В архивах королей сыскать велел опал
И яркий свой сюртук, где дым боев опал,
Сменил на мантию со шлейфом златопчелым,
Когда он гнет понес испанским нищим селам
И, жестам выучась изящным у Тальмо,
На русский навалить решил народ ярмо, —
Тогда – все рухнуло… На острове скалистом
Он, кто скрижаль ваял, – опять мемуаристом…
И мне понятен путь, как взмах крыла простой,
Каким, войдя в эпические были,
С недосягаемой сдружился высотой, —
Стал Сталиным Иосиф Джугашвили!..
Чудесный сплав огромного ума
С огромною и безвозвратной волей…
Вот – «личное». Средь мировых раздолий
Созревших гроз уже бегут грома;
Вот – «внешнее». Стихия со стихией
Перекликаются. И, слыша бури свист,
Идет навстречу ей, чтобы тряхнуть Россией,
Тифлисский худенький семинарист.
Рабочие кружки в литейных и кожевнях, —
Раскоп ключей живых средь наслоений древних, —
Размет всех глупостей и лжей,
Всех болтунов разгром, изгнанье их – взашей,
Проникновение в любые боли будней,
И через год, глядишь, средь пламенных полудней
Батума, и Тифлиса, и Баку
Размеренным и неуклонным шагом
Гуриец и лезгин идут под красным флагом
Навстречу изумленному штыку!
И страстный юноша, крещенье пулевое
Деля с рабочими, ведет их в каждом бое,
Всегда в передовых рядах,
Не зная одного: что значит слово «страх».
И вот – шестнадцать лет
Подполья, тюрем, ссылок;
И каждый раз неукротимо пылок,
Неодолим и несогбен,
Немедленно бежит из ссылки он,
К Нарымам обратя насмешливый затылок.
И снова – на посту, и закатав рукав,
Так просто мудр, так дружески лукав,
С товарищем, так тверд и беспощаден
С противником, – за главное звено
Хватается, и вверх идет оно,
Всю увлекая цепь. Средь каменных громадин
Кавказа, средь полночных пург,
Запорошивших Петербург,
На водопадах Траммерфорса, —
Везде мелькает тень стремительного торса,
И слово точное, всех прочих слов точней,
Почтовым голубем во всякий ум влетает,
Как собственная мысль, – и каждый понимает,
Что надо действовать, все согласуя с ней…
Всегда на линии огня, всегда в окопах, —
Будь то участие в пропавших нефтью скопах
Тартальщиков и копачей,
Будь то борьба с национальной сварой,
Что раздувал «проконсул» старый
На узких улицах Баку,
Будь руководство думскою Пятеркой
Иль юной «Правдою» —
Всегда с железной теркой
Он шел к эсеру и к меньшевику,
К мусаватисту и к дошнаку
