Николай Покуш – Серый Дол (страница 6)

- Врывается, значит, и все мы замираем, как дураки, глядя друга на друга. Голый я, этот индюк, с полуобножённым мечом и надутыми губками, и Ханрис, - теперь Сайн выставил руки перед собой, глядя куда-то в потолок, словно в ожидании божественного откровения. Сделал паузу, во время которой весь смех за столом умолк, и слушатели затаили дыхание в ожидании развязки, и продолжил рассказ: - А Ханрис смотрит на индюка и говорит: сэр, ваша супруга весь лагерь на уши подняла, в поисках вас. Ей кто-то сказал, что вы отправились в город. Индюк глаза выпучил, надулся ещё больше. Кто сказал? - Сайн выпрямил спину и повысил голос, передразнивая офицера, прозванного им индюком: - Я же здесь! А Ханрис ему отвечает: мол, не знаю сэр. Кто-то сказал, что вы тайком отправились в бордель.

За столом прозвучал взрыв хохота. Громче всех хохотал Маллид. Драйган и Ханрис смеялись чуть сдержаннее, а близнецы Ронар и Синта улыбались так, словно пытались скрыть, что не поняли, в чем состоит шутка. Им было всего по шестнадцать лет. Оба белокурые, голубоглазые, похожие на своего почившего три года назад родителя, как две капли воды. Больше они походили только друг на друга, разве что лицо Синты ещё не лишилось детской пухлости, её волосы были завязаны в длинную косу, свисающую с правого плеча, а тонкие губки и смотрящие из под длинных ресниц глаза выдавали женственную натуру, в то время как лицо Ронара уже стало грубеть, над губой появился пушек, а волосы были острижены по уши, ровной линией. Они, как и Драйган, за этим столом, представляли молодое поколение, но если первый находился здесь, потому что все эти встречи всегда собирал его отец - Маллид, то близнецы получили эту привилегию после смерти своего отца - Зана. Он был одним из пяти боевых товарищей, которые, в награду за военные заслуги, получил от герцога Марека Готхола землю на северной границе территории клана. А так же первым, и на данный момент единственным из них, кто скончался в мирное время. В память о друге, Маллид пригласил прошлым летом Ронара выпить с ними, заняв за столом место отца. Вот только он не учёл, что Синта была ничуть не менее отпрыском Зана, чем Ронар, и не собиралась уступать брату его первенство в чем бы то ни было, не смотря на пол и прочие предвзятости. Эти двое порой не мало веселили окружающих своими перепалками на тему: кто главный в семье. На данный момент сказать можно было только, что никто из них в данном споре не уступил, и вопрос оставался открытым.

- Видели бы вы, как эта индюшатина вылетела из моей палатки, - Сайн взмахнул свободной рукой, словно провожая вспорхнувшую в небо птичку. - Вот был, а вот не стало. А Ханрис оглядел меня так... оценивающе, с ног до головы, и говорит, совершенно спокойным тоном, словно ничего и не было: выпить не хочешь? - Сайн потрепал другу за плечо, и потянулся за выпивкой, чтобы промочить пересохшее горло. - Так вот этот парень спас мне жизнь во второй раз, - заключил он и выпил.

- Да брось, - отмахнулся Ханрис, улыбаясь лишь губами, но не глазами, остающимися все такими же серьёзными и печальными. - Это все заслуга Иветты. Она прибежала ко мне в палатку, полуголая, сказала, что тебя сейчас муженёк прирежет. Мол - спасать надо. Вот мы и придумали наскоро фигню эту, про бордель.

- Дааа... леди Иветта та ещё шалава была, - проговорил качая головой Маллид, устремив взгляд в пустоту, за спинами друзей. - Половина полка её поимело.

- Так на черта же этот офицер таскал её с собой в военные походы? - спросил Ронар.

- Потому что, как только он уходил с герцогом, Иветта к себе чуть ли не каждый день мужиков таскала, - ответил Сайн. - Вот этот индюк надутый и решил, что спокойнее ему будет, если суженная рядом останется. Так он, дурак, полагал, что сможет за ней приглядывать. Не тут-то было! В окружении бравых молодцев, истосковавшихся по женской ласке и теплу, леди Иветта открыла для себя совершенно новые перспективы.

- Ненасытная была женщина! - закивал Маллид. - Тут крутой норов нужен, чтобы сладить с такой, и инструмент рабочий. Куда же этому олуху плешивому было ублажить такую. Она мне рассказывала, что этот петух с ней в постели не больше пяти мину потеет, а потом всё, дрыхнет, довольный как пёс нажравшийся. Вот она и бегала к нам, солдатикам, пока тот спал блаженным сном.

- Вы что, все с ней покувыркаться успели? - желая не отставать от темы, спросила Синта, хоть и прозвучало в этом вопросе скорее осуждении чем интерес.

- Девочка моя, - Маллид подался вперёд, - да я с ней девственности лишился, - и захохотал пуще прежнего, брызжа слюной на стол.

Все остальные захохотали тоже, а Синта наморщила носик, явно стараясь выбросить из своей головы то, что ненароком представила.

- Сбегай-ка в погреб, - отсмеявшись, пихнул Маллид сына в бок. - Обнови закуски. Видишь, тарелка опустела? Иль слепой совсем?

- Да, конечно, отец, - Драйган стал спешно подниматься. - Сейчас сделаю.

Все за столом в тот момент отвернулись, кто в свои кружки, кто в окно, и сделали вид, что не заметили этой сцены. Все, кроме Синты, которая взглянула на Драйгана с печалью и ободрением, и когда их взгляды встретились, улыбнулась ему, чисто и искренне. Драйган тоже ответил ей короткой, застенчивой улыбкой, и взял со стола большую миску, удалился в глубь дома. Синта проводила его томный взглядом, что не ускользнуло от внимания её брата, который насмешливо и через чур наигранно фыркнул.

Уже не единожды, с тех пор как они стали наведываться в этот дом каждый гексал, Ронар замечал, какие взгляды бросают друг на друга Синта и Драйган. Между ними что-то зрело, и это что-то буквально выводило его из себя. Но то было много причин: взросление, соперничество с сестрой и при этом не желание делить её с кем-то другим. Но главной причиной было то, что Ронар завидовал Драйгану - высокому, широкоплечему, с уже растущей бородой, в то время как у самого Ронара лишь недавно стала пробиваться растительность на лице, да и худощавое тельце никак не хотело наливаться силой. Пытаясь показать перед сестрой свою мужественность и право стать заменой отцу во главе семьи, он понимал, что проигрывает на фоне Драйгана, и сойдись Синта с таким юношей, она уж точно перестанет воспринимать брата всерьёз. Потому он как мог старался показать свою пренебрежительное отношение к этим взглядам, чем неоднократно навлекал на себя гнев Синты.

Вот и сейчас реакция брата заставила взгляд девушки тут же перемениться. В нем появилась жёсткость.

- Дать тебе слюньки подтереть, братишка? - стальным тоном обратилась она к Ронару.

- Иди лучше хахалю своему их подотри, - огрызнулся он.

Тут уже прыснул Сайн, который как раз допивал своё пиво, и стал быстро утирать рукавом рубахи побежавшие по подбородку ручьи.

Щеки Синты вспыхнула, взгляд стал ещё более яростным. Повернувшись к брату, она зашипела, словно фурия:

- Коль тебе моча в голову ударила, и думать мешает, так сходи облегчись, и не позорься за столом.

- Это я то позорюсь?! - тут же завёлся Ронар.

- А ну умолкли оба! - рявкнул Маллид, бахнув по столу кулаком так, что вся посуда подскочила, а из кружки Драйгана, к которой он давно не прикасался, выплеснулось пиво, и закапало на пол. - Не для того мы собрались, чтобы ваши перепалки слушать. Подрастающее поколение, мать вас так, - он поднёс к губам кружку и выпил. - Вы жизни не знаете. Ни черта вообще не знаете! Бранитесь меж собой как псы помойные, а ведь вам батька все устроил. За что бранитесь то, когда всё есть? Всё готовенькое. Бери! Пользуйся! А нет, всё бы вам покусать друг друга.

Ронар и Синта пристыжено, и удивительно схоже, опустили головы. Сайн и Ханрис обменялись многозначительными взглядами, как бы говоря друг другу: «Ну вот, набрался. Этого и следовало ожидать!». По Маллиду легко было оценивать состоянии пьянки: задумчивый и хмурый - только начал пить; весёлый и шумный - пьянка в самом разгаре; начал ворчать и бить кулаками об стол - значит застолье затянулось.

- Противно смотреть на вас, хлюпиков, - продолжал Маллид. - Крови не нюхали. Сидите здесь, в домишках своих, под крылом материнским. Сытые, холёные. Не знаете, как вашим отцам всё это тяжело далось.

- Так разве не за тем мы тут и собрались, чтобы рассказать об этом? - встрял вдруг в монолог Маллида Сайн. - И не за тем ли, чтобы вспомнить самим и порадоваться, что нашим детям не довелось всего этого вкусить? Неужели ты хочешь, дружище, чтобы сын твой прошёл всё то же, что и ты?

- Да куда же ему? Щенок сопливый... - болтовня Маллида стала переходить в бормотание. - Не сдюжит он такое пройти. Мягкий слишком.

Маллид смолк, уставившись в стол, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском пламени в камине. Но в этой тишине вдруг стал различим новый звук, исходящий снаружи, из темноты ночи, из-за плотно закрытых ставень и затворённой двери. Первым его услышал Ханрис. Нахмурился, отставил кружку и поднялся.

- В чем дело? - поднял на него взгляд Сайн.

- Топот копыт, - сообщил Харрис, продолжая вслушиваться. - Кто-то скачет к нам.

И действительно, стоило остальным прислушаться, как они различили быстро приближающийся стук копыт.

- Кто это пожаловал в ночи? - Маллид резко встал, и стул, на которым он сидел с грохотом повалился назад. - Если кто-то недобрый, то знай...