счастливым появлением друга, старик достал свою початую бутылку и разлил по стаканам коньяк. Мужчины чокнулись и выпили.

— А я тебе что говорил, — внимательно выслушав рассказ молодого товарища, подпольщик с дореволюционным стажем покачал головой. — Говорил ведь — не торопись, присмотрись. Нет, на русские корни потянуло. Сам знаешь — не каждый русский нам друг. Хорошо то, что хорошо кончается. Ты думаешь, я тебя хвалить за операцию буду? И не надейся, рисковал ты сильно.

— Да ладно, не бурчи, Федорович. Волков бояться — в лес не ходить, — отшутился Василий. — Лучше посмотри, что кроме денег я нашел в сейфе Клауса, — разведчик вынул из внутреннего кармана пиджака и протянул старшему товарищу пачку бумажных листов, сложенных в несколько раз.

На некоторое время в кабинете установилась тишина. Наконец старик бегло просмотрел последние листы и, держа развернутую стопку перед собой, стукнул по ней тыльной стороной кисти:

— Это получается, что твой Клаус работал как на немецкую, так и на английскую разведку, и держал это всё в своем сейфе?

— Именно так и получается, — развел руками Кубарев.

— А в общем-то, ничего удивительного, — заметил Федорович. — Коммерческий директор часто выезжает в разные страны, рекламирует свой товар, наверняка по договорам с покупателями имеет возможность занизить цену и получить свой гешефт. На этом его, наверно, и завербовали. Думаю, он особо и не брыкался. Я решу, как этим распорядиться, — он встряхнул пачкой листов в воздухе. — Нам с тобой это не пригодится, можно либо Шиберу отправить в качестве благодарности, либо нашим. Кто его знает, где и когда этот Клаус вынырнет и в каком качестве. Иногда такие бумаги в нужный момент и через десяток лет сыграть могут.

— Да, вербануть его можно, — согласился Василий, — но это тебе решать. Ты мне лучше расскажи, как в Австрии прошло?

Старый оперативник поделился результатом своей поездки.

— Вот ты говоришь, я рисковал, — задумчиво сказал Василий. — Мне кажется, ты рисковал больше. Это же надо — залезть по самые уши в осиное гнездо и выбраться без единого укуса.

— Да ничего мне там не грозило, — возразил Федорович. — Я сломал Вилли своим напором, ну и, естественно, знаниями фактов, о которых могли знать только посвященные. Да и значок — подарок Артузова — помог. А если бы не помог Шибер, вообще бы ничего подобного не было бы.

— Вот именно, — кивнул Кубарев, — Шибер. А если бы он сдал тебя контрразведке или полиции?

— Нет. Не мог, — уверенно заявил старый оперативник. — Тут я шел наверняка.

— Это еще почему ты так в нем был уверен?

— А я его уже завербовал, — усмехнулся Федорович.

— Рассказывай.

— А тут и рассказывать фактически нечего. Первый раз он оказал мне услугу практически вынужденно, в благодарность за свою сестру Марту, которую я спас пять лет назад от налетчиков.

Да тогда он ничем и не рисковал, передавая мне информацию на француза. Я и изучил брата через его сестру. Риск был в том, что он мог отказаться мне помочь, и я бы тогда, скорее всего, не успел взять этих испанцев. О Вилли и его команде я уже и не говорю. С первой нашей встречи я взял Шибера на примету и стал разрабатывать. Марту из поля зрения я не выпускал, и периодически мы встречались. Время изменилось, в Германию пришел нацизм, и я осторожно сливал ей свои взгляды. Естественно, она с ним делилась. У него уже было представление обо мне. Женщины очень наблюдательны, чувствуют и анализируют не хуже мужчин, и делают правильные выводы. А с ее слов я уже делал выводы о нем и его отношении к сегодняшней действительности. Вот на этом доверии, уже неплохо зная друг друга, мы и сошлись. В вербовке не обязательно использовать компрометирующие материалы. Здесь возможно всё: и изменение обстановки, в которой живет вербуемый, и подброс информации, над которой он задумается и примет нужное для тебя решение, и доверие к вербующему. А самое главное — чтобы он верил, будто принимает решение самостоятельно, без нажима и в своих интересах. Да и как сказать, завербовал ли я его? Да, я получил, что хотел, и у нас окрепло взаимное доверие, но это только начало.

— Значит, мы с тобой неплохо поработали, — подвел итог Кубарев. — Интересно, как там дела у Стриженка.

— Это я тебе сказать и сейчас могу, — Федорович полез в стол и, достав газету, протянул ее Кубареву.

Газета была на английском и свернута так, что в глаза сразу бросался заголовок, напечатанный крупным шрифтом — «ТРАГЕДИЯ В МОРЕ». Журналист, написавший статью со слов капитана американского корабля, сообщал, что в тридцати милях от французского побережья его корабль встретился с судном «Медуза», шедшим под испанским флагом. Неожиданно на судне произошел взрыв такой силы, что находящегося в двух милях американца качнуло взрывной волной. На месте трагедии не нашлось ничего, кроме мелких деревянных обломков. В ходе журналистского расследования было установлено, что «Медуза» перевозила из Голландии груз артиллерийских снарядов для армии генерала Франко.

— Отлично сработано, — восторженно проговорил Кубарев. — Я в Стриженке не сомневался.

— Вот как приедешь, узнай поподробнее, не притащили ли они за собой хвостов, — слегка охладил его пыл старый оперативник и сменил тему: — У меня есть для тебя еще новости, при прошлой встрече забыл сказать. Я тут по случаю купил небольшое грузовое суденышко на десять тысяч тонн, надо же развивать мою транспортную фирму. Не хочешь пойти ко мне капитаном?

— Вот новость так новость, — заулыбался Василий. — Когда прикажете принять борт? Бар мне, честно говоря, уже осточертел.

— Размечтался. Будешь сидеть на месте, пока ты мне там нужен. На судне идет ремонт. У тебя в этой сфере много знакомых, подбери мне толкового капитана. Ну и сам понимаешь, чтобы был из наших. Команду надо сформировать, так что думай побыстрее.

— Ну вот, только поманил, — огорченно вздохнул Кубарев.

— Ладно, поговорили. Отправляйся домой, Полина уже извелась. Информацию от Стриженка сбросишь как обычно. А это от меня подарок Степану, — Федорович открыл шкаф, стоящий за его спиной, достал оттуда и поставил на стол объемный пакет.

— Молодцы, отлично сработали, — поприветствовал Василий Стриженка, когда тот появился в его кабинете на втором этаже бара. — Рассказывай, как всё прошло.

— Рассказывать нечего. Эта «Медуза» — не наша работа.

— О как! — воскликнул Василий. — И кто же это сделал?

— Однозначно местные портовики, больше некому.

— И с чего ты так решил?

— А всё с самого начала пошло не так, — расстроенно махнул рукой Стриженок. — Приехали в Флиссенген, устроились в неприметном отельчике и в порт. Докеры, которых я взял с собой, потерлись с местными, те и забили стрелку на окраине, в старых пакгаузах. Ну, мы пришли, а нас там уже ждут пятеро в масках и со стволами. Зачем, спрашивают, «Медузой» интересовались? На полицию не похожи — к чему полицейским маски и такой огород городить. Ну, я и подкинул им идею, будто мы в Испанию хотели попасть, в интербригады, на стороне республиканцев воевать. Подумал, что если это даже провокация, то такое желание нам ничем не грозит. Поверили или нет, не знаю, только выяснили, кто мы и откуда, а потом закрыли в подвале. На пятые сутки вывезли за город, вручили газету со статьей о взрыве «Медузы». Посоветовали больше не возвращаться, заявив, что портов, из которых тоже в Испанию попасть можно, в Англии достаточно. Поиграли мы нервишками изрядно. Думали, замочат.

— Значит, прокололись по полной.

Стриженок, соглашаясь, виновато покивал.

— Одно радует — не только мы без дела не сидим. В Голландии, видимо, парни тоже делом занимаются, — заметил Василий.

Историческая справка

В июне тысяча девятьсот двадцать первого года в Петрограде был открыт Интернациональный клуб моряков, основной целью которого была вербовка людей для выполнения конфиденциальных заданий. Осенью тысяча девятьсот тридцатого года была создана профсоюзная организация «Интернационал моряков и портовых рабочих» (ИМПР). В нее входили профсоюзные организации 22 стран и 19 колоний. Немецкая секция насчитывала 16 тысяч членов. Специалисты организации готовили боевые группы, проводили разведку, доставляли контрабандные грузы в СССР, организовывали забастовки. В марте тысяча девятьсот тридцать второго года уже было принято решение препятствовать военным перевозкам, осуществляемым в интересах империалистов. Создавались отдельные группы, специализирующиеся на изготовлении фальшивых документов, вербовке новых агентов, хищениях оружия и взрывчатки, наблюдении за конвоями, и даже группа для диверсионных операций в открытом море. Штаб ИМПР располагался в Осло. С началом гражданской войны в Испании ИМПР еще больше активизировался. Корабли с военным снаряжением для Франко были на особом контроле. Около 20 % из них серьезно повреждались, и часть была даже потоплена. Наиболее реальная цифра — 100–150 кораблей.