Николай Покуш – Серый Дол (страница 10)
- Пока и сам не знаю.
- А почему мне нельзя с тобой?
- Потому что это может быть опасный зверь.
- Я не боюсь!
- Я знаю, Никам, - Ханрис улыбнулся и потрепал волосы сына. - Это я за тебя боюсь.
- Не бойся. Я прикрою твою спину, - уверенно и даже воинственно пообещал малыш, и Ханрис едва сумел сохранить серьёзность, услышав эти слова, явно почерпанные Никамом из военных баек отца и его товарищей.
- В следующий раз, обещаю, я возьму тебя с собой. Но сейчас мне нужно отправляться одному, - закончил Ханрис тоном, который не предполагал больше никаких споров и обсуждений. Никам понял это, и заметно погрустнел.
- Эй, бездельники! - обратилась к детям Весна, чувствуя, что надо спасать положение. - Отпустите уже отца на охоту и вперёд, заниматься делами. Лилейн - ты сегодня кормишь гусей, помнишь? Никам, на тебя собаки. И быстро, быстро! - она хлопнула несколько раз в ладоши. - Завтрак будет на столе через десять минут. Если вас там не будет, не получите сладких пирожков в обед!
- Хорошей охоты, папа! - выкрикнул Никам, и помчался выполнять поручения матери.
- Да, холосей охоты! - пискнула Лилейн, и бросилась за братом.
- Хорошей охоты, - проговорила Весна подходя к Ханрису, обнимая его за шею и целуя в щеку. - Будь осторожен, и возвращайся скорее.
***
Драйган старался вести себя как можно тише, собираясь на охоту. Под громогласный храп отца, сотрясающий стены их дома - ни дать ни взять рык разгневанного пещерного медведя, - он собрал пожитки в сумку, взял лук, стрелы и охотничий нож. С особой осторожностью Драйган снял со стены отцовский меч - «Пламя Небес», рукоять которого, вырезанную из белой кости мамонта, венчала голова скалящегося демона, с горящими волосами.
Облачившись в кожаный дублет, убрав свои волосы в хвост и обвязав их лоскутом серой ткани, Драйган, буквально на цыпочках вышел из дома в конюшню. Здесь парню уже начинало казаться, что предприятие прошло успешно - ему удастся улизнуть из дома незамеченным и не придётся объяснятся с отцом. Но, как только он вывел во двор осёдланную лошадь, дверь дома с грохотом распахнулась и на пороге появился Маллид, одетый в одни только серые портки, которые, похоже, он попросту не снял ложась вчера в постель. Лицо его было красным и опухшим.
- Куда это ты собрался в такую рань? - захрипел тот сорванным голосом, щурясь на сына.
- Отправляюсь на охоту с Ханрисом, отец, - ответил Драйган, стараясь не выдать своего разочарования от того факта, что уйти втихомолку ему не удалось.
- На какую ещё охоту? Почему я об этом не знаю?
- Когда я отвозил Илию домой, ты уже спал. Ханрис сказал, что собирается выследить зверя, напавшего на дочерей Сайна. Он подрал Зану.
- Насмерть? - спросил Маллид холодно.
- Нет, вроде она жива, но серьёзно пострадала.
Маллид шумно прочистил горло, и сплюнул в грязь.
- И что это за зверюга? Медведь?
- Ханрис и сам не знает, - Драйган чувствовал себя страшно неуютно под этим допросом отца, но ничего иного не оставалось, как покорно отвечать на его вопросы.
- Как это не знает?! - возмутился Маллид. - Не может такого быть, чтобы Ханрис не знал, что за это за зверь такой. Думается мне, что это твоя башка дурья ни черта не запомнила.
- Может и так, отец, - кивнул Драйган, проглатывая очередную обиду. - Мне нужно отправляться.
Он поставил ногу в стремя и быстро запрыгнул на лошадь. Но конь не успел сделать и шага, как Маллид задал следующий вопрос.
- А меч тебе мой на кой чёрт сдался?
- Ханрис сказал взять с собой оружие.
- Впервые слышу, чтобы меч брали на охоту.
- Ханрис так сказал, - повторил Драйган, надеясь, что это убедит отца и избавит его от последующих вопросов.
Тот оглядел сына скептическим взглядом, затем снова отхаркнул и сказал, скривив губы, не то от отвращения к горьковатому привкуса мокроты во рту, не то от неприязни к отпрыску:
- Ты бы спрашивал, прежде чем оружие моё брать.
- Прости, отец. Это единственный меч в доме, а ты спал, и я не хотел...
- Ты же убьёшься, сразу как из ножен его достанешь, - грубо перебил сына Маллид.
- Ты сам меня учил им владеть, - напомнил Драйган.
- И ты ничему не научился, пустозвон. Слезай с лошади. С Ханрисом я поеду, а ты, иди вон, в доме приберись, да потом сходи к реке, сети проверь. А серьёзные дела мне оставь. Вот только хлебну водицы холодненькой, и в путь, - с этими словами он развернулся и стал заходить в дом, давая понять, что разговор окончен.
- На сей раз тебе стоит остаться дома, отец, - проговорил Драйган, стараясь держать голос ровно. Тот предательски дрожал каждый раз, когда он начинал спорить с отцом. - Ты уже не молод. Я лучше справлюсь с этим делом.
- Что ты сказал, сопляк? - Маллид обернулся и на его опухшем лице появилась выражение искреннего недоумения.
- Я тебя не подведу, обещаю, - попытался спасти ситуацию Драйган, но это уже было бесполезно.
- Делай, что я говорю, и не препирайся! - Маллид врезал кулаком по дверному косяку, закрепляя тем самым своё требование.
- Ханрис позвал меня, а не тебя, - продолжал спорить Драйган. - Двигаться нужно будет быстро, а ты...
- Закрой свой рот! - рявкнул Маллид. - Слезай быстро с кобылы, и дуй в дом, я сказал! Перечить он мне будет.
- Я обещал Ханрису, что отправлюсь с ним, - вымолвил Драйган одними губами, не разжимая зубов, только так его голос звучал твердо, и добавил со всей решимостью, на которую был способен: - И я отправлюсь, с твоего разрешения, или без него.
И без того сощуренные глаза Маллида теперь сузились настолько, что со стороны могло показаться, будто он их закрыл. Губы сжались, ноздри раздулись, как у разъярённого быка.
- Не смей так со мной говорить, щенок, - Маллид больше не кричал, но от того стало только хуже. Отец орал на Драйгана с детства, и это было нормой в их доме. Он мог повышать голос по любому поводу и в любом настроении. А вот когда начинал говорить таким тоном, ровным, холодным как острие клинка, вот тогда Драйган понимал, что Маллид действительно рассержен. - Все твои пререкания очень плохо для тебя заканчиваются, самому это хорошо известно. - Маллид выставил вперёд мозолистый указательный палец, направленный на сына. Рука его заметно дрожала. - Ты и без того уже меня взбесил, взяв меч без разрешения. Только за одно это мне следует взгреть тебя так, чтобы кровью ссать начал. Так что слезай...
Драйган не дал отцу договорить. На глазах ошеломлённого Маллида, он быстро отстегнул ножны с мечом от седла и бросил оружие в грязь.
- Ты что же это делаешь, щенок?!
- Отправляюсь на охоту, - вымолвил Драйган, и пришпорив лошадь, ринулся прочь. Он точно знал, что если этот спор продолжится, он сдастся, как было много раз ранее, и подчинится воле отца. И потому Драйган воспользовался теми небольшими крупицами своей смелости, которые ещё не успели растаять от звука этого ледяного тона родителя и его угроз, чтобы броситься прочь, пока не стало слишком поздно.
Парню казалось, что Маллид что-то кричит ему вслед, и он гнал кобылу все быстрее, стараясь как можно скорее скрыться из поля зрения отца. Но голос Маллида не отставал, словно тот сидел у него прямо за спиной, продолжая осыпать сына проклятиями и требовать вернуться обратно. И лишь когда Драйган нашёл в себе смелость обернуться, что случилось далеко не сразу, он понял, что голос этот звучит только у него в голове, так как очертания родного дома теперь едва угадывались позади.
«Что же я наделал, дурак?!» - обругал себя Драйган, представляя, что будет, когда он возвратится с охоты. Сбежав от отца он не сбежал от проблем, а только преумножил их в десятки раз. Идти то ему всё равно больше некуда, и негде будет скрыться от гнева Маллида.
- К черту его! Баран старый! - прокричал Драйган, охваченный резким приступом гнева. - Пусть только попробует что-то мне сделать!
Гнев предал ему смелости, хотя Драйган хорошо понимал, что это ненадолго, и к моменту его возвращения домой, ни от злости, ни от смелости не останется и следа. Но сейчас, глубоко вдохнув, он разом постарался отрезать все мысли об отце и возвращении, и сосредоточится на предстоящей охоте.
«Что сделано то сделано!» - здраво расценил он. - «Назад пути нет».
***
Вопреки всеобщему мнению, близнецам Ронару и Синте не очень хотелось ругаться друг с другом. Да, они оба были упрямы, в отца, оба любили командовать, опять же в отца, и не признавали авторитета друг друга. И все же, свой, мирный способ решения спорных ситуаций у них был. Его нашёл как раз отец Ронара и Синты - Зан. Брат и сестра ругались с малых лет. Ещё до того как научились говорить, они спорили друг с другом на своём личном, никому не ясном языке. Когда же им стукнуло по семь лет, и оба родителя устали каждый день слушать их дрязги и разнимать, Зан усадил детей за стол и показал им большую золотую монету.
«Видите» - сказал он, кладя монету на стол, и пояснил: - «Это последняя монета клана Сизар. Они чеканились в Меркате. Вы же знаете, что это за город, верно?»
Конечно они знали, и практически хором, перекрикивая друг друга сказали:
«Город, который ты штурмовал, папа!»
«Именно!» - воскликнул Зан, демонстрируя свою фирменную улыбку, в которой, с левой стороны, значительно недоставало зубов, а те что были, торчали почерневшими осколками. Густая рыжая борода скрывала порванные с правой стороны губы - следствие удара палицей по лицу. Но недостающие зубы скрыть было нечем, и получив эту травму ещё в первый год службы в ополчение, на остальные девять лет к Зану привязалась кличка - полузубый, которая, впрочем, никогда его не обижала.